Глава 50

Этой ночью Зоя долго не могла уснуть – ворочалась, прислушиваясь к тому, как мерно посапывает Ярик. А перед глазами стоял Глеб с полотенцем в руках, его лицо, освещённое лучиной, и слышался голос, спокойный и уверенный. Его короткое и ёмкое – «нам».

Нам.

Она улыбнулась в темноте, прижалась щекой к подушке и наконец провалилась в сон без сновидений.

Утро ворвалось в избу петушиным криком. Зоя вскочила, и не сразу поняла, где находится. Окончательно проснувшись, умылась ледяной водой из кадки и растопила печь – надо было накормить сына и плотно позавтракать самой до того, как бежать на сход.

– Мам, а дядя Глеб сегодня придёт? – сонно пробормотал сын, явно не желая подниматься с постели.

– Не знаю, милый, – Зоя запнулась. – Наверное, будет. У нас сегодня много дел. Ярик кивнул и больше не спрашивал, но Зоя чувствовала на себе его взгляд.

Хоть и ребёнок, но видит больше, чем иные взрослые.

На площади у колодца уже собирался народ. Мужики собирались в отдельную кучку, и что-то громко обсуждали, спор был слышен издалека.

Лука поставил стол и стул, чтобы удобнее было вести записи и сейчас сидел с берестяным свитком в руках и озабоченно хмурился. Рядом с ним стояла Анфиса, подбоченившись, готовая в любой момент встрять с советом или руганью.

Архип и Елисей пришли вместе, но держались чуть поодаль, – видно было, что они спешат, так как в гончарне сегодня ответственный обжиг. Пётр с Алёной пристроились с краю, Светлана пришла с девочками, они сразу убежали к Ярику и Ваньке.

– Все в сборе? – Лука обвёл взглядом присутствующих. – Начинать будем.

– А Глеб? – спросила Анфиса.

– Здесь я, – раздалось откуда-то сбоку, и все обернулись.

Глеб стоял чуть поодаль. Он подошёл так бесшумно, что никто его не заметил. На нём была та же простая рубаха, что и вчера, волосы были перехвачены ремешком, и выглядел он собранным, готовым к работе.

– Доброе утро, – сказал он, и Зое почудилось, что эти слова обращены только к ней.

Лука откашлялся.

– Значится, так. Вчера мы всем народом решали, что и как делать. Теперь надо всё по спискам разложить. Зоя, говори, с чего начинаем.

Зоя вышла вперёд.

– Первое и самое главное из того, что нам нужно, это хлев. Без него скотину не приведём. Лес обещал Глеб, он знает делянку. Кто пойдёт с ним на заготовку?

Из толпы мужиков вышли двое мужиков. Марк и Прохор, мужик лет сорока, крепкий и молчаливый. За ними нерешительно потянулся ещё один, молодой совсем, Стёпка.

– Мы пойдём, – сказал Марк.

– Добро, – кивнул Глеб. – Значит, завтра с утра выступаем.

– Теперь земля, – Зоя перевела дух. – Озимые сеять будем, рожь и пшеницу. Нужно пахать землю. Лошади у кого есть?

– У меня мерин, – отозвался Пётр. – Моя кобыла, – добавила Зоя.

Все замолчали, оглядываясь. Третьей лошади в общине не было.

– У Ерофея, – негромко сказала Анфиса. – У него кобыла молодая, сильная. да и пашет он хорошо, со знанием дела.

– Ерофей... – протянул Лука с сомнением.

– Я схожу к нему, – Анфиса задумалась. – Потолкую по-свойски. Может, и одумается.

– А кто пахать будет? – спросил Пётр. – Без Зои в гончарне не управятся, и у меня куча заказов.

Из толпы вышли ещё три человека, – Игнат, Спиридон и Михаил.

– Мы подсобим, – сказал Игнат. Время есть. Спокойно пахать будем, как для себя.

– Добро, – Лука старательно делал записи. – Значится так. Пахарями назначаем Игната, Спиридона и Михаила.

– По поводу гончарни. Архип и Елисей мне сейчас очень нужны. Нам к ярмарке нужно многое успеть сделать. Поэтому их не дёргаем.

– Теперь мыловарня, – Зоя повернулась к женщинам. – Света, трав нужно ещё больше заготовить. Зима длинная. Помещение для вас будем ставить отдельно, как только лес подвезут.

– Я сделаю, чтоб тяга была, как ты говорила, – пообещал Пётр. – У меня в кузне вытяжка ладная, такую же и там сделаю.

– И ещё важный вопрос по заготовке дров, – добавила Зоя. – Дрова нужны всем. Кто будет заготавливать?

– Так молодёжь пусть займётся, – решительно заявила Анфиса. – Мужики сейчас будут лесом заняты, пахотой, стройкой, все руки на счету. А у нас вон ребята подросли, – Егорка, тому уж тринадцатый год, Спиридоновы погодки, Мишка с Гришкой, двенадцать и четырнадцать. Им в самый раз силушку пробовать, да и родителям подмога. Только присмотреть за ними надо, чтоб делом занимались, а не баловством.

Она обвела взглядом собравшихся и указала пальцем в толпу:

– Вот Демьян, к примеру. А с ним парней человек пять-шесть – и нарубят, и привезут потом, сколько надо, как только лошади освободятся.

– Это ты ладно придумала, – одобрил Лука. – И молодёжь приучим к труду, и мужиков не отвлекаем. Демьян, ты как? Возьмёшься?

– Отчего ж не взяться? Дело нужное. Пусть парни приходят завтра чуть свет, топоры захватят. Научу, чего сами не знают.

– Дрова делить поровну, по трудодням, – вставил Глеб. – Кто больше наработал, тот больше получил.

– Это правильно, – одобрил Лука.

Они говорили ещё долго. Записывали на бересте имена, договаривались о сроках, спорили, мирились, снова спорили. Дети, устав сидеть на месте, убежали к реке. Наконец, когда солнце поднялось высоко и стало жарко, Лука огласил итоги собрания.

– Значитца, завтра с утра Глеб ведёт мужиков на делянку. Плотники подойдут дней через пять, к тому времени лес надо подготовить. Землю пашут те, кто вызвался, остальные помогают, кто, чем может. Дровами займётесь с завтрашнего дня. Вы уж, ребята, не подведите.

– Не подведём!

– И ещё, – Лука поднял руку. – Закон у нас теперь такой, – все работы записываем. Кто сколько сделал – тот столько и получит. А кто не работает – тот не ест. Исключение только для малых детей, стариков немощных да больных. Их община кормит за счёт общего котла. Принимаем?

– Принимаем! – раздалось со всех сторон.

– А Ерофей?

Все оглянулись. Ерофей стоял и хмуро смотрел на собравшихся. Было видно, что он здесь давно и всё слышал.

– Ерофей, – шагнула к нему Анфиса. Ты нам нужен. Без тебя нам не управиться. Да и тебе выгода будет.

Тот долго молчал.

– Лошадь моя нужна?

– Нужна.

– А ежели я лошадь дам, а сам на ней пахать не пойду? – спросил он хитро. – Кто-то другой запряжёт, а мне с неё доля выйдет?

– Можно и так, – подумав, сказал Лука. – Но тогда половина доли.

– Ладно, – неожиданно легко согласился Ерофей.

– Пусть так. Лошадь мою берите. И сам выйду, когда в своих делах управлюсь.

– Твоё право, – кивнул Лука.

Народ зашумел, засуетился.

– Сдвинулось дело с мёртвой точки. Теперь главное, не останавливаться, – сказала Анфиса, обняв Зою за плечи.

– Не остановимся, – улыбнулась Зоя.

Она оглядела площадь. Лука сворачивал бересту с записями, Глеб что-то обсуждал с Демьяном и Прохором, Пётр о чём-то толковал со Спиридоном.

Архип и Елисей, получив свою долю указаний, уже пошли в сторону гончарни. Народ расходился, обсуждая сказанное, строил планы.

– Зоя, – раздалось совсем рядом, так тихо, она скорее почувствовала, чем услышала.

Она вздрогнула от неожиданности и обернулась. Глеб стоял в шаге от неё, так близко, что Зоя чувствовала исходящее от него тепло.

– Завтра мы чуть свет уходим в лес. Вернусь через три дня, может, четыре. – Он помолчал. – Ты тут… без меня не скучай.

– Я постараюсь, – пообещала она. – Дел много.

– Знаю, – кивнул он. – Если что… ты только позови. Я услышу.

И, не дожидаясь ответа, повернулся и зашагал к своему дому.

Зоя смотрела ему вслед, и на душе было тепло и тревожно, как бывает перед большой дорогой. Впереди было много работы. Впереди была жизнь.

А вечером того же дня Лука прибил к двери своей избы берестяной лист – первый закон Заречья, написанный углём и скреплённый общей волей. И каждый, кто проходил мимо, останавливался, читал (или просил прочитать), кивал и шёл дальше – с чувством, что теперь у них есть не просто деревня, а нечто большее.

Община.