Глава 22

Ну что ж… спасибо Гордею. Теперь Лида все знает. Нет, она не осуждала. Во всяком случае, вслух. Но расстроенный взгляд сестры будто ржавым гвоздём прошёлся по незажившей ране.

Через пару дней Гордей прислал фото: данные врача и клиники. Пояснения по процедурам, операции. Спросил, все ли устраивает. От себя пояснил, что его – да.

Я чувствую, что разрываюсь. Мне претит отзываться на новые заказы, особенно после обвиняющего и разочарованного взгляда Гордея и потрясённого Лидиного «понятно…»

Я: «Я тебе все отдам», – пальцы медленно набирают смс…

Долго гляжу на экран. Но так и не отправляю. Какой смысл бросаться словами, если всей суммы у меня сейчас нет и в помине. И когда будет – ещё не известно.

Стираю текст, и вместо него уже красуется новый:

Я: «Ты точно отдаёшь себе отчёт в том, что для тебя это бесперспективное вложение денег? Я отблагодарить не смогу».

Гордей: «Ну хватит. Я пытаюсь помочь. Это не ради благодарности».

Блокирую экран, и тут же прилетает новое сообщение:

Гордей: «Как ты, золотце?»

Ответа на него не будет. В порядке я, как. Не знаю, что делать. Как быть.

На душе настолько мерзко, что я чувствую себя абсолютной размазней. Ни одного запроса за последние дни… Хочется обрубить все концы с Гордеем, но Лидкина операция висит дамокловым мечом. Я бы смогла. Конечно, смогла бы и сама собрать деньги. Но когда? И какой ценой… не все клиенты белые и пушистые зайчики, это я поняла почти сразу. Гордей абсолютно прав. Поэтому и соглашаюсь только на небольшое число мероприятий в месяц. А теперь…

Либо наплевать на себя и дать возможность Гордею заплатить за операцию. Либо наплевать на себя и соглашаться на все, что предлагают. И я, честно говоря, однозначно склоняюсь к первому варианту. Вот только какова цена вопроса?

Я решила поискать новую работу. Понимаю, конечно, что на мне кредит и обучение Лиды. Но может, что-то и найду. Не конкретно сейчас. Но в ближайшие месяцы. Если у сестры осложнений не будет после операции. Начать новую жизнь… Как же хочется…

Чтобы никто не тыкал в меня пальцем. Чтобы не стыдиться при знакомстве с новыми людьми.

Еще пару дней я не могла пересилить себя и ответить Градовскому на звонок. А потом неожиданно пришло очередное смс:

Гордей: «Сегодня пришлю машину. В пять консультация врача. Сориентируй, кого откуда забирать».

Несмотря на мое нежелание с ним общаться, своему слову мужчина не изменил.

Я: «Сориентирую попозже».

Откуда же это отвратительное чувство, что я ему теперь должна!? Ну я же ничего не просила!

Гордей: «Позвонить можно?»

Это удивительно, но он теперь не настаивает, не вымогает, не шантажирует. Довольно странно себя ведёт. Непривычно. А мне стыдно перед ним. До невозможного…

Я: «Звони, конечно».

– Алло.

– Наконец-то.

И начинает рассказывать о клинике. О том, что лично беседовал с доктором, ездил на консультацию. Чем сбивает с толку окончательно.

– Гордей. Что ты возишься со мной? – бросаю невпопад.

Мужчина запинается и будничным тоном отвечает:

– Нравится. Вот и вожусь.

– Я чувствую себя обязанной. Может, договоримся, что я тебе чуть позже отдам деньги?

– Крис, – вкрадчиво замечает, – я не пытаюсь на тебя долги вешать. Я пытаюсь тебя от проблем избавить.

Господи… Прикрываю глаза от отчаяния.

– Ясно.

– Хочу приехать к тебе. Можно?

Счастливый человек. Все о том же.

– Нет, нельзя.

– Я соскучился, – выдавливает напряжённо.

– Это твои проблемы.

Пусть глупо, но пытаюсь его уколоть, укусить, ужалить… жду, когда он и здесь взбрыкнёт, и тогда уж с ним точно лучше не связываться.

– Согласен, – вздыхает тяжко. – Тогда до встречи.

И ожидаемо отключается.

Ну что. Машина приехала, как и договорились. В пять. Лида заявила, что сложностей добавлять никому не хочет, и подскочила к дому.

– На метро доехала! Успеваем?

– Да, отлично.

Мы с сестрой переглянулись, прежде чем сесть в машину. Я – выжидающе. Она – ошалело оглядывая Сергея.

– Офигеть. Ещё и двери открывают?!

– Лииид… – еле сдерживаясь, предупредительно обращаюсь к сестре, пока водитель силится сохранить невозмутимое выражение лица.

– Ой, простите! Благодарю вас, мистер! – и ныряет на заднее сидение.

Широко улыбаясь, я занимаю салон.

– Последнее слово явно было лишнее.

– Да я уж поняла, – и шепотом добавляет, – когда у этого, – осторожно кивает на водителя, – усы дрогнули.

– «Этого» зовут Сергей. Он очень вежливый и тактичный.

– А вы, судя по всему, с Гордеем его тактичность проверяли.

Вот егоза мелкая!

– Лид, я тебя сейчас стукну, честное слово!

Сестра показывает мне язык и утыкается в окно. Она уже взрослая, но ещё такая мелкая.

В клинике нас встретили хорошо: администратор вежливый, да и врач очень понравился. Расписал от и до подготовку к операции, восстановительный период. Дал указания. Лиду опрашивал и осматривал долго, что я тоже записала ему в плюс.

К концу приема в кабинет вальяжно вошёл Гордей. С врачом поздоровался коротким кивком головы и остался чуть в стороне наблюдать за происходящим.

– Ну что, если всех все устраивает, значит, готовимся к операции? – уточняет Гордей, как только доктор объявил, что приём окончен.

– Впереди полное обследование. Возможны сдвиги по времени. Но пока что придерживаемся выбранного курса.

Мужчины пожимают друг другу руки.

– Павел Валентинович, спасибо, что смогли вписать Лиду в свой график, от меня личная благодарность.

– Не стоит, Гордей. Берегите себя, ребята, – обращается ко всем. – До встречи. Все данные администратору я уже передал.

Сначала мы завезли в общежитие Лиду. Она молодец, не забыла поблагодарить нашего «покровителя» за помощь.

– Не переживай. Я обещал – значит, сделаю. Ну что, – обращаясь ко мне, придвигается на шаг, как только сестра скрывается за дверями. – Теперь тебя домой отвозим?

– Я, на самом деле, хотела сама добраться.

Но мужчина удивляет тем, что распахивает пассажирскую дверь.

– Давай не будем спорить, – действительно, выглядит уставшим. – День был тяжелый. Садись.

Ну вот что я, зверь, что ли? Гордо усаживаюсь и отворачиваюсь. Беседу поддерживать мы не договаривались. Вообще-то.

Но с другой стороны, он платит за лечение сестры. Я не понимаю, как себя вести.

– Спасибо тебе большое за помощь, – выдавливаю напряженно.

– Не за что.

Дальше едем в молчании, мне кажется, даже Сергей улавливает частички гнетущего напряжения.

– Как ты?

– Прекрасно, – легкий кивок головы, милая отработанная улыбка, и я вновь гляжу в окно.

– Кристина, давай не будем вот этим заниматься. Я виноват – я извинился. Давай эти все обиды оставим и не будем терять время.

– Ты потрясающе извиняешься. Все набегу. Реально ведётся кто-то, да?

– А если я попробую более весомо это сделать? – называет название ресторана. – Заедем?

– Я не голодная. Благодарю.

Да и неловко мне. До одури.

– Есть не обязательно. Можем выпить. Поболтать.

Голос его становится более бархатистым, глубоким.

– Тебе выпить не с кем? Я могу телефончик подогнать. В СМС скинуть или продиктовать лучше?

– Да что ж ты язва такая, Крис!

– Я быстро учусь.

Он вальяжно располагает руку возле моего бедра, а мне в глаза бросаются новые часы. Тут, признаться, я столбенею. Я все же не смогла досконально изучить этот бренд, но одна лишь надпись на циферблате вместо тысячи слов.

– Часы новые себе прикупил?

Удивительно, как это он изменил любимому Гамильтону?

– Нет. Не себе.

Вальяжно расстёгивает, стягивает часы и пленит мое запястье.

От удивления я даже не дёрнулась, позволила застегнуть замочек на своей руке.

Браслет огромный. Изделие сиротливо свисает.

– Уберём лишние звенья, сядут как влитые, – уточняет будничным тоном.

А я в шоке сижу и рассматриваю… Ролекс. Ролекс, черт возьми! Даже дрожь побежала по телу. Я такие часы только на денежных мешках и видела. Сама о таких и мечтать не смела. Ролекс!

Металл приятно холодит кожу, огромный браслет, свисающий с тонкого запястья, позволяет почувствовать себя миниатюрной и хрупкой.

– Ты как-то говорила, что женские часы не уважаешь и предпочитаешь мужские модели. Это классика.

Когда он говорил «более весомо извинюсь»… он именно это имел в виду?!

– Не нравятся?

Комок застревает в горле. Часы начинают жечь руку. Ну зачем он так…?

– Гордей, – начинаю стягивать эту прелесть, – не надо так, я не смогу отблагодарить.

Мужчина перехватывает мою руку. Долго смотрит в глаза. Наклоняется и чувственно целует пальцы.

Не дышу даже. Тело уже охватывает сладостная истома. От невинных и в то же время острых прикосновений воспламеняюсь вмиг.

Градовский осторожно укладывает руку с часами мне на бедро и накрывает сверху.

– Лишние звенья позже уберём, – повторяет вновь. – Будет удобно.

– Попытка подкупа, значит?

– Ну зачем ты сразу. Просто я подумал, что совсем тебя не балую. Ты не чувствуешь себя в безопасности. Стараешься держаться отстранённо. Мы не можем договориться.

– Понятно. Все-таки это подкуп. Извини, но я…

– Это просто подарок, – перебивает, поглаживая ладонь. – Но я пытаюсь сказать другое. Не хочу тебя отпускать. С тобой башню рвёт. Хочется орать в голос оттого, как с тобой хорошо.

Он умудряется дотрагиваться вроде и невинно… но каждое касание – изощренная пытка. Я тоже по нему дико соскучилась.

– Гордей. Это всё… это не для меня. Я не выплыву.

– Говори яснее.

– Вот такие подарки… попытки изменить мою точку зрения… – киваю на часы, – как ни в чем не бывало «прости», а дальше ещё сто раз повторится… рестораны, где даже вздохнуть страшно: кажется, что у официанта одежда в десять раз дороже, чем на мне…это не для меня, понимаешь? Такие отношения, когда ты платишь, а я соглашаюсь… Всё это не для меня. Давай не будем ломать друг друга.

– Поздно, золотце. Я уже на тебя залип.

– Это уже чересчур, пойми. Да, я привыкла к дорогим машинам, яхтам, людям со скверными характерами и отвратительной манерой общения, высокомерным и безнравственным. Но работа – это другое. А в жизни я так не смогу. Извини. В жизни должно быть хорошо, тепло и уютно. А это почти как секс за деньги.

Не успеваю стянуть часы, как Гордей накрывает браслет ладонью.

– Если они тебе не нравятся – выброси. Мне возвращать не надо.

– Как же их можно выбросить…

Его лицо совсем близко. Горячее дыхание опаляет щеку. Потом шею. Боже… я не знаю, как остановить все это… водоворот эмоций и сладких тягучих чувств затягивает, и меня уже с головой накрывает. Свожу бедра, надеюсь, Гордей не заметил, как остро он на меня влияет.

– Не хочешь, значит, в ресторан. Ладно. Давай что-то ещё придумаем. Сергей, – обращается к водителю. – В парк едем.

– Принял, Гордей Александрович.

Это просто удивительный день. Вот Гордей в своём баснословно дорогом костюме с надменным выражением лица и светящимися от радости глазами вышагивает по мощённым кирпичом дорожкам. Наблюдает, как я ем сахарную вату. Соблазнительно шепчет на ушко приятности, обнимая одной рукой за плечи. Вот он шутливо толкнул меня. Конечно, я лицом угодила прямо в сладкую вату. Зато кое-кто тут же получил ответку – по лицу остатками детского лакомства.

– Убери руки от моей попы, – шепчу на него всю дорогу.

– Разбежался. Я о твоей заднице знаешь уже сколько мечтаю?!

– Ненормальный.

– Не ненормальный, а очарованный. Как прижал бы тебя к дереву, – сильнее стискивает меня в объятиях.

Что ни говори, а этот человек слов на ветер не бросает. К дереву он меня все-таки прижал. Кора радостно оцарапала кожу ровно в тот момент, когда я дёрнулась от смелого раскованного прикосновения.

– Здесь дети, ты ведёшь себя неприлично, – шепчу ему на ухо.

– Крис, прости. На душе волки воют, – горечь карих озёр полосует до крови. А я не могу закрыться, мне далеко не все равно.

Гордей смотрит угрюмо, задумчиво. Упирается локтем в ствол. Наклоняется ближе.

– Я правда сорвался. И мне очень стремно от этого. Но только потому… что мне не все равно. Я не готов был к тому разговору. К твоему отъезду. Давай мы договоримся? Решим что-то? Для меня это важно. Почему ты не пришла ко мне со своими проблемами? – глубина потемневшего взора утягивает на дно, лишая кислорода. – Я только рад взвалить их на себя.

Скромный шепот обжигает губы. Я уже не чувствую шершавости между лопаток, только ласку мужских ладоней. Гордей теперь прижимает к себе. Осторожно. Трепетно. Ждёт ответа.

– Ты сам подумай. Мы никто друг другу, чтоб я просила о помощи. Рассказывать о проблемах всегда неприятно. Да я и не привыкла. Это всегда приводит к расплате. Рассчитывать только на себя безопаснее.

– Я тебя никогда не заставлю делать то, что тебе не нравится. Тебе нравится твоя работа?

– Гордей, это удар ниже пояса, – отворачиваюсь. Да, мне особо нечем гордиться, признаю. Неужели он не понимает? Я и сама хочу вырваться, но каждый раз что-то останавливает, и я вновь машу рукой, обещая себе, что позже будет попроще.

Нежная хватка за подбородок заставляет взглянуть в глаза.

– Тебе самой это не нравится. Удали анкету. Пожалуйста. Найдём тебе что-то более подходящее, если ты захочешь.

– А если нет?

– Если хочешь, можешь вообще не работать. Это не проблема.

Как он не понимает? Я не могу просто так все бросить и уйти. У меня сестра. У неё проблемы со здоровьем. На мне финансовые обязательства. Да и, кроме того, уйти в никуда? И отныне именоваться не эскортницей, а любовницей Градовского?

– И как скоро тебе это надоест, Гордей?

Он остынет потом, я не могу этого не понимать, и это отрезвляет.

– Не нужно меня загонять в тупик, Крис. Ты прекрасно знаешь, что у меня нет ответа. Ни у кого, – подчёркивает последнее слово интонацией, – нет ответа.

Я молчу, не зная, что сказать. Да и как можно довериться незнакомцу? Ничего мы друг о друге не знаем. Два посторонних человека. У них общая постель и разговоры по телефону. На этом все.

– Ладно. Тебе страшно вот так с ноги все менять. Допустим. Могу тебя понять. Хорошо, пусть эта гребаная анкета висит дальше. Но не соглашаться на предложения ты ведь можешь, правда?

Не совсем так, но в целом можно что-то придумать.

– Да, – коротко отвечаю.

– Давай начнём хотя бы с этого?

– Говори конкретнее.

– Никаких других мужчин в твоей жизни, – я другой вариант, признаться, и не рассматривала. – Только я. Иначе не сдержусь и пару кобелей все же кастрирую.

Последняя фраза не позволяет скрыть улыбку.

– А ты?

Лицо Гордея начинает светиться, когда разговор постепенно поворачивает в нужное ему русло.

– Говори конкретнее, – возвращает мою же фразу обратно.

– Только честно?

– Говори уже! – щипает за ягодицу, а я, поджав губы, хватаю его за запястье. Ага, остановился он, как же…

– Мне бы не хотелось, чтобы у тебя были другие женщины, – начинаю мягко.

– Справедливо. Значит, договорились?

– Ты не ответил.

– Никого не будет, пока ты со мной.

– А сейчас? У тебя есть кто-то? – не отстаю. Ну не верю, что ему вечерок скоротать не с кем. – Давай не будем начинать со лжи? Ведь в твоей жизни есть кто-то, с кем ты видишься хотя бы изредка.

Если он скажет, что нет, это будет враньем.

Гордей, кажется, не знает, что ответить. Смотрит в глаза. Подбирает слова. Так я и думала. Правда очевидна. Я не была одной. Обидно очень, конечно. Но разве не я сама допустила это?

– Ты порвёшь с ними, Гордей? – настаиваю на ответе и жду с замиранием сердца. – Я иначе не смогу, ты ведь понимаешь.

Взгляд глаза в глаза. Напряжение зашкаливает так, что аж горло сводит.

– Порву, – твёрдо. Уже без сомнений. – Кроме тебя никого не будет. Тебе моего слова достаточно?

– Как только ты его нарушишь, я уйду. Сразу же.

*****

Да. Его слова мне оказалось достаточно. Я по доброй воле связала себя новыми обязательствами. Никакого эскорта. Никаких других мужчин. Все остальное как прежде. Гордей сказал, что необязательно менять свою жизнь. Все мои привычки, дела… зал, салон красоты… все это должно остаться неизменным. И даже если Лиде что-то понадобится – не раздумывать, а сразу идти к нему.

Сложно описать внутренние ощущения. Как будто у собаки хозяин сменился. Гордей сказал, он хочет, чтобы я чувствовала себя в большей безопасности… Но смутное чувство настороженности не покидает.

На предложение остаться у мужчины я ответила непоколебимым отказом. Мне как-то нужно переварить сегодняшний разговор. Я понимаю, что многие так живут. Многие мужчины содержат своих женщин. Но когда это происходит в браке или хотя бы в отношениях, построенных не только на сексе, – это совсем другое дело. А так…

Словно в дурмане собственных мыслей я пишу СМС Гордею:

Я: «Я решила искать новую работу».

Ответ приходит не сразу. Минут через сорок:

Гордей: «Решила, значит, найдешь, золотце».

Да. Это правильно. Это давно нужно уже было сделать. А я затянула, и теперь это вылилось в неприкрытый конфликт.

Да, я буду зависеть от Гордея, но все равно не так сильно. А со временем, возможно, стану и совсем независимой женщиной, смогу взобраться по карьерной лестнице. И тогда сегодняшние страхи окажутся лишь забавным воспоминанием.

Гордей: «Знаешь, о чем я думаю?:)»

Тихо смеюсь одна в тиши родительской квартиры. На сердце резко теплеет. Все же хорошо, когда появляется ориентир.

Я: «Естественно:)»

Гордей: «И…?»

Я: «Сейчас покажу…»

Фотографирую обнаженное плечо. Лишь приспущенная лямка от белья соблазнительно соскальзывает вниз. Больше ничего не видно.

Гордей: «Одеваюсь! И лечу к тебе».

В том, что мужчина ни грамма не шутил, я смогла убедиться уже через полчаса…