35 глава

Я прикрыла глаза, в груди что-то больно сжалось без возможности выдохнуть. Почувствовала, как Кристиано сильнее сжимал мои плечи, возвращая к реальности и боли.

В голове не укладывалось. Как день рождения резко превратился в похороны?

Врачи стали собирать вещи, готовя плотный темный мешок, в который помешали трупы.

– Минуту, – пискнула я, подходя к обездвиженному телу Эммы, склоняясь, чуть не упав.

Меня подхватил один из медиков за руку, но колени уже больно врезались в пол.

– Извините меня, – взяла ее холодное лицо в ладони, потирая большими пальцами щеки. – Мне будет не хватать вас.

Склонившись, оставила поцелуй в щеку, вытирая тыльной стороной руки горькие слезы, поднимаясь на ноги.

– Что делать с остальными? – указывая на трупы солдат Каморры, спросил врач.

– Мы позаботимся об этом, – ответил Кристиано, набирая своим людям, провожая меня взглядом.

Зайдя в ванную комнату, я открыла кран, пытаясь смыть кровь со своих рук, посмотрев на отражение в зеркале, заметила, что все платье тоже было испорчено. Горе сменилось злостью, разрывая ткань на теле, выбрасывая в мусорное ведро, я закрыла кран, заходя в душевую кабину, подставляя лицо под струю холодной воды.

У меня не было времени на слезы, сознание проецировало образы глав Каморры и застывший ужас в их глазах. Выйдя из душа, прошла в гардеробную, замечая игрушку Эйми на туалетном столике.

Я выбежала, обмотанная полотенцем в зал, где врачи сменились нашими солдатами, что выносили оставшиеся тела. Замечая меня все, как по команде, побросали свои дела, опуская глаза в пол.

– Витэлия? – спросил муж, закрывая меня своим телом, касаясь щеки.

– Эйми, – все, что ответила я на его встревоженный взгляд. – Мне нужно забрать ее.

Меньше, чем через тридцать минут, я бежала по коридору многоэтажного дома к номеру сорок семь. На смену Кристиано в нашу квартиру приехал Алдо вместе с Антонио, чтобы урегулировать вопрос с трупами, не оставляя улик для местной полиции.

В дальней комнате горел ночной свет, и слышался тихий плачь.

– Эйми, милая, – позвала я, вбегая в комнату.

Ребенок сидел на краю раскладного дивана, держа в руках плюшевую игрушку, по крохотному личику скатывались крупные слезы. Ее большие голубые глаза задержались на мне.

– Ма-ма. – сказала она, прежде чем снова заплакать, потянув руки.

– Шшш, моя храбрая Эйми, – поднимая ребенка на руки, поглаживала по спине, смахивая собственные слезы.

Я ощущала вину и безмерную любовь перед маленьким человеком, который произносил самые важные слова в своей жизни, узнавая во мне свою маму. Кристиано появился в дверях, включая основной свет.

– Она была одна и испугалась, – сказала я, осматривая пространство, чтобы собрать все необходимое на первое время.

– Сейчас она выглядит счастливо, будто чувствует себя в безопасности, – наклоняясь, он взял ее за маленькую ручку.

– Я соберу вещи, возьми ее, – попросила я, но Эйми снова захныкала, вцепившись в мою руку.

– Эйми не согласна с твоим планом, давай я.

Ребенок уснул в машине, когда мы ехали в направлении загородного дома к Ясмине и Алдо. На приборной панели часы показывали три ночи, я сглотнула ком слез, что снова пробирались, быстро заморгав. Кристиано это заметил, взял меня за руку, поглаживая в своей.

– Не смей винить себя в смерти Эммы, ты не виновата.

Его телепатические способности иногда пугали. Как он догадался?

– Она умерла практически так же, как моя мама, – посмотрев в окно, тихо ответила я. – А я снова ничего не сделала.

Меня удерживало от очередного срыва маленькое чудо, что согревало грудь, как изнутри, так и снаружи. Я стала слишком много плакать, Кристиано сделал меня такой ранимой, что означало – живой. Настоящая Витэлия умела сопереживать, плакать и смеяться.

– Витэлия, принять и осознать, что мы не можем повлиять на чужую жизнь, сложно, но гораздо проще взять вину и наказывать себя, – я посмотрела на него с благодарностью, сжимая руку мужа в своей.

Ясмина встречала нас на крыльце, видимо Алдо рассказал ей о случившемся. Мне не хотелось доставлять ей еще больше неудобств вялым состоянием, но и притворяться не было сил. Единственное, чего я желала, чтобы все оказалось очередным кошмаром.

Самообман.

***

– В таких ситуациях обычно говорят: мне жаль. Прости, но это дерьмо не работает, ты знаешь, – надевая солнцезащитные очки, чтобы скрыть слезы, сказала Лиа.

– Будет правильнее, если мы просто будем помнить, – ответила я, направляясь по дороге с кладбища.

Мы похоронили Эмму, отдавая дань уважения по всем канадским традициям. По возможности обзвонили всех ее родных и близких, присутствовали практически все, кроме дочери, которая сделала акцент на более важном, чем мама.

Розабелла была слишком эмпатичной, всегда принимая все близко к сердцу, сопереживала каждому, как Ясмина. Я была благодарна Теодоро, что он оказывал поддержу сестре, находясь просто рядом, пока я занималась с Эйми, собираясь с мыслями.

– Витэлия, – позвала меня женщина, у которой Эмма жила последнее время. – Возьмите адрес, который вы просили.

– Благодарю, – уголок моих губ дрогнул.

– Уверенна, Эмма очень счастлива, что вы устроили ей такое прощание, – на последней фразе ее голос дрогнул, прижав платок ко рту, он извинилась и удалилась.

Посмотрев на адрес, что был написан карандашом на бумаге в моих руках, я вздохнула. Кристиано разговаривал по телефону, ожидая возле машины.

– Уверена, что хочешь сделать это сейчас? – поинтересовалась Лиа, беспокоясь за мое состояние.

– Она мать Эйми, мы не можем держать ее у себя, – ответила я, останавливаясь рядом с машиной.

Эти дни я плохо спала и рано просыпалась. Иногда я сидела на трассе, когда в доме была полная тишина, и все крепко спали, гоняла мысли о прошлом и будующем.

– Хорошо. Иди ко мне, я обниму тебя, – Лиа крепко обняла меня, поглаживая по спине, после чего ушла, оставив с Кристиано наедине.

– Мне нужно поговорить с матерью Эйми, – я почувствовала, как он напрягся. – Я знаю, что ты с отцом должен ехать, меня отвезет Вито.

Он отрыл мне дверь. Я подбирала темную атласную юбку, чтобы сесть, но его рука меня остановила. Муж молча прикоснулся губами к виску, словно забирая половину душевной боли на себя.

– Работай, Морэлло, – приказал он, прежде чем закрыть дверь.

Вито фыркнул, выруливая с кладбища, забивая адрес в навигатор, который я передала ему.

– Вы все еще не ладите? – спросила я, чувствуя давление в атмосфере каждый раз, когда эти двое находидись вместе.

– Кристиано ненавидит прощать ошибки.

– Звучит жестоко.

– Поэтому он босс, а я его исполнитель, – посмотрел он в зеркало заднего вида, встречаясь с моими глазами. – Собираешься упасть в обморок в мою смену?

Меня немного начало подташнивать, видимо это отражалось на лице.

– Нет, Вито, я в порядке, – взяла бутылку воды, отпивая. – Говорят, ты был в Нью-Йорке, к чему привела поездка?

– К тому, что я снова здесь, и это не изменится. Я полностью ваш, – подмигивая мне, включил поворотник.

– Что, если я захочу однажды, посадить тебя на трон? – прищурившись, ожидала его ответа.

– Тебе лучше держать дистанцию, иначе, вместо трона, Кристиано положит меня в гроб, – сказал он, поздно осознав, что его юмор не подходил ситуации. – Прости.

Высадил меня в жилом районе, недалеко от больницы Санни Брук. Излюбленный район для юристов и врачей с просторными домами.

Я нажала на звонок, прошло около трех минут, дверь открылась.

Молодая девушка приблизительно моего роста оказалась худощавого телосложения с голубыми глазами и темно-русыми волосами, заплетенными в косу. На ней были джинсовые шорты и майка-топ, а на шее кулон с зеленым камнем.

– Чем могу помочь? – сложив руки на груди, оперившись о дверной косяк, спросила она.

– Вы мама Эйми Джонс?

– А, это вы, – отталкиваясь от косяка, пропустила меня внутрь, разглядывая со всех сторон. – Чай или кофе?

Предложила она, пытаясь быть гостеприимной, проводя меня на кухню.

– Ваша мама умерла, и сегодня были похороны, но вы сказали, что заняты работой, поэтому не сможете прийти, – поставила я сумку с грохотом на стол, разворачиваясь к ней лицом.

– Так и есть, я работаю.

Я вздернула бровь, не увидев подтверждения словам. Она указала на открытый ноутбук на столе.

– Удаленная работа, слышала о таком? – склонила голову вбок.

Прослеживалась ложь в ее словах, но мне не было до этого дела. Она была наглой и дерзкой особой, значит, с ней нужно было разговаривать на ее языке, не применяя вежливость.

– Призывать тебя к состраданию не входит в мои планы, потому что я вижу, что ты не обладаешь этим качеством, – сказала я, огибая стол медленными шагами, экран ноутбука был отключен.

– Наверное, моя мамочка пожаловалась, рассказывая, какая у нее плохая дочь, – она бросала мне вызов, выплевывая каждое слово.

– Эмма тебя любила и ждала, прощая все проступки, но я рада, ведь ты знаешь, что означает быть плохой дочерью, – дойдя до столешницы, заметила ножи в подставке.

– Если ты пришла оскорблять меня, тогда убирайся из моего дома, – огрызнулась она.

– Когда ты заберешь Эйми? – спросила я, но уже знала ответ.

Я всегда его знала, с момента доверия грязной правды, которую рассказала Эмма.

– Что, чужие дети в тягость? – ухмылку, что не сходила с ее лица, хотелось запечатлеть навечно, разрезав ей рот до ушей.

– Она твоя дочь, – спокойно ответила я, взяв нож из подставки, рассматривая пригодность лезвия.

– Которую я не хотела, – развела она руками, словно мы разговаривали о домашнем питомце. – Ты должна меня понять, как женщина. Чтобы устроить личную жизнь не среднего достатка, нужно быть не только красивой, но и свободной. Ребенок – минус балл к успешной жизни.

– Ты же понимаешь, что ее заберут в детский дом? – приблизившись к ней, заглядывала в ее голубые глаза, в которых не было ничего, только пустота.

– Отлично, это лучший вариант, чем быть на улице.

Я воткнула нож между ее пальцами, слегка задев фалангу. Девушка дернулась, испугавшись моего движения, замерев на месте и зажмурив глаза.

– Если я увижу тебя еще хоть раз в своей жизни, мне будет сложно промахнуться, – прошипела я ей в лицо, разворачиваясь, забирая сумку. – Только ради Эммы сегодня ты осталась живой. Твоя мама снова тебя спасла, ведь так поступают матери, защищают своих детей.

Вернувшись в дом, я была полностью сбита с толку, не понимая, что делать с Эйми.

Прошла мимо зала, где ребенок играл с Розабеллой и Ясминой, показывая предметы, повторяя за ними слова. Девочка уже хорошо умела ходить без поддержки, переступать мелкие препятствия и обходить большие. Она была сладким ребенком и быстро училась новому.

Поднялась по лестнице в комнату, чтобы переодеться и смыть с себя траур. Открывая дверь в комнату, я застыла в дверях.

Кристиано стоял ко мне спиной по центру нашей комнаты с закатанными рукавами до локтей. Вместе с отцом собирал детскую кроватку. Обернувшись на меня, выпрямился, проверяя на устойчивость собранную конструкцию.

Наши взгляды с Алдо встретились, и он улыбнулся. Мои ноги словно были припечатаны к полу, а дыхание перехватило от нахлынувших чувств из-за картины, которая предстала перед глазами.

– Мы почти закончили, – сказал Алдо, откладывая инструкцию. – Надеюсь, ты не будешь против, что мы выбрали ее без тебя.

Мне, наконец, хватило сил переступить порог, чтобы лучше рассмотреть детскую кровать. Желтые подушки расположились по обе стороны, одеяло и простынь украшенны зверушками. Сама кровать была классической, без излишеств с опускающимися перегородками.

– Она очень красивая, – касаясь деревянной звездочки на боковой части, ответила я.

«Она обожает печенья в форме звездочек».

В этот день я впервые узнала об Эйми. Мое сердце сжалось до боли. Прокручивая фразу в голове, отступила назад, поймав обеспокоенный взгляд Кристиано.

– Оставлю вас наедине, – обходя меня, едва заметно касаясь плеча, сказал Алдо.

– Алдо! – окликнула я его, разворачиваясь, мужчина обернулся. – Есть какие-нибудь новости?

Я доверяла Кристиано и знала, что если бы была важная информация, он поделился бы со мной, но муж был слишком осторожен, касательно информации, ожидая правильного момента, чтобы не травмировать меня еще больше.

– Мы посадили нашего человека в кресло мэра, теперь даже полиция будет играть по нашим правилам.

Новость, которая не вызвала у меня никаких эмоций. Канада всегда оставалась под влиянием Ндрангеты, что касалось Торонто, мы просто выкорчевали гнилое дерево, посадив на его место молодое, скоро оно даст свои поды.

Сжав губы, опустила взгляд, снова посмотрев на детскую кровать.

– Как прошла встреча? – спросил меня Кристиано, заключая в объятия, целуя в шею.

– Она отказалась от Эйми, – развернулась я к нему лицом, встречаясь с его спокойным взглядом. – Ты знал?

Кристиано очень осторожный человек, принимая на работу людей, проверяет не только личное досье, но и круг приближенных лиц, чтобы избежать проблем. Я должна была принять это во внимание, мой муж будет всегда на шаг впереди, но побеждать буду я.

Этот факт никак меня не задел, стоило учитывать, что мы не соперники друг другу. Мы семья. Напротив, нужно было отдать должное терпению Кристиано и принять во внимание, что он позволял мне быть там, где опасно, решать вопросы лично, не опережая события, ожидая моей точки зрения.

– Предполагал, но у меня были надежды, что она появится на прощании, – он провел ладонью по моим волосам.

– Эмма говорила, что не живет в квартире, потому что там живет ее дочь, но она в абсолютно другом квартале, – я нахмурилась, совершенно не желая разгадывать несостыковки.

– Она жила там какое-то время, пока не познакомилась с главврачом больницы. Они встречаются около двух месяцев, примерно столько же мать Эйми сдает квартиру.

Я отстранилась, усаживаясь на край кровати, закрывая лицо руками, полностью разбитая происходящим. Кристиано молча сел рядом, прижимая меня к себе, и я положила голову на его плечо.

– Я просто не могу позволить, чтобы она попала в детский дом, – уставившись в стену, принимала самые важные решения. – Нет, я не хочу отпускать ее.

В глубине сердца, я давно приняла решение, что хотела взять ответственность за Эйми. Хотела стать для нее матерью и готова была учиться этому вместе с ней, но я так сильно любила Кристиано. Сердце разрывалось, понимая, что он будет не рад моим внезапным материнским инстинктам.

– Тебе не придётся с ней расставаться, – ответил Кристиано спокойным голосом, и я взглянула не него, подняв голову. – Ты станешь для нее прекрасной мамой, которую она заслуживает.

Мои губы приоткрылись, но я не смогла ничего ответить, получая легкий поцелуй от супруга, у которого горели глаза в ответ на мою реакцию.

– Кристиано…ты уверен?

– Мои решения принимаются, без доли сомнения. Эйми будет нашим первым ребенком.

Ничего не ответив, я притянула супруга за шею, встречаясь с его губами. Я была счастлива, поцелуй являлся благодарностью за мужественный поступок. Он превратился в более интимный, смешивая в одно все чувства.

Я простонала в его губы, когда рука Кристиано скользнула вниз к моей шее и сжала грудь через черную шелковую блузку.

Соприкасаясь лбами, все еще держала в руках его лицо, чувствуя теплое дыхание на губах. Руки Кристиано сжимали мою талию, не желая покидать излюбленное место.

– Ты будешь лучшим отцом, – целуя уголок его губ.

– Думаю, Эйми не придётся долго скучать, – его взгляд упал к моему животу.

– Сколько? – приподняла я голову супруга за подбородок, догадываясь, что у моего него были грандиозные планы на нашу семью.

– Мы итальянцы, большие семьи наше все, – он оскалился, делая намек, что число два слишком скромное.

– У меня так же русские корни, – напомнила я, вспоминая про мамину страну.

– Не имеет значение, я буду любить каждого, что ты подаришь мне. Начиная с Эйми.

Посмотрев на кроватку, только сейчас я поняла, что он готовился к этому разговору. Возможно, Алдо подтолкнул его на эту идею.

– Будет лучшим решением, пожить пока всем вместе. Ради безопасности, а потом мы что-нибудь придумаем.

Кивая в согласии, получила от мужа поцелуй в лоб. С этого дня мы стали уязвимы, в нашей жизни появилось маленькое сердце.

Теодоро оставалось пару дней, прежде чем он отправится обратно в Италию к родителям. Лиа отложила возвращение в Монреаль из-за произошедшего, вся наша большая семья собралась под одной крышей.

После разговора Кристиано собрал наши документы, чтобы узаконить права на Эйми и уехал на встречу с людьми, которые ускорят процесс, сделав все необходимое в кратчайшие сроки.

Вечером, спускаясь к столу, я встретилась у лестницы с мужем, который только вернулся, обнимая меня, погладив по головке Эйми.

– Завтра все будет готово, – прошептал он мне на ухо.

– Эйми, на нашего папу всегда можно положиться, – девочка смущенно отвернулась от Кристиано, уткнувшись лицом в мою грудь.

По спине пробежались мурашки от сказанных слов, Кристиано, казалось, почувствовал то же самое.

– Просто сделайте вид, что меня не было, – сбегая по лестнице вниз, сказала Джина.

Все уже были за столом, Кристиано отодвинул мне стул, а экономка привезла детский стульчик для Эйми. Ясмина сложила руки в замок в ожидании.

– У нас с Витэлией есть новость для всей семьи, – сказал Кристиано, все еще стоя.

Теодоро перевалился через спинку стула Розабеллы, вопросительно на меня взглянув. Я улыбнулась, поднимаясь со стула, встав с мужем рядом.

– Когда он так говорит, жди безрассудных и глупых идей, – пробубнил Антонио, посмотрев на Тео, выпив залпом виски из стакана. – Я готов, брат!

– Мы приняли решение удочерить Эми, и с этого дня она является полноценным членом семьи Ринальди,  – я прикусила нижнюю губу от смущения, потому что Кристиано преподнёс это событие как угрозу.

– Какая чудесная новость! – Лиа подорвалась с места, спеша ко мне, чтобы заключить в объятия.

Антонио наливал следующий бокал виски, предлагая Теодоро, который не отказался.

Розабелла тоже обняла меня, Ясмина поцеловала сына в щеку, затем заключила меня в свои крепкие объятия.

– Я так счастлива, вы приняли правильное решение! – целуя меня, прошептала женщина на ухо, вытирая слезы. – Милая, я твоя бабушка.

Она медленно наклонилась, касаясь головки Эйми, чтобы не напугать ее. Алдо пожал руку Кристиано, похлопав по плечу.

– Ты сделаешь все правильно, не сомневайся, – произнес отец то, чего не доставало Кристиано для большей уверенности, он, несомненно, справится с отцовством. – Витэлия, благодарю.

Заключая меня в свои теплые и крепкие объятия, поцеловал в макушку.

Все были счастливы, поздравляя нас с пополнением в семье. Эйми привыкала к новым лицам, но быстро устала, попросившись на руки. Она была общительным ребенком, но спокойней всего ей было в моих руках.

– Значит, ты решила стать мамочкой. – Теодоро подсел ко мне на диване в зале, от него пахло виски.

Эйми была занята своими игрушками на ковре, не обращая на нас внимание.

– Теперь ты дядя, – толкнув его в плечо, ответила я.

– В Канаде очень насыщенно, каждый день происходит что-то новое, – он приобнял меня, притягивая ближе к себе. – Но мне нравится видеть тебя счастливой.

Он часто так делал в прошлом, когда я сидела на берегу по вечерам возле дома в Италии, слушая шум воды, размышляя о будущем. Мы могли часами сидеть и болтать о работе, Ндрангете и семье, а утром устраивали тренировки под палящим солнцем. Однажды мы так увлеклись, что у меня обгорели плечи, и я не могла двигаться от боли, лежа в кровати целый день. Тогда Тео придумал намазать меня мороженным Розабеллы, которая до сих пор не может забыть этого преступления.

– Собака, – подойдя к нам, сказала Эйми, протягивая кубик с изображением животного. – Гав-гав!

– Кажется, я влюбился, – пробормотал Тео, забирая кубик из маленьких ручек. – Смотря на малышку, не могу поверить, что ты не ее биологическая мама. Вы очень похожи.

– Сколько ты выпил? – прищурилась я, подумывая о том, чтобы оградить его тесное общение с ребенком.

– Я не пьян, наглая малявка, – оскорбился он, сползая на пол, принимая все больше игрушек от Эйми.

– Кто здесь малявка? – обхватила его шею руками, делая вид, что душила кузена, и он по-актерски высунул язык.

Эйми это заинтересовало, она заразительно засмеялась, падая на попу.

– Нам придётся повторить. Твоей дочери нравится насилие, вся в мамочку, – сделал вывод Теодоро, скорчив рожицу, получая детский смех.

За столько лет я впервые слышала что-то настолько прекрасное, что готова была делать самые странные вещи, лишь бы услышать его вновь.