Глава 26

Неделя пролетела стремительно. Старые стены гончарни снова слышали тихие разговоры, шелест разминаемой глины, гул гончарного круга. Зоя целыми днями трудилась в гончарне. Подготовленная, промятая до шелковистости «феодосьевская» глина, хоть и была грубее глины из брода, обладала другими достоинствами. Она отлично подходила для горшков, опарниц, крынок, а так же из нее выходили отличные латки (глиняные сковородки с крышкой).

Ритм рождался сам собой. Удар ногой и гул маховика разносился над гончарней. Шлепок кома по центру круга. Руки, создающие тот волшебный миг, когда стенки начинают тянуться вверх, повинуясь едва заметному движению ладоней. Горшки получались основательными, с широким плечиком и округлым брюшком и были идеальными для хранения зерна, солений, отлично подходили для простого крестьянского быта.

Но усталость давала о себе знать. И в один из таких моментов, когда в глазах потемнело от напряжения, над её плечом раздался тихий голос: - Давайте-ка, я вас сменю, - Сказал Архип, подойдя ко мне. Я вижу, как вы устали.

Зоя не стала спорить. Архип сел на табурет, выпрямился и толкнул маховик. У него на столько хорошо получалось, что Зоя расслабилась. Под его пальцами края горшка становились идеально ровными, стенки - одной толщины. Он работал молча, сосредоточенно и было понятно, что он сейчас находился на своём месте.

- Первый обжиг будет через неделю, - сказала Зоя, глядя на ряды готовой посуды, выстроившейся на полках. - Будем томить на медленном огне сутки, чтоб всю влагу выгнать.

Архип кивнул, не отрываясь от круга: - Печь к обжигу готова. Елисей дрова приготовил.

Именно сейчас Зоя задумалась о глазури. Получится или нет? От этого зависело будущее гончарни.

Здешние гончары, как рассказывал Елисей, пользовались простой обмазкой из жидкой глины. Стекло было редкостью. Но я помнила состав простой красной глазури. Для неё нужна древесная зола, жирная белая глина и красная охра. Красную охру можно получить из желтой, просто обжечь её. Воспоминания были обрывочными. Соотношение частей бы вспомнить. Но насколько помню, нужно смешать все в сухом виде, потом растереть в мельчайший порошок, разведи водой до состояния жидкой сметаны и дать отстояться сутки. Наносить на посуду нужно будет кисточкой в два-три слоя и в промежутках сушить.

Обжиг. – Зоя потерла лоб, пытаясь вспомнить подробности. ­­­­­­­­– Обжигать нужно при очень высокой температуре. Цвет, конечно, получится не таким ярким, как у свинцовой поливы, но будет благородным, приглушённо-коричнево-красным, с текстурой.

Посуду красного цвета Зоя здесь не видела, поэтому Зое было страшно привносить что-то новое. Но в то же время это могло стать тем самым, что выделит её посуду от изделий других мастеров на ярмарке в Стар-городе. Не просто добротный товар, а диковинка. Красота, рождённая из местной же грязи и камней.

Она никому не стала озвучивать свои мысли. Только под вечер, когда мастерская опустела, она взяла глиняную табличку и угольком стала записывать всё, что удалось вспомнить.

Первый обжиг должен был пройти гладко. А вот второй, глазурный… он мог или подарить славу, или стать полным провалом. Но Зоя смотрела на неровные буквы в свете лучины и чувствовала жгучий, давно забытый азарт творца. Сейчас она ощущала себя настоящим изобретателем. И земля под её ногами вдруг открылась как бездонная шкатулка с сокровищами, ключ от которой она принесла из другого мира.

Через три дня после собрания у колодца, меня пригласил на чай дедушка Макар. Приглашение передал его внук, Климка. Я была очень удивлена приглашением, но, быстро собравшись, пошла в сопровождении Климки и Ярика в гости.

Изба деда Макара выглядела ухоженной, с резными наличниками, которые сам хозяин, видимо, когда-то и вырезал. Сам дед, сухой, и совершенно седой, сидел на лавке у окна, подложив под спину пухлую подушку.

- Здравствуйте, дедушка Макар.

- Проходи, девонька, присаживайся к столу, разливай чай, - сказал он.

Зоя подошла к столу и разлила в чашки чай из глиняного чайника.

- Слышу, шумишь ты у нас, как шмель в цветущем клеверу. - Зоя улыбнулась, но промолчала, отпивая горячий чай из чашки.

- А еще сказывают, что ты что-то про корзины для подарков говорила? - Что это за чудо такое, что за подарки?

- Ох и любопытно мне!

- Пришла мне в голову одна мысль интересная, дедушка. Видела я, как на городских ярмарках богатые купчихи товар выбирают. Мыло товар нужный. Его и просто кусками брать будут. Но вот представьте: корзинка маленькая, ладная, с высокой, дугообразной ручкой. А внутри… - она сделала паузу для эффекта, - три кусочка мыла разного: мятное, ромашковое, и может, медовое. На дно корзинки, под мыло, мох крашеный положить, а, может, стружку кудрявую… Макар прищурился, в его взгляде загорелся интерес.

- А размер-то какой? - Чтоб на двух ладошках уместилась, и как жемчужина в руке лежала. Такой товар большим спросом будет пользоваться. А мы… мы изготовим его из того, что под ногами лежит, такую красоту собирать будем.

Дед Макар задумался, молча попивая чай, а стукнул кулаком по столу. - Прут ивовый соберем. Он еще гибкий, неделю заготавливать можно. За мхом пару мужиков с детьми отправить можно, за раз привезут, а лыка у меня большие запасы, на чердаке лежат.

Оказалось, что дед Макар в молодости был плотником, а когда занемог, стал плести лукошки на всю округу. Его руки, казалось, уже забыли ремесло. Но когда Климка принёс старый, засаленный мешок с инструментами, пальцы сами потянулись к знакомой рукояти. Он взял нож, попробовал лезвие на ногте. - Попробую. Назовём такую корзинку… «Гнездышко». В неё и правда, только самое нарядное положат.

И пошло-поехало. Новость, что дед Макар за старое ремесло взялся, мигом облетела село. К его избе потянулись другие старики и детвора. Присаживались на завалинке, беседовали. Одни начинали заготавливать материал: собирали по низинам длинные, гибкие прутья ивы, сушили мох на солнце. Другие, под руководством Макара, начинали само плетение. Работали каждую свободную минуту, после общинной работы, между домашними хлопотами. Получалось не быстро, но на совесть.

Однажды Зоя вспомнила, что лыко, как и мох, можно красить, Она подала эту идею деду Макару. А он, в свою очередь, передал это задание старушкам, и те с радостью взялись за это дело. Красили луковой шелухой, корой ольхи, использовали травы. Интерес у людей рос с каждым днем все больше.

Дети, вдохновлённые всеобщим движением, тоже нашли своё дело. Теперь они уходили гулять с чётким заданием: собирать ромашку и мяту для мыла, крапиву, душицу - всё, что могло принести пользу при окрашивании, стать прослойкой или украшением в подарочной корзинке. Их сбор превратился в важную миссию, и они очень гордились тем, что их работа так же важна, как и труд взрослых.

А Светлана, увидев, как из ничего рождается новый товар, опять пошла к старосте Луке. - Лука, сало ещё нужно, - попросила она. Если уж корзинки делать, то и мыла должно хватить, чтобы их наполнить. Лука, глядя на оживление у избы деда Макара, где старики спорили о ширине прута, а дети таскали охапки трав, только тяжело вздохнул и кивнул. - Бери. Но чтоб к ярмарке всё было.