Глава 28

Этой ночью Зоя никак не могла уснуть. Мысли скакали в голове, не давая расслабиться. Получится или нет? Полопаются ли горшки? Схватится ли глазурь? Едва забрезжил рассвет, Зоя тихонько, что бы не разбудить сына, выскользнула из дома и побежала в гончарню. Архип был один. Он отправил Елисея отдыхать, а сам остался дожидаться Зою.

- Ну как? - спросила Зоя дрожащим голосом.

- Все хорошо, не волнуйтесь вы так, произнес Архип. - Из печи никаких лишних звуков не доносилось, все хорошо. Осталось дождаться, когда печь остынет. – Вы пока идите домой, а после полудня приходите, откроем вместе.

- Хорошо, Архип. Ты то же иди отдыхать. Они разошлись, и Зоя побежала домой.

Печь к полудню остыла окончательно. К гончарне Зоя шла с группой поддержки. С одной стороны к ней пристроился Ярик, прыгавший через каждую кочку, с другой - сильно переживающая Анфиса.

- Ну что, подруга, - проговорила она, стоя на пороге, где их уже ждали сонные Архип и Елисей. - Открывай свою пещеру с сокровищами.

Внутри было тепло и сухо, пахло жжёной глиной и чем-то ещё, едва уловимым.

- Архип? - позвала Зоя, но её голос все-таки дрогнул, как бы она ни внушала себе спокойствие. - Всё хорошо, - отозвался тот. – Я уж все рассказал тебе утром. А пока печь остывала, я так же посторонних звуков не слышал. Не волнуйся.

Елисей лишь молча постучал палкой по полу - дескать, честно отработали.

Зоя взяла ломик и, сделав глубокий вдох, начала расковыривать глиняную замазку, которой была заложена заслонка. Комья падали, открывая чёрный провал печи. Она зажгла заранее приготовленный факел из смолистой лучины и заглянула в печь.

Свет факела заплясал по сводам, выхватывая из темноты первые ряды посуды. Она стояла целая, только поменяла цвет с серого на более светлый, почти белый цвет. Зоя касалась их тыльной стороной ладони - твёрдые, звонкие. Напряжение потихоньку стало отпускать.

- Цела, - выдохнула она, и за её спиной раздалось сдержанное «ух» от мужчин.

Но все взгляды были прикованы к плоскому кирпичу в стороне, где лежали наши черепки - разведчики. Зоя наклонилась, сердце заколотилось где-то в горле. Она взяла первый.

На ладони лежал ровный, бархатистый черепок цвета спелой вишни, густой и тёплый, с лёгким золотистым отливом там, где глазурь легла тоньше. Она провела по черепку пальцем - поверхность была идеально гладкой, не скользила. Это был первый состав.

- Мам… - прошептал Ярик. - Он такой красивый!

- Дай-ка сюда, - Анфиса взяла черепок из её рук, повертела, поскребла ногтем по поверхности. Он не поцарапался. - Твёрдый какой. И цвет… Я такого еще не видела. Это и есть твой «простой» рецепт?

Зоя, не отвечая, взяла второй черепок. Это был второй состав. Цвет тут был другим, не таким густым, рыжевато-красным, с лёгкой кирпичной ноткой. Такой же матовый, прочный, глубокий.

Третий и четвертый составы не получились. Один состав выдал грязно-серый цвет, а другой и вовсе не схватился. - Два, - выдохнула она наконец, и смех, звонкий и счастливый, вырвался у неё из груди. Два получились. Просто оттенки разные.

Она вынесла оба черепка на свет. На солнце они заиграли ярче, живее, отражая свет. Архип молча взял рыжий черепок и стал разглядывать его под разными углами. В его глазах горел профессиональный интерес.

- Красиво легло. Ровно и без подтёков. Значит, все верно сделано и жара было достаточно.

- Достойно получилось, Зоя, - сказал Елисей, и его лицо расплылось в широкой улыбке.

Анфиса, взяв оба черепка, сравнивая их, вдруг резко кивнула. - Ну всё. Всё. Теперь у нас не просто гончарня. Это уже будет настоящая мастерская. С таким товаром на ярмарке в самом центре встанем. Этот цвет, - она ткнула пальцем в вишнёвый, - для богатых, он более солидный. А этот, - кивнула на рыжий, - для людей попроще. Зоя, ты молодец. У тебя получилось! И работы, милая, у тебя невпроворот.

- Не у меня одной получилось, - поправила её Зоя, глядя на всех собравшихся. - Без Архипа и Елисея у печи я бы не справилась. Без твоей помощи Анфиса, мы бы с Яриком думали, где еду добыть, а не горшки лепить. Спасибо вам всем, Зоя повернулась ко всем лицом и низко поклонилась.

- Архип и Елисей поклонились ей в ответ.

- Ладно, ладно, не растекайся, - отмахнулась Анфиса, поклонившись, но было видно, что слова эти ей приятны.

- Значит, так, скомандовала Анфиса. - Сегодня отдыхаем, а завтра следующую партию на первую просушку в печь ставим. - А пока она томится, мы с тобой, Зоя, эти два состава на все готовые горшки и нанесём. - Я буду помогать, если ты не против. - Успеем?

- Успеем, - твёрдо сказала Зоя, и это слово подхватили остальные.

В тот день гончарня звенела от разговоров. Было ощущение, что вся деревня пришла посмотреть на первый результат. Многие просто «мимо» проходили. Женщины брали в руки черепки, ахали, сравнивали, спрашивали, будут ли и такие кружки.

Один только Лука близко подходить не стал. Он стоял рядом с гончарней, сгорбившись над своей клюкой, и молча плакал, только слезы текли по его морщинистым щекам. Зоя подошла к нему, поклонилась и поблагодарила за доверие, за то, что разрешил пользоваться гончарней, за то, что выделил дом для жизни. Он просто кивнул, и, развернувшись, медленно побрел в сторону дома.

Мужики, закончив с печью, обсуждали, сколько дров какой породы нужно для «того самого, глазурного» жара. Ярик бегал между всеми, держа в обеих руках по волшебному черепку, показывая Ваньке и прибежавшей с дядей Петром Аленке: - Видите? Это мама сделала! Из нашей земли! Аленка, осторожно потрогав гладкую поверхность, прошептала: - Тёплая… - От солнца, - пояснил Ярик важно. - Нет, - покачала головой девочка. - Сама по себе тёплая.

Вечером, когда суета улеглась, Зоя стояла у открытой двери гончарни. На полках ждала своего часа посуда. В тайном углу, накрытые тряпицей, лежали два черепка-первооткрывателя. У них получилось. И это значило, что путь выбран верно. И это значит, что впереди их ждет еще много интересного.