Глава 28

Выбираюсь из такси. Не знаю, чего ожидать. С замиранием сердца подхожу к воротам, в руках пакеты. И… сталкиваюсь лицом к лицу с безопасником Гордея. Вася просит уделить ему пятнадцать минут.

Я удивленно смотрю на мужчину. Он на личной машине. Один.

Начинаю подозрительно оглядываться. Вокруг почти никого. Не нравится мне это.

Не понимаю, я должна привести его в квартиру Гордея или поговорить прямо у ворот? Ну нет, вести к нему кого-то…

И вообще, Гордей напрягается, если я с кем-то из мужчин остаюсь наедине. Не любит он этого. Подозреваю, что не доверяет ещё. Даже с Васей. Обидно, конечно, но я все понимаю. Он меня не на светском балу встретил. Хотя… мероприятие-то было высокого уровня, вот только я не вхожу в элиту общества.

– Прокатимся? – кивает на серый седан у ворот.

– Вась. Ты меня пугаешь. Это странно выглядит со стороны. Здесь можем обсудить?

– Про Гордого разговор, здесь нельзя. Нужно без посторонних ушей. Не волнуйся. Ведётся запись, – кивает на камеру над воротами. – Ты в безопасности. Отъедем недалеко.

– Вот давай он приедет, и поговорим. Несколько часов осталось.

– В смысле?

– Ну он домой вернётся вечером.

– Сегодня? – кажется, Вася слегка в ступоре. Ему-то и неизвестно?

Я запуталась.

– Так он вчера отзвонился и сообщил, что задерживается. Будет сегодня.

Вася скептично выгибает бровь, руки засовывает в карманы. Глядит с сомнением.

– А ты чего смотришь так странно? – не удерживаюсь от замечания. Пакеты я уже давно опустила на землю и руки скрещиваю на груди.

– Кристин, уж как приедет, так и приедет. Но я не о том хотел сказать. Дело срочное. И не терпит отлагательств. Поговорить надо.

– Вась… – пытаюсь возразить ещё хоть чем-то, но у него убойный аргумент.

– Было бы превосходно, чтобы о нашем разговоре никто не узнал. И тебе это нужно не меньше, чем мне. Садись.

– Извини. Я тороплюсь, – этот мужчина действительно начинает меня пугать. Что за тайны? Как-то я не желаю за спиной Гордея принимать участие в подобных разговорах.

Уже пытаюсь пройти за ворота, но Вася ошарашивает меня по полной программе.

– Из его загородного дома вынесли картину. Стоит баснословных денег. Система безопасности там неслабая, и кто так постарался – очень большая загадка. Гордый часть людей из охраны с собой забрал. Как ты понимаешь, момент выбран неслучайно. Значит, у кого-то есть доступ к дому и информации о происходящем в нем. А вы с ним недавно туда ездили…

По спине бежит неприятный холодок. Чувствую, как и ноги тоже покрываются гусиной кожей. Я силюсь хоть слово вымолвить. Но не получается. Просто хлопаю ресницами.

Ну да, ездили мы в его домашний музей. На что Вася намекает? Что это я обладаю и доступом, и информацией?!

– Ты пришёл меня обвинить в чем-то? – замораживаю ледяным взглядом, вскидывая подбородок.

– Я пришел поговорить, Кристин. В машину сядь. Есть что обсудить.

Под его тяжёлым взглядом чувствую себя неуютно. Вася распахивает передо мной переднюю дверь и кивает вглубь салона. Мол, садись.

Не узнаю его. Смотрит твёрдо и сурово. На губах ни тени улыбки.

– Я тебе ничего не сделаю. Просто. Нужно. Поговорить. Он, возможно, в опасности. И если я ничего не предприму, то в будущем может случиться непоправимое.

Я ещё раз оглядываюсь, пытаюсь найти правильный ответ. Но его нет. Я не знаю, что делать. И в итоге делаю, как говорит Вася. Пакеты с легкой мужской руки за полминуты оказываются в багажнике.

Может, Гордею лучше позвонить?

– Убери телефон в сумку. Ему, – бьет интонацией по этому слову, – ничего говорить не надо.

– Куда ты меня везёшь?

– Отъедем немного. Крис. По чесноку. Ты к Гордому как относишься? – бросает косой взгляд в зеркало заднего вида и вновь смотрит на дорогу. Легкий поворот головы… Наши глаза встречаются лишь на пару секунд. А я уже чувствую: надвигается неминуемая беда.

Машина уверенно тормозит на обочине. В салоне царит мертвая тишина. Я не могу дать ответ. Самой сложно разобраться. Что я чувствую? Да много чего. Благодарность, восхищение, привязанность… чувство влюбленности давно уже живет в душе и согревает сердце.

– Вась, ты извини, но Гордей об этом разговоре узнает.

– Поговорим, а уж потом решай.

Глухой щелчок, и Вася блокирует двери.

– Значит так. Ты сейчас не обижайся. Выслушай до конца, а потом примешь решение, ладно? Я вижу, что его зацепило. Я вижу, что его от тебя шатает. Но я вынужден тебя спросить… – напрягают его слова, но я упорно молчу, пытаясь понять, к чему Вася затеял этот разговор. К чему эти тайны.

Следующая фраза выбивает остатки духа. Челюсть с грохотом отваливается, а в душе поднимается волна возмущения. Он… что сказал?!

– Пожалуйста, ответь честно. Ты или нет. Дальше этого разговора не пойдет. Мне просто нужна информация.

– Конечно нет, Вась!

– Кристин. Ты неглупая женщина. И должна задумываться о последствиях. Я тебя смогу защитить. Просто скажи, в каком направлении рыть. Если тебе что-то известно.

Только когда пытаюсь дотянуться до ручки и распахнуть дверь, вспоминаю, что не получится: заперто.

– Вась… Ну ты что… Действительно в это веришь?

– Я не могу исключить этот вариант. Никто не знал, что картина у него. И что она именно там. А ты знала.

– Но это не я! – всплескиваю руками.

– Я пока ему не рассказывал. Но… Поверь, когда он узнает, будет думать также. И если это ты, то тебе лучше уйти сейчас.

– Не делай этого, Вась… Пожалуйста… Мне ни о чем неизвестно… – будто небо разверзлось и хлынул дождь, разбивая мои мечты вдребезги.

– Кристин. Давай так. Смотри какой расклад. Вариант первый. Ты причастна. И через тебя можно выйти на заказчика. Или исполнителя. Ты помогаешь, и всем будет хорошо. Но с Гордым вам уже будет не по пути, сама понимаешь. Он такое не простит никогда.

Короткая пауза, тяжелый вздох, хищный взгляд. И Вася продолжает:

– Вариант второй. Неважно, причастна ли ты. Сведений даже предположительных сейчас нет. Мы начинаем копать. И мы, уж будь уверенна, нароем, а он такое опять-таки никогда не проглотит молча. Для него это смысл жизни. Он начнёт мстить. Рыпаться будет. Переходить все грани допустимого, – я вздрагиваю от последних слов, округляю глаза. – Потому что Гордый не умеет молча, осторожно и правильно. Ему нужно эффектно, громко, справедливо. Чтоб все виновные на паперти. И за это он когда-нибудь поплатится. Убрать его могут.

– А ты тогда зачем? Не в состоянии выполнить свою работу?! – восклицаю шокированно.

– Я не всемогущий, Кристина. Если у человека отсутствуют тормоза, а сам он отмороженный, когда-нибудь я могу попросту не успеть.

– Хреновый ты безопасник, Вась. Да и друг такой же. Гордей не принимает поспешных решений. Каждый его шаг выверен.

– Очень даже зря ты так думаешь. Он полезет туда, куда нельзя, и я его ничем не удержу. Ты его совсем не знаешь, Кристина. Ты видишь человека, которого сама придумала. На самом деле он другой. Совершенно, – вздыхает. – Ты… ты не знаешь, из чего состоит его жизнь.

– Из чего же?

– Кристин. Ты спичку когда-нибудь зажигала? Искра, запах серы? Было?

– Ну было. К чему ты клонишь?

– К тому, что Гордый и есть этот огонёк. Это вся его жизнь. Горит, пока есть интерес, пока есть искра, пока подпитывает что-то. А потом гаснет. Внезапно. По щелчку пальцев, понимаешь? А если не гаснет, знаешь что делает? Увлекается и обжигает. С ним на расстоянии хорошо. Но он вообще не контролирует, куда огонёк перекинется. И горстки пепла потом его тоже не заботят. Когда новая страсть находится. Тебе бы по-хорошему уйти от него Кристин. Пока поздно не стало.

От его слов во мне что-то прорывает. Что-то, что я давно давила внутри себя, загнав в дальний уголок. Но теперь страхи вернулись и выплыли на поверхность.

Я для Гордея та же игрушка. «Горит, пока есть интерес». Как много заключено в этих словах. Ведь и правда он со мной только потому, что в своё время я упорно говорила «нет». Я осознаю горькую истину только сейчас… Интерес и упорство пересилили. А теперь? Он мне даже не перезванивает.

Вася специально все так преподносит? Я не понимаю, во что верить. Но знаю, что он очень давно приближён к Гордею. Предатель?

– А не с твоей ли подачи картину вынесли, а Вась?

Собеседник грустно смотрит на меня. Тяжело вздыхает.

– Я бы на такое никогда не пошёл. Я бы плохо ему не сделал.

– Но ты сейчас за его спиной разговариваешь.

– Потому что подозреваю, что тебе кое-что известно. И ты не просто так появилась в его жизни. Потому что хочу его уберечь. Сам он дров наломает. Ты даже не представляешь каких. А особенно, когда его игрушки замешаны.

– Ничего он не наломает! Перестань нести чушь!

– Ты не понимаешь. Ему в голову стрельнет, и все, свет туши. Он человек такой. Он не отступится от того, что в голову взбредёт.

– Он не такой!

– Серьезно?! Шрам на животе видела? Это кинжал какого-то там воеводы хрен знает какого века! Как эта отметина осталась на его теле, тебе лучше и не знать! – я незаметно съёживаюсь. Я спрашивала Гордея об этом шраме. Он тогда засмеялся. Ничего интересного, в драке слегка резанули, как он мне ответил. – Однажды он захотел себе какой-то там стол. Императорский, весь в жемчуге, – «в перламутре», – поправляю мысленно. – Какого-то черт знает какого турецкого ювелира, я даже и не выговорю! А его с аукциона увёл неизвестный коллекционер ещё до начала торгов. Знаешь же, да, где эта штука теперь? В его доме. Он этот гребаный стол полтора года искал. А когда нашёл, его ждал облом. Владелец расставаться с реликвией не захотел. И тогда Гордый предложил ему поменяться. Стол в обмен на небольшую фирму, занимающуюся разработками программного обеспечения. Все бы не так страшно, но уже был заключён контракт с французами. Ты понимаешь, насколько он отбитый по этой теме? Кристина. Он если вбил что-то в голову, то все. Он больной по этим историческим штукам. Просто повёрнутый. Его как переклинивает, это не поддаётся контролю. Отмороженный он. Без этого адреналина не может уже.

– Ты палку перегибаешь. У всех свои увлечения.

– Это не просто увлечения. Ты с наркоманами встречалась когда-нибудь? Не с теми, кто в подъезде на пробу обкурится и кайф ловит. А настоящих, жестко зависимых? Которые живут от дозы до дозы. Для которых шмальнуться, – задирает рукав и пальцами динамично стучит по сгибу локтя, – смысл жизни. И каждый раз прошлой дозы становится мало. Не встречала? Так вот Гордый именно такой. Зависимый. Он как игрок, которому нужен адреналин. Он живет от идеи до идеи на этом кайфе. Пока ищет новую безделушку. А потом, когда ставит себе на полку, успокаивается. Гаснет. Этого хватает на время. А затем нужна новая доза. Вот такой он настоящий. А не тот принц, который бабки в больницу перевёл сестре твоей на восстановление. Понимаешь? Для него это пшик. А тот кайф для него выше всего. Круче. Жёстче. Женщинам в своей жизни он отводит совершенно другое место. Не первое. И даже не второе.

– Зачем ты все это мне говоришь?

– Его уберут, Кристин. Как только он узнает имя и начнёт рыпаться. Игрушки кончились давно. Его монетки для развлечения уже не устраивают. Серьёзные люди. Серьёзные методы.

– Что ты говоришь, Вася…

– Кристин, я тебя умоляю. Если знаешь хоть что-то – скажи. Я смогу его убедить не искать дальше. Если он узнает, что ты причастна, то он, возможно, просто закроет для себя этот вопрос. И все. Чтобы отстраниться. Чтобы не напоминало ничего.

– Но я не знаю, Вась! Ничего не знаю!

– Тогда тем более тебе лучше уйти от него, потому что он будет на тебя думать. А я действовать буду по той же схеме.

– То есть ты просто меня оговоришь?! – внезапно весь воздух в легких заканчивается, я начинаю задыхаться от безысходности.

– Именно. Поверь, у меня есть возможности. И для него так будет лучше.

– Но… но… – заикаюсь, потому что мысли в голове путаются. – Это же несерьезно. Это вообще…

– Я помогу, Кристин. Я обеспечу твою безопасность. Сестре твоей. Устроиться помогу, если надо. Захочешь уехать – два билета через полчаса на столе будут лежать. Просто уйди от него. А я скажу, что ты информацию по картине слила. Он тебя даже трогать не будет. И дальше рыть не станет.

– Но это же полнейший бред! Он никогда не поверит!

– Сразу может и не поверит. Но ты не вернёшься. А я умею убеждать.