Глава 57

Я откинулась на мешки, прикрыв глаза, и опять нырнула в воспоминания.

Ох, какие у нас были сборы! Воспоминания о них до сих пор вызывают улыбку. Всё как всегда делали в последний день, впопыхах, всё через силу и через смех.

Анфиса бегала от одного цеха к другому, докладывая Зое об обстановке. Она, узнав, что Зоя берёт её с собой вместо Светланы, сначала обрадовалась, а потом, осознав всю глубину происходящего, стала нервничать.

Она без конца учила всех, как, куда и что класть, ругалась, потом извинялась, пока Зоя не отправила её домой, выбирать наряд для ярмарки. Вот тут её совсем и накрыло вечной женской проблемой, – «мне нечего надеть»!

Светлана, с улыбкой глядя на все эти панические настроения, сидела на лавке и колдовала над мылом. Брусочки мыла она аккуратно заворачивала в тонкую бересту, перевязывая их лыком. Рядом с ней Нюра, высунув от усердия язык, укладывала эти свёрточки в плетёные корзинки.

В гончарне Архип с Елисеем грузили в телегу керамику, старательно перекладывая её соломой и стружкой. Архип перед укладкой внимательно осматривал каждое изделие, и только потом передавал Елисею. А Елисей, прихрамывая, укладывал, приговаривая:

– Ну, красота... Ну, загляденье... Такой товар на ярмарке за милую душу уйдёт...

Особо бережно укладывали короба с чайными наборами. Эти короба дед Макар смастерил на славу, – с крышками, а внутри сделал перегородки, чтоб чашки не бились. В короба побольше укладывали чайник, шесть блюдец и шесть чашек, покрытых жемчужной глазурью.

В другие, что поменьше, – комплект на четыре персоны. Внутрь, для прослойки, уложили крашеный травами мох, что придало особой пикантности наборам.

– Ну осторожнее, что вы как камни бросаете, – причитала Анфиса, когда короба поднимали в телегу. – Это ж наше всё! Это ж столичный товар!

Когда дедушке Макару и бабушке Марьяне предложили поехать на ярмарку, они сначала отмахнулись, мол, в таком возрасте в дорогу? Но они не долго спорили с собой, и уже на следующий день заглянули к Зое на огонёк.

Зоя встретила их с ароматным чаем и свежеиспечённым пирогом с рыбой.

– Уважаемые мои! Нам без вас никак не справится, вы же понимаете! – вздохнула Зоя, разливая чай.

– Вот вы дедушка, вы же знаете толк в хорошем инструменте. Вот и поможете, научите правильно выбирать. И упряжь для лошадей. Да много всего нужно, вы это с Глебом обсудите.

– И без вас, бабушка, нам тоже не обойтись. Мне нужна ваша помощь с семенами. Я на будущий год уже планирую, что и куда сажать. Я знаю, как выглядят семена гороха, морковь, да всё самое простое. А остальное для меня тайна. Вот вы меня и просветите. По тканям пройдёмся, да многое нужно, сразу так и не вспомню, нужно записи посмотреть. Поэтому, если здоровье позволяет, вы нам очень поможете!

Старики улыбались смущённо, и с явной радостью принимали приглашение, теперь уже соглашаясь.

С нами в дорогу собиралась ещё одна женщина – Клавдия.

Она появилась на пороге Зоиного дома, когда уже смеркалось, в ночь перед отъездом. Это оказалась женщина средних лет, с очень добрым и спокойным взглядом. О ней шепталась вся округа – кто-то её побаивался, но большинство относились к ней с почтением, поскольку именно за ней бежали, если с животными хворь приключалась.

– Здравствуйте, – сказала она устало, переступив порог. – Вы позвали, я пришла.

– Тут люди шепчутся, что вы решили общее хозяйство поднять, – спросила она, принимая чашку с чаем. – И вот, что мне интересно. Вот вы, Зоя, можете хорошо жить и без общины. Гончарня у вас работает без устали, глазурь необычная, никто такого чуда раньше не видел. Значит и доход у вас есть, и всегда будет. Зачем вам это?

– А вот вы сами ответьте мне, как можно жить хорошо, если вокруг бедность и голод? Вот мы и стараемся, что бы всем хорошо было.

– Тогда, может, и я к вам переберусь, если примете?

– Примем! – хором сказали Зоя и Анфиса.

– Ну, тогда и говорить не о чем. Поеду. Гляну на наших будущих коров, чтоб не купили кота в мешке.

Мы выехали рано утром, когда солнце только начало золотить верхушки деревьев. Наш длиннющий обоз, загруженный под завязку, медленно выполз из Заречья. Дед Макар восседал на передней телеге рядом с Гришей, важно поглядывая по сторонам, и иногда брался за вожжи, когда Гриша пересаживался к нам, и что-то долго обсуждал с Глебом.

Бабушка Марьяна устроилась на мешках помягче, укуталась в шаль и задремала под мерный скрип колёс. Клавдия сидела рядом с Архипом, и они о чём-то негромко переговаривались. Только Анфиса не могла усидеть на месте, и она вместе с Ваней пересаживалась из одной телеги в другую, что бы поболтать.

Зоя с Яриком ехали на второй телеге, а лошадью управлял Глеб. Он правил спокойно, уверенно, и от этого было так надёжно, что Зоя даже задремала немного, убаюканная мерным покачиванием и теплом проснувшегося солнца.

Но Ярик не дремал. Он вертелся на мешках, как вьюн, и вопросы из него сыпались, как горох из прохудившегося мешка:

– Дядя Глеб, а как лошадь зовут?

– Веткой.

– Веткой? – удивился Ярик. – А почему?

– Даже и не знаю. Ей имя хозяин дал. Но если посмотреть на её лохматую гриву, то можно заметить, что она, как ветки дерева топорщится.

Ярик привстал, что бы получше рассмотреть гриву, и важно кивнул:

– Ага, похоже. А она кусается?

– Только если обидишь. Точно знаю, что за ухо дёргать её не стоит. А ты не собираешься?

– Не-а, – замотал головой Ярик. – Я хороший.

– Тогда не укусит.

Зоя, приоткрыв один глаз, улыбнулась. Ярик помолчал ровно минуту.

– Дядя Глеб, а в городе страшно?

– А ты чего, боишься?

– Не-а, – Ярик задрал нос. – Я ничего не боюсь. Просто интересно.

– Там совсем не страшно, – Глеб чуть повернул голову, и Зоя увидела на его губах едва заметную улыбку. Да и я с вами, чего бояться?

– А вы нас защитите?

Глеб обернулся, посмотрев на Ярика.

– Защищу.

Ярик расплылся в счастливой улыбке и тут же, воспользовавшись моментом, выдал новую очередь:

– А Ветка сладкое любит? А она быстро бегает? А как ты её кормить будешь? А она ночью спит или стоит?

– Ярик, – простонала Зоя!

– Ничего, – рассмеялся Глеб. – Я привычный.

Он подмигнул Ярику: – Ветка сладкое любит, особенно морковку. Бегает очень быстро. Я её сам кормить буду. Ночью она спит, но чутко.

Ярик слушал, раскрыв рот, и кивал, как заведённый.

– А вы, дядя Глеб, когда маленький был, тоже на ярмарке бывали?

– Бывал, – помолчав, ответил Глеб. – С отцом. Он меня на плечах носил, чтоб я всё мог увидеть. Было очень весело и интересно.

– А сейчас он где? – ляпнул Ярик и тут же прикусил язык, почувствовав, что спросил что-то не то.

Глеб помолчал. – Нет его больше, Ярик. Как и мамы.

Зоя затаила дыхание. Ярик шмыгнул носом, подумал и вдруг сказал:

– А у меня папы тоже нет. И я рад, что его нет. У меня есть мама. И вы теперь. Значит, мы вместе, да?

Глеб обернулся и внимательно посмотрел на мальчика.

– Вместе. Теперь мы вместе.

И протянул руку назад, к Ярику. Мальчик ухватился за неё, сжал изо всех сил, а Глеб легонько сжал его ладошку в ответ.

– А чего это я одна без внимания? – капризно протянула Зоя. – Меня тоже обнимите, если такое дело!

Глеб, не отпуская руки Ярика, обернулся и посмотрел на неё.

– Ты у нас самая главная и самая красивая!

Ярик засмеялся и уселся под бок.

– Ой, мама покраснела! Прям как маков цвет!

– А ну не дразнись! – прикрикнула на него Зоя, но не смогла удержаться и расхохоталась вместе с сыном.

И Глеб улыбнулся – широко, открыто, так, что лицо его стало почти мальчишеским.

А впереди уже виднелись стены Стар-города.