19 глава

Соскучившись по природе, пока находилась в каменных джунглях города, я решила навестить Ясмину. Мы сидели в саду и пили кофе, Ясмина показывала журналы со своей летней коллекцией.

Она создавала прекрасные вещи, меня всегда восхищали творческие люди, которые могли делать поистине прекрасное, будь то музыка, картины или одежда.

– Очень красиво, мне нравится сочетание колец, – сказала я, вдруг вспоминая про мать Элены, которая обожала дорогие и эксклюзивные украшения.

– О, это был эксперимент, который понравился людям, – ответила Ясмина, взволнованно посмотрев на меня. – Как ты детка, у тебя все хорошо?

Прошлая ночь была не самой лучшей в жизни, мне удалось поспать всего четыре часа и то, скорее я просто лежала с закрытыми глазами. Больше всего меня беспокоило, что Кристиано всю ночь караулил, проверяя мое состояние, а утром просто выпил крепкий кофе без сахара и уехал, обозначив, что запланировано важное собрание в главном офисе города.

– Немного не выспалась, но все хорошо, – касаясь ее руки, я поблагодарила за беспокойство.

Зазвонил телефон, и мы обе вздрогнули от неожиданности:

– Эмма?

– Витэлия, я прошу прощения, но могу ли я сегодня прийти и воспользоваться вашим духовым шкафом? – ее голос звучал расстроенно.

– Эм, да конечно, – я немного растерялась, посмотрев на Ясмину, которая вопросительно на меня взглянула. – Давайте…через час, я буду дома.

– Хорошо, благодарю, – женщина отключилась.

– Что такое? – Ясмина требовала подробностей.

– Это Эмма, наша экономка, она не каждый день приходит, но сегодня попросила воспользоваться духовым шкафом, – объяснила я.

– Я ее знаю, она работала в нашем старом доме, прекрасная женщина.

– Тогда почему?

– Она сама отказалась, но не объяснила, по какой причине не сможет продолжить работу, – пожав плечами, она перевернула страницу журнала.

Через полчаса я уехала, Вито сегодня взял незапланированный выходной и вместо него был Декстер, похожий на огромного робота, в котором были встроены две функции: «выполнять» и «молчать».

Эмма ждала меня у входа с пакетами наполненными продуктами. Обычно, когда она ходила в магазин, один из наших людей всегда помогал донести тяжелые пакеты до квартиры, а сейчас женщина стояла одна.

– Почему вы не поднимаетесь? – я подбежала к ней, указывая Декстеру на сумки.

– Я пришла раньше, но вас не было дома, – я заметила, как Эмма нервничала, ее кожа на шее покраснела.

– Все в порядке, – улыбаясь, я пропустила ее в лифт.

– Это не займет больше часа, мне нужно испечь печенье для внучки, но наша духовая печь сломалась, – она чувствовала вину за принесенные неудобства.

Мы прошли на кухню, Эмма принялась сразу же мыть руки и преступила к готовке.

– У вас есть внучка, сколько ей? – спросила я, заглядывая в холодильник.

Мне хотелось поблагодарить Кристиано за проявленную заботу и приготовить ужин. Рестораны иногда утомляли, хотелось тепла и уюта в домашней обстановке, я хотела устроить супругу этот уют, чтобы он расслабился, отвлекаясь от дел, которые его окружали. Дом – это энергия и место силы. Я не могла похвастаться званием «идеальная жена», но стоило попробовать, вдруг получится.

– Год и два месяца, – ответила Эмма, завязывая фартук. – Ее зовут Эйми.

– Совсем малышка, – ответила я, доставая нужные продукты и раскладывая их на столе.

– Она обожает печенье в форме звездочек. – Эмма достала формочки для теста, которые принесла с собой из дома. – Из-за того, что Эйми очень маленькая, я не могу давать ей магазинные деликатесы.

В таком возрасте дети являлись очень чувствительными к еде, и знакомить их нужно было осторожно, чтобы не навредить маленькому человеку.

– Моя мама часто пекла сдобные булочки с сахаром в виде сердца. Мне нравилось выгрызать сердцевину, ту что с сахаром, а остальное доедал папа, – мы обе засмеялись.

– Собственные дети так быстро взрослеют, что начинаешь скучать по маленьким ножкам в доме, – она вздохнула с сожалением. – Ваши родители наверняка тоже заметили, как быстро их дочь выросла. Сейчас они точно мечтают о внуках.

К сожалению, они не насладились даже моим детством. 

Пронеслось в голове, пока я нарезала овощи на минестроне. Сегодня решила приготовить итальянскую кухню, по которой успела соскучиться.

– Нет, мои родители, – я замолчала, не помню, чтобы когда-то произносила это вслух. – Они погибли, когда мне было девять лет, Эмма.

– Боже, простите меня! – женщина приложила руку к груди, соболезнуя.

– Ничего, откуда вам было знать? Это было давно, – я постаралась натянуть улыбку, отмахнувшись. – Вы когда-нибудь ели итальянскую кухню? – спросила я  женщину, переводя тему для разговора.

В последние время тема покойных родителей возникала слишком часто и неожиданно, когда раньше все молчали, словно так было всю жизнь. Нет. Будто их вообще не существовало.

Эмма, как и говорила, ушла ровно через час. Минестроне был готов, отправив лазанью в духовку, я вспомнила, что для капрезе потребуется бальзамический соус. Обычно для данной закуски использовалось оливковое масло, но с бальзамическим соусом вкус был намного лучше.

У меня оставалось тридцать минут, чтобы добежать до соседней улицы в магазин. Схватив ключи, я вышла через главный выход, не предупреждая Декстера, чтобы не тратить время.

Рассматривая полки со специями в поисках бальзамического соуса, по пути я захватила сырные снеки. Мы с Розабеллой обожали их, особенно когда смотрели фильмы.

– Опрометчивый поступок, миссис Ринальди, – за спиной раздался незнакомый мужской голос.

Я повернула голову, чтобы рассмотреть человека, но тут же почувствовала, как в спину что-то уперлось.

– Шшш, без глупостей, – предупредил мужчина, надавливая на предмет, который больно уколол спину.

Нож, единственное оружие, которым он мог незаметно воспользоваться. Нас окружали камеры с двух сторон, было любопытно, действительно ли он попытается напасть на меня?

– Глупостями занимаешься только ты, – огрызнулась я и, развернувшись, встретилась с темными глазами.

Это оказался молодой парень, солдат, на нем была черная бейсболка, джинсовая куртка и темные штаны. Обе его руки были покрыты татуировками, но никаких отличительных меток я не заметила. Кто-то подкупал людей, с помощью которых проворачивал грязные трюки.

Его нож теперь был нацелен в живот.

– Не переживай, просто небольшое послание, – он оскалился и второй рукой провел по моим волосам.

– Советую не трогать, если не хочешь лишиться руки, – отбивая чужую руку, ответила я.

– Что муженьку пожалуешься?

– Нет, я в состоянии сама тебе ее отрезать. Но ты прав, – я сделала шаг вперед, и преследователь отступил, то, как он держал в руке нож, давало понять, что парень не умел им пользоваться. – Если мой муж узнает, тогда ты можешь лишиться не только руки.

Вокруг нас проходили люди, а мы стояли и разговаривали открыто об убийствах. Будто сцена из дешёвого фильма. Возможно, люди нарочно отказывались слышать, обремененные делами похуже наших. Они погибали в рутине, работая за гроши и возвращаясь в маленькие квартиры к нелюбимым людям. Тогда для кого-то смерть казалась лучшим выходом.

– Лучше передай ему, что Каморра ничего не забывает, никогда. А дальше ему решать, как искупить свои грехи.

Сжимая пачку снеков, я продолжала замораживать ледяным взглядом парня, который никакого отношения к Каморре не имел. Просто жертва меж двух огней.

– Отлично, вот только жаль, оно до него не дойдет, – ответила я, отступая назад, разворачиваясь обратно к полкам.

– Слушай сюда, надменная сука! – он больно схватил меня за шею сзади, притянув к себе и склонив голову над моей. – Думаешь, меня сдерживают камеры и люди? В любую секунду этот нож окажется в тебе и…

Его глаза расширились, но парень продолжал держать меня.

– Ты про этот нож? – уголки моего рта дрогнули.

Мне удалось перехватить его руку и воткнуть в парня его же оружие до середины, успокаивая свой гнев, который невыносимо было сдерживать.

– Мне плевать на Каморру и на жалкие угрозы, – надавливая на руку, я вонзила нож глубже, от чего парень громко втянул носом воздух, почувствовав боль. – Дующему на огонь – искры летят в глаза. Цитата для размышления.

Я ослабила хватку, и парень схватился за бок, где торчала рукоятка ножа. Оставив снеки на полке, поспешила удалиться из магазина и как можно быстрее добраться до дома.

Возможно, он мог позвать подмогу, или нас могли прослушивать, и, заметив неладное, подкараулить у выхода, тогда было бы сложнее.

Залетая в квартиру, побежала проверить лазанью, которая уже наполнила ароматом кухню. В животе поднялась тревога, когда я открыла духовой шкаф.

Услышав звук открывающихся дверей и шагов по мраморной плитке, я поблагодарила Бога за то, что успела вернуться до прихода Кристиано.

Он появился в дверях, и я одарила его приветственной улыбкой.

– Как дела?

– Уже, прекрасно, – он загадочно на меня посмотрел.

– Что? – спросила я, надевая рукавицу, чтобы вытащить лазанью.

– Мне нравится то, чем ты занимаешься. Выглядит очень невинно и сексуально.

– Вкус доставит тебе еще больше удовольствия, так что поспеши, – я отвернулась от его голодного взгляда, который не относился к еде.

Через пятнадцать минут муж вернулся, переодевшись в привычную спортивную одежду. За это время я успела накрыть на стол и подать все блюда, чтобы эстетически это порадовало и меня.

Мы молча ели, суп получился действительно неплохим, Кристиано успевал заниматься со мной любовью и есть одновременно, поглядывая на меня.

– Как ты себя чувствуешь? – спросил он, отправляя кусок лазаньи в рот.

– Думала, будет хуже, но уже к вечеру вернулась к своим истинным ощущениям, – ответила я, откидывая волосы назад, доедая суп. – А ты?

– Как человек, который не спал почти двое суток.

Это был намек в мою сторону? «Посмотрите, какой я благородный парень».

– Я не обязывала со мной сидеть, – спокойно ответила я, встав с места, чтобы положить лазанью.

Кристиано схватил меня за талию и усадил к себе на колени так, что мои руки оказались на его плечах. Сердце забилось быстрее, пока я ждала, что он скажет.

– Не нужно додумывать то, чего я не говорил, – Кристиано был нежен, как всегда, но по-собственнически держал за талию.

– Тогда скажи свои истинные желания, – с трудом, но я держалась, чтобы не коснуться его губ.

– Если бы ты могла видеть свою красоту моими глазами, как ты прекрасна, – он коснулся рукой моего подбородка, медленно спускаясь к шее. – Я очень сильно хочу поцеловать тебя, Витэлия, так сильно хочу ощущать вкус твоих губ.

Его рука возвращалась обратно, проводя большим пальцем по нижней губе. Взгляд был прикован только к ним, пока я смотрела только на супруга, умирая от соблазнов. Умирая от прикосновений каждую гребанную секунду этого мгновения.

Склонив голову на бок, он прищурился откидывая мои волосы, открывая вид на…отпечатки пальцев того парня, что угрожал мне в магазине. Неужели там действительно что-то было?

В мгновение взгляд Кристиано переменился, он стиснул зубы, отчего линия челюсти стала еще острее обычного.

– Как быстро твое желание похоти сменилось на жажду крови, – поправляя его прядь волос, ответила я в игривой манере.

Муж перехватил мое запястье, поднимая свой взгляд, требующий объяснений.

– Где ты была?

– Не переживай, я просто завела любовника, – самой ужасной чертой моего характера было умение усугублять то, что уже пребывало в худшем положении, приводя собеседника в бешенство.

– Витэлия, я знаю, что ты выходила без охраны, – конечно, он следил за мной, полностью не доверяя охране.

– Так если ты все знаешь, к чему вопросы? – спросила я, встав и направляясь к почти остывшей лазанье.

– Твоя привычка постоянно меня злить сработала, чего ты добиваешься?

Кристиано злился, потому что переживал, что ситуация вышла из-под контроля. Для человека, под властью которого находилась почти вся Канада, такая оплошность очень била по мужской самооценке.

Подойдя к мужу, поставив тарелку, я склонилась над его головой, опираясь одной рукой о спинку стула, а другой о стол.

– Хочу, чтобы ты принадлежал мне полностью, – мои губы были в нескольких сантиметрах от его. – Все твои чувства только мои. Абсолютно все – от ненависти до любви.

– Mon ame, я с первой встречи только твой.

И в этот момент моя сила куда-то исчезла, гордость, раскололась и развеялась в воздухе нашего пространства, которое дано было почувствовать только нам двоим.

Я всегда была сильной, местами дерзкой, холодной, но рядом с Кристиано захотелось стать слабой. Невозможно было выносить этот взгляд, я задыхалась в потоках его заботы и любви. Он позволял делать с собой многие вещи, прощал каждый раз мой характер и попытки оцарапать его сердце. Я делала это множество раз, как дикий зверь, которого посадили в клетку, только вот в клетку меня никто не сажал.

Это сделала Я, сама с собой, заточив на долгие годы. 

Наоборот, Кристиано стал тем, кто открыл ее, позволяя выбраться, ощутить себя настоящую, и делать вещи, которые я никогда не могла вообразить.

И я делала, но не замечала, что не всегда выигрывала, а муж исправлял совершённые мной ошибки, открывая следующую дверь, пропуская вперед, как истинный джентльмен. Никогда не прося ничего взамен, кроме одного, быть честной, ничего не скрывать, чтобы сердце не беспокоилось.

Потому что для Кристиано самая большая и невыносимая боль, когда болит сердце за человека, которого он любил. Это плакала Душа.

Мне стало ужасно стыдно перед этим человеком, пока он смотрел в мои глаза с тем же беспокойством, которое терзало его. Иногда мужчина и сам его боялся, настолько сильно, что не мог совладать и начинал вызывать другую эмоциию – гнев.

– Хорошо, я расскажу, но все уже случилось, поэтому, не стоит предавать этому значение.

Я рассказала Кристиано о случившемся, потом мы поговорили о мэре Уилсоне и дальнейших планах, которые помогут подтолкнуть суд и освободить отца.

Нам нужна была встреча, и Кристиано нашел эту возможность. На выходных должен был состояться бал-маскарад в замке Шато-Фронтенак. Семья Лиа руководила франкоязычными городами, такими, как Квебек и Монреаль.

Босс Монреаля связался с Кристиано, предоставив данную возможность. Он поддерживал хорошие отношения с мэрами обоих городов.

– Лиа будет в восторге, она давно уже приглашала нас в гости, – ответил Кристиано, вытирая тарелки сухим полотенцем, пока я мыла посуду.

Это было так необычно, будто мы были обычными людьми с определенными обязанностями, работающими на большого начальника где-то в главном офисе, словно у нас были выходные и праздничные дни, и мы зависели от рутины. Наслаждались мгновением, которое позволили обстоятельства.

– Она мне ничего не говорила. У нее много работы, полагаю, последние четыре года, – сказала я, стряхивая руки от воды, закрывая кран. – Значит, мне нужно купить платье?

– Нет, я уже все заказал, – покачав отрицательно головой, улыбнулся он, повесив полотенце.

– Что-то мне не нравится вот этот твой оскал, – сложив руки на груди, ответила я, представляя паранджу.

– Тебе понравится, – проходя мимо, остановившись, муж взял мою руку и поцеловал. – Благодарю за ужин, mon ame.

Взяв телефон, я набрала Лиа.

– Слушаю, милая, – ее голос всегда оставался бодрым.

– Привет, ты уже знаешь про балл? – потирая шею, спросила я, уставившись в окно.

– Боже, буквально пару часов назад узнала. Наконец-то я смогу познакомить тебя с моей семьей, – она радостно затараторила в трубку. – Моя мама мечтала познакомиться с главой Италии, как ты знаешь, в мафии до верхушки тоже очень трудно добраться.

Ндрангета имела верных людей по всему миру, каждый являлся чьим-то боссом, но больше всего в Ндрангете уважали Сантосов и их приближенных родственников.

– Чувствую неловкость, пожалуйста, давай без сюрпризов, – попросила я девушку. Излишнее внимание – не то, чего я желала.

– Надеюсь, у нас будет свободное время только для нас двоих. Монреаль того стоит.

– Ты что-нибудь узнала нового по делам Уилсона? – спросила я, все еще надеясь найти камень побольше, чтобы привязать его к шее мэра Торонто и утопить.

– К сожалению, нет, он хорошо все почистил, – Лиа изменила интонацию, грустно вздохнув. – А ты?

– Только то, что он изменяет своей жене, – ответила я, выглянув в холл, пройдя в гостиную устроившись на диване.

– Серьезно? – Лиа оживилась, я услышала, как что-то упало. – Это отличный вариант, ты уже сказала Кристиано?

– Нет, думаю, стоит проверить для начала, так ли это. Мы пока поиграем с этой «темной правдой», – сказала я, щелкая каналы.

– Его новая помощница, обычная женщина, невзрачная, обычно изменяют с молодыми, – повисла тишина в трубке, видимо Лиа задумалась. – Я знаю, кого можно попросить разведать обстановку.

– Ты же успеешь сделать это до выходных? – спросила я, заметив мужа в дверях со спортивной сумкой.

– Certes*! – воскликнула она на французском.

– Полагаю, это «да», – вздохнув, я встала с дивана, подойдя к Кристиано. – Лиа, будь настоящей подругой, у меня уже есть человек, который разговаривает со мной на французском, а я его не понимаю.

Кристиано ухмыльнулся, я отодвинула телефон и включила на громкую.

– О, не переживай, вы обязательно найдете общий язык, когда начнете целоваться, – я округлила глаза, пожалев, что включила на громкую. – Потом сделай так, чтобы его голова оказалась между твоих ног, лучшее наслаждение, когда он…

– Лиа, стоп! – выкрикнула я, прерывая девушку, кажется, щеки раскраснелись от услышанного.

Кристиано опустил голову, сдерживая смех, я толкнула его в плечо, проходя мимо.

– Ты на громкой? Привет, Кристиано! – закричала она.

– Я кладу трубку, пока, – отключившись, обернулась, прикусив губу. – Куда ты?

– В зал. Хотел потренироваться, – мужчина изучал мое смущение, а я старалась избегать его взглядов.

– Подожди меня, пойду с тобой, – развернувшись на пятках, я удалилась, молча проклиная Лиа за ее длинный язык.

_{Certes*! – Конечно!}