18

Зима прошмыгнула быстро, оставляя после себя грязные окна и непросыхающие крыши зданий. В Эпирах проложили новые асфальтовые дороги, выполненные по революционной методике поддерживающего и демпфирующего слоёв, и теперь на улице время от времени можно было увидеть людей, стоящих на коленях и с любопытством исследующих дорожное покрытие. На новых дорогах было запрещено ездить в каретах (конный навоз не вписывался в формат), и количество лошадей в городе уменьшалось в геометрической прогрессии.

Март порадовал первым солнцем, поэтому к апрелю Эпиры опять казались прекрасным для обитания местом.

Я съехала от отца, прикупив себе дом в пригороде. Пришлось сформировать собственную охрану, на что ушло немало времени, да и Ричард считал, что я лишь напрасно трачу ресурсы. Он оправдывал свою позицию тем, что «все считают тебя моей женой, а муж и жена не должны жить отдельно», но это были не более чем пустые слова. Мой отец уже давно наплевательски относился к тому, что говорят люди (или же умело делал вид), ну а я лишь училась следовать мудрому примеру.

Мы с отцом очень сблизились. Теперь он был единственным человеком, у кого я могла спросить совета и перед кем мне не нужно было прятать усталость. Оглядываясь на прошлое, я поняла: то, что он оставил нас с мамой и не пытался возобновить связь, было самым отважным поступком в его жизни. Уйти по-настоящему, не играя и не притворяясь, не озираясь назад и не жалея себя. Уйти от тех, кто врос с кожу и нужен больше воздуха ради их же безопасности — вот настоящая сила.

О матери мы разговаривали редко, для нас это было негласное табу. В нашей памяти она осталась прекрасным призраком, где-то там, в маленьком городе Древесны.

— А если он вздумает им навредить? — спросила я у отца однажды.

— Кому — им?

— Маме и Яну.

— Кто именно вздумает?

— Не шути, — вспыхнула я. — Ревокарт!

Ричард рассмеялся.

— До тех пор, пока он считает Рема Тебриса мёртвым, нам не о чем волноваться. Не забивай себе голову лишним, ты же знаешь, я обо всём позаботился.

До тех пор, пока…

— А если Ревокарт когда-то узнает правду? Что будет с матерью и Яном?

— Он не узнает, — ответил отец уверенно.

— Ты скучаешь по ней? — спросила я спустя мгновение.

Ричард молчал. Огонь отплясывал на его бокале.

— Я люблю её больше жизни. Всегда любил. Мне жаль, что эта благородная женщина была вынуждена выйти замуж за Мафодия, человека, не достойного её блистательного ума и красоты…

И мы опять помолчали.

— Клара, каждый день я сожалею о том, что оставил тебя. Что не уберёг от Ревокарта… Этот груз будет преследовать меня до конца жизни. И я не растерзал его в тот день лишь потому, что тогда за его убийство нас с тобой могли казнить. Ты ведь понимаешь это, дочка?

— Понимаю, отец, хоть это очень нелегко.

Иногда я уезжала из Эпир. Становилось всё тяжелее заметать следы, скрывать причины отлучек, так как мне на хвост сели ищейки Ревокарта. Они следовали за мной по пятам, не особо таясь. В их халатной работе виделось нечто от манер советника: «Я даже не буду скрывать, что мне докладывают о каждом твоём шаге, Клара».

Рассматривая машины и кареты жуков (естественно, следить за мной Ревокарт отправил людей из ведомства), я неизменно усмехалась, зная, что главный секрет мне от него скрыть удалось. Секрет, о котором мой опасный жестокий друг даже не подозревает! И никогда не узнает, чего бы мне это ни стоило!

Собственно говоря, я начинала любить этот «секрет». Рассказывать об этом больно и сложно, но, наверное, любовь подобного рода заложена в женщине генетически… или же это только моя особенность. Как бы там ни было, я понимала, что в будущем мой сын станет самым уязвимым местом Клары и Ричарда Дегенерис.

Тем временем наше сотрудничество с Дакнишем Дорадо укреплялось. Мы провели несколько совместных сделок, я лично проинспектировала Лазарей и пришла к выводу, что, хоть их группировка насчитывает не более тысячи людей, у Лазарей очень чётко поделены обязанности: кто за что отвечает и кому отчитывается. Также они использовали систему связей, основанную самими Тритонами: низшие уровни не знают о том, кто отдаёт им приказы, и лишь единицы догадываются, кто кем руководит.

Дорадо привык в роскоши и сорил деньгами — для таких, как я, это было заметно невооружённым глазом. Но! Когда нужно — не боялся запачкаться. С ним можно было быть фамильярной, но лишь до некоторой меры, и когда грань пересекалась, он вежливо об этом напоминал. Вежливо, но чётко! Я доверяла ему самые грязные дела, не спрашивая, как он собирается их решить. Не было нужды спрашивать.

Когда я находила в утренней газете информацию об исчезновении неугодного Тритонам человека, то лишь делала большой глоток кофе и на секунду замирала.

Несколько раз я пыталась разузнать, какие отношения связывают Дакниша с Марицей. Почему для него не составит сложности навсегда погубить репутацию невинной девушки, его родной сестры? Но мужчина уходил от разговора. Я приняла очевидное: ему на сестру плевать. Дорадо нужна Восточная Амария — не более.

Но чем ближе мы были к заветной дате, тем чаще я о ней думала — о девочке, которой предстояло стать изгоем Конгрес-Магер. Из-за меня!

— Ты готова?

Опираясь о колонну, Дакниш встречал меня на крыльце моего нового дома. Была ночь. Его одежда полностью промокла из-за ливня, а широкие полы шляпы превратились в трамплины для водных потоков. Казалось, он провёл под ливнем несколько часов. Вполне возможно, так и было.

Я опустила на лицо вуаль и поплотнее укуталась в длинное чёрное пальто. Мне предстояло выйти из-под крыши — под дождь, чтобы добежать до машины, и я не желала испортить свой внешний вид, подобранный с особой тщательностью.

— Где она? — спросил Дакниш.

— В пути. Её схватили час назад. Всё прошло по плану, никаких неожиданностей.

— Хорошо, — выдохнул Дорадо, и я в который раз не смогла понять, что у него на уме.

Мы сели в ожидавшую нас машину. Дождь за окном медленно погружал меня в состояние некой полудрёмы, а ночная темнота окончательно убаюкивала. Ни мыслей, ни страхов.

Я разрушала жизнь другого человека и не испытывала угрызений совести — вот что происходило. Я спрашивала себя: неужели моё горе оправдывает то, что я делаю сейчас? Не оправдывает… приходилось признать. А значит, я была такой всегда — жестокой и равнодушной, Ревокарт всего лишь вытащил мою настоящую сущность наружу.

Последнее время меня не покидало чувство, что я гоняюсь за призраком. Месть Ревокарту придавала моей жизни смысл, а что произойдёт, когда с этим будет покончено? Чем я буду жить?

«Секретом, который ты прячешь даже от себя», — прошептал голос у меня в голове. От этого голоса я вздрогнула.

— С ней всё в порядке? — вторгся Дакниш в мои мысли.

— Неужели тебя это волнует? — я обернулась к Лазарю. Узкое пространство машины позволяло смотреть ему прямо в глаза.

— Она моя сестра.

— Тем не менее, твои люди уже предупредили и её отца, и жениха, куда нужно приехать. Ты ведь догадываешься, что за картина предстанет перед их глазами… брат?

— Ты не понимаешь… — ответил он устало, отвернувшись к окну.

— Хочется верить, что действительно не понимаю… Таких подонков, как ты, ещё поискать. Нет-нет, я и не думала осуждать — у самой, как ты знаешь, есть определённые проблемы… с совестью.

Дакниш засмеялся.

— Да ещё какие! Зачем ты отрезала палец следователю из ГУКМа? Я был вынужден надавить на главного редактора «Мирного времени», чтобы замять это дело.

— Тот проныра влез на частную территорию без ордера.

А ещё на него завели дело в ГУКМе за превышение полномочий во время допросов. Если уж в ГУКМе сочли, что он слишком много на себя взял, тогда ему не только палец стоило отрезать, но и…

Дакниш хмыкнул.

— Клара Дегенерис, ты мне нравишься.

— А вот этого не надо, — предупредила я.

— Переживаешь, как бы я не воспылал к тебе глубокими чувствами?

— Просто не думаю, что нуждаюсь в любви такого человека, как ты.

— А в чьей любви ты нуждаешься? Таира Ревокарта?

Теперь уж я отвернулась к окну.

— Я желаю его… смерти. Ещё долго ехать?

— Нет, мы почти на месте.

Водитель привёз нас к нужному дому. Мы припарковались за углом, чтобы машина не попала ненароком в кадр репортёров и не была замечена полицией и следователями. Дакниш вышел первым и двинулся к нужному зданию. Я подождала несколько минут и тоже выбралась из авто.

Дождь прекратился, чёрный влажный тротуар отражал свет фонарей и вспышек камер. Около интересовавшего нас дома уже стояло несколько патрульных машин и много репортёров, создававших на этой тихой улице гул. Согласно моим расчётам, мы прибыли как раз к финалу разыгравшегося спектакля.

— Он уже там? — спросила я у Исаака, выполнявшего в тот день роль водителя и охранника в одном лице.

— Должен быть, Ревокарту была дана прямая наводка.

— Тогда почему они не выходят? — нетерпение разгоралось.

— Скоро… А вот и они…

Я наблюдала издали, как Амин Дорадо выводит из дома свою дочь. На ней было пальто отца, по-видимому, наброшенное впопыхах, а под ним — лишь тонкая рубашка нежно-розового цвета. Об этом я знала, так как рубашка принадлежала мне — со всей этой суматохой как-то не нашлось времени прикупить для девушки нечто новое.

Им вслед бежали журналисты, пытающиеся взять интервью, фотографы постоянно щёлкали вспышками, создававшими много дополнительного яркого света, но охрана без лишней скромности сдерживала бушующую толпу, позволяя отцу и дочери без помех добраться до машины.

— Разорвёт ли ваша дочь помолвку?..

— Как вы относитесь к новому увлечению Марицы?..

— Останетесь ли вы деловыми партнёрами с Таиром Ревокартом?..

— Что думает по поводу измены бывший жених вашей дочери?..

Все эти вопросы сыпались с разных сторон и звучали так громко, что их слышала даже я. Толпа пыталась перекричать толпу, и посреди всего этого шума — растерянное лицо ничего не понимающей девочки. Она всего лишь стала пешкой в чужой игре… как и я когда-то.

— Без комментариев, — повторял идущий следом за хозяевами адвокат (это был именно он). — Мы не даём комментариев!

Марица и Амин сели в машину и уехали. Толпа не успокаивалась и даже не думала расходиться. Все знали, что в доме оставался ещё один человек, мнение которого хапуги-журналисты страстно желали «урвать».

— Ну же, Таир, — прошептала я нетерпеливо, от переизбытка эмоций постоянно переступая с ноги на ногу. — Рано или поздно, но ты должен показаться.

Дакниша нигде не было видно. Конечно, Дорадо своим именем рисковать не станет. Наверное, у него даже на этот вечер продумано алиби, и какая-нибудь дама уже получила деньги за то, что завтра расскажет следователям заведомую ложь.

Хотя… возможно, Ревокарт попытается замять эту историю. Ну, или Амин Дорадо озаботится этой проблемой, спасая остатки репутации своей дочери. Увы, не поможет! Марице уже никто и ничто не поможет!

Спустя мгновение из дома вышел Таир Ревокарт.

Не сдерживаясь, я начала подбираться к дому ещё ближе, пока не оказалась на тротуаре с противоположной стороны. Достаточно далеко, чтобы не привлекать внимания, но настолько близко, чтобы меня заметили.

— Ну, здравствуй, мой заклятый друг, — прошептала я, всколыхнув дыханием кружевную вуаль.

Только Таир оказался на пороге, как его сразу окружили люди — репортёры и обычные зеваки, собравшиеся на вой сирен.

До меня долетали громкие вопросы: «Разорвёте ли вы теперь помолвку?», «Была ли Марица Дорадо скомпрометирована?», «С кем вы её застали?», но Ревокарт отмахнулся от репортёров, как от надоедливых мух, и решительным шагом направился к поджидающему его авто. Перед тем как нырнуть в салон, он остановился и осмотрелся вокруг, будто искал, будто был уверен, что где-то там…

И тогда он увидел меня!

Я усмехнулась. Я — оскалилась, ощутив, как по венам полилось торжество. Моё лицо было скрыто под вуалью, но я бы отдала всё на свете за возможность показать ему свои эмоции.

«Ну что, друг мой Таир, когда поздравлять тебя с женитьбой? Видимо, не в этот раз!»

— Вы будете выдвигать семье Дорадо официальные обвинения?! — прозвучал вопрос особо настырного журналиста.

Таир не слышал — смотрел на меня. А ведь узнал, подонок, несмотря на маскировку. Так было всегда — мы мгновенно узнавали друг друга в толпе!

Вопросы, вопросы… Отвечай на них, мой милый жестокий друг! Возьмёшь ли ты в жёны девушку, всё так же благородную, по-прежнему красивую, если застукал её в постели с другим? Покажи Эпирам, как ты великодушен!

Таир Ревокарт отсалютовал мне рукой, сел в машину и резко захлопнул дверцу. Машина тронулась. Я, не удержавшись, рассмеялась.

— Мы с самой страшной прыгнем вышки… Давай сыграем… в кошки-мышки.

В тот вечер я впервые пригласила Дакниша в «Лакрицу» — праздновать победу. В будущем он станет частым посетителем этого заведения, но в тот вечер мужчина отказался, ссылаясь на неотложные дела. Хотелось верить, Дорадо таки поехал к сестре — успокаивать и поддерживать.

Эйфория прошла, на языке остался непонятный привкус… горечи, развеять который я могла только в одном месте.

«Лакрица» — моя попытка создать нечто тёмное и дерзкое, моё утешение, место, в котором я чувствовала себя… защищённой, потому что каждый кирпич был уложен так, как я того хотела.

Амели встретила меня с улыбкой на лице.

— Спустишься к гостям? У нас сегодня выступает Дария.

— Попозже. Моя комната готова?

— Как всегда.

— Спасибо.

Закрыв дверь, я отгородилась от лишних звуков и медленно расстегнула жакет. С каждой пуговицей я как будто избавлялась от лишней тяжести. Оставшись в платье, замерла.

Почему-то вспоминалось не лицо Ревокарта, а маленькая тоненькая фигурка девушки, которую Тритоны схватили на пути в салон красоты. Жертва была без сознания, когда мы привезли её в заранее выбранный дом и оставили в кровати с нанятым мужчиной. Я точно знала: в физическом плане он ей ничего не сделает, но репутация невесты будет погублена навсегда.

Для общественности этого достаточно, Ревокарт не станет рисковать своим положением ради женщины. Никогда! Он отменит помолвку с девушкой, которая, сама того не ведая, выставила его дураком.

Я налила в бокал вина и сделала смачный глоток. Какая во всём этом присутствует ирония! Наверняка он сомневается, что Марица оказалась в том доме по доброй воле! Более того, уверена, мой опасный жестокий друг знает, как именно она там оказалась! Но не защитит! Ведь для него важна репутация! Его имя, а не девушка, которая была готова стать его спутницей по жизни. Матерью его детей!

— Да здравствует Таир Ревокарт, — засмеялась я, залпом допивая вино.

Послышался настойчивый стук. Слуги знали: меня в такое время трогать крайне нежелательно, а значит, случилось нечто важное.

В дверь, не дождавшись разрешения, вломилась Амели.

— В «Лакрице» проверка! — закричала она с порога. — Они почти разгромили первый этаж, всё там переворачивают, выгоняют посетителей!

— Кто — они?!

— Из Главного Управления!

— По какому праву?! — закричала я возмущённо, намереваясь спуститься вниз и уладить ситуацию.

Уверена: смотровой, поняв, что ситуация вышла из-под контроля, уже отправил телеграмму, и через несколько минут сюда приедут Тритоны — наши юристы, адвокаты и поручители. Кабаре было создано в соответствии со всеми законами Конгрес-Магер, Главному Управлению не к чему придраться!

Вниз я спуститься не успела. В коридоре послышались шаги, ругань, а затем на пороге возникло разгневанное лицо Таира Ревокарта.

Небеса!

— Здравствуй, Клара, — усмехнулся мой самый родной враг. Его улыбка напоминала волчий оскал.

В тот момент моё сердце пропустило удар. Я знала: сарказмом ситуацию не спасти. Он пришёл убивать! Во мне смешались злость, страх, ненависть и, как ни странно, ожидание. Неожиданное чувство, заставляющее сердце биться быстрее.

— Амели, — обратилась я как можно спокойнее к своей застывшей, словно кролик перед удавом, помощнице, — пожалуйста, позови Исаака, чтобы он уладил ситуацию. Пусть принесёт все… хм… документы.

— Не получится, Клара, — усмехнулся советник президента.

Одним ловким движением он вытолкал девушку за дверь, не забыв напоследок повернуть в замке ключ. Обернулся ко мне, делая резкий шаг вперёд.

Мы остались вдвоём.

— Ну что, милая, поговорим?

Шаг, второй — и я отступила.

— С каких пор я тебе милая, друг мой Таир?

— С каких пор я тебе друг? — парировал Ревокарт и начал надвигаться на меня.

Инстинктивно, по мере его приближения, я отступала назад, что мужчину лишь позабавило.

— Столько времени прошло, а рефлексы остались, — оскалился Таир.

Его фраза сработала подобно огню, поднесённому к пороховой бочке. Она всколыхнула что-то из прошлого: неприятное, липкое, чёрное.

— Ну так что, Таир, когда ждать свадьбы? — «ударила» я в ответ. — Ах, да, твоя невеста предпочла великому Ревокарту обычного… клерка! Как же так? Уже вторая попытка жениться — и опять неудача. Пора бы задуматься… Может, что-то не так с тобой, а не с невестами? — и скорчила жалостливую мину.

Теперь нас разделял лишь мой письменный стол. Мы ходили по кругу, и я тянула время, ожидая приезда Тритонов.

В таком состоянии Ревокарт был способен причинить мне реальный вред, и, судя по количеству его людей в моём заведении, некоторое время никто даже не попытался его остановить.

Мне действительно было страшно!

— Твоя выходка стоила мне Восточной Амарии, — прорычал Таир сквозь зубы, упершись ладонями о стол. Я замерла. — И это твоих рук дело! Ты, дочь убийцы и подонка, начинаешь создавать проблемы, которых я мог избежать, убив тебя в нужное время!

— Ты бы избежал этих проблем, если бы не появился в моей жизни! Я тебя не звала и не ждала! И выжила, несмотря на твои попытки растоптать меня.

— Выжила! — повторил советник послушно. — Но ведь это можно исправить. Скажи, что мне мешает…

Он сделал молниеносное движение и оказался прямо передо мной. Резко толкнул, припечатывая к стене.

— Что мне мешает, — рукой он обхватил моё лицо, почти сминая губы, — убить тебя прямо сейчас? Давай, Клара, ты так мастерски запудрила мозги Амину Дорадо, он тебя чуть ли не превозносит, хоть неглупый человек и понимает, каким местом ты заработала то, что имеешь. Теперь будь умницей и назови причину, по которой я захочу выпустить тебя из этой комнаты… живой.

— Закон! — ответила я, покоряясь двум противоположным эмоциям — страху и злости. — Ты знаешь, что через несколько минут сюда прибудут Тритоны! Они — власть, и я одна из них! — я почувствовала, как рука Ревокарта сильнее сжалась на моём лице, и это побуждало говорить ещё увереннее. — Ты можешь пугать меня чем угодно, но правда в том, — я смотрела ему в глаза, — что ты связан правилами Конгрес-Магер. Ты не посмеешь их нарушить, ведь это твои правила!

Я была убеждена в том, что мои слова возымеют действие. Для таких, как Таир, закон — святое. Именно чиновники, наследники великих родов, предавшие прежние принципы и короля, после прихода к власти президента в числе первых разрушали храмы Ли Бергота по всей стране, осуждая этого путешественника, философа и исследователя. Именно они трубили по всем углам: закон — превыше всего!

Бергот утверждал, что мысли материальны, но бедные редко могут быть счастливыми, так как никто не научил их этому. Голубая кровь не гарантирует мудрость духа, говорил он.

Его наследие почти исчезло с лица земли, великая мудрость предана анафеме! Потому что Ревокарты и им подобные верят в наследственную благородность и слишком чтят законы президента. Те самые законы, которых я придерживалась, создавая «Лакрицу».

Захотелось усмехнуться. Неужели Ревокарт, придя сюда, всего лишь поддался эмоциям? Впервые захотел нарушить закон?!

— Я не безродная дворняга, — прозвучал мой голос как будто со стороны, — а жена Ричарда Дегенериса. Не подруга! Не любовница! Не сожительница! Жена! Так что выметайся из моего заведения, мой друг, и людей своих забирай! Через несколько минут здесь появятся Тритоны! — последнюю фразу я произнесла, словно выплюнула, ему прямо в лицо.

Ревокарт лишь сильнее сжал пальцы на моём подбородке. Приблизил своё лицо к моему, оставляя между нами расстояние в пару сантиметров.

Казалось, Таир рассматривает меня, но я знала: на самом деле он думает. Нет, не так, он принимает какое-то решение, и, в конце концов, таки принял его.

— Несколько минут — это много! — сказал Ревокарт.

Он меня отпустил — так же резко, как делал всё, касающееся меня. Беглым взглядом осмотрел комнату и… начал снимать пальто.

Я застыла, с опаской следя за его движениями.

— Правда в том, Клара, — медленно расстегнул пуговицы на манжетах, — что твоё существование меня нервирует. Жена — это, знаешь ли, удобно, — звякнула пряжка пояса. — Привлекательное тело под боком, и не нужно никуда идти или кого-то звать, — полностью расстегнул рубашку. — Ты меня избавила от возможности иметь жену, но почему-то вбила себе в голову, что тебе это сойдёт с рук.

— Таир, — я предупреждающе подняла руку, — когда прибудут Тритоны…

— Когда прибудут Тритоны — их будет кому задержать не на один час. Ведь ты же не думала, что я явился сюда в одиночку? Ну же, куда побежала? Стой на месте!

Он пресёк мою попытку проскользнуть мимо него к двери. Схватил за плечи и резко бросил на кровать. Усмехнулся.

— Пора отдавать долги.

Мне казалось, мои глаза воспалились, так они были напряжены, но я боялась моргать, чтобы не пропустить ни малейшего его движения.

— Ричард…

— Ричарда здесь нет, Клара, есть только я.

Не разрывая зрительного контакта, он сбросил сапоги и вытащил из штанов пояс. Подошёл к кровати и застыл надо мной.

— Помочь тебе раздеться?

— Иди к чертям! — я попыталась быстро отползти в сторону, но Ревокарт не позволил — он упал на кровать, резко придавил меня своим телом и завёл мои руки за голову.

— Клара-Клара, что ж ты такая колючая… — и впился поцелуем в губы.

Его желание овладеть мною проявлялось в упирающемся в мой живот члене. Коленом он резко надавил мне на ноги, разводя их в стороны, а свободной рукой жадно подминал ткань платья всё выше и выше, пока не добрался до резинки чулок.

— Попалась? — прошептал он, задыхаясь от нахлынувшего возбуждения. Рукой он полез под резинку чулок, не снимая их, лишь поглаживая.

Пока я трепыхалась в попытках вырваться из тисков, мозг отстранённо посылал сигналы о том, что поведение Ревокарта не поддаётся никаким логическим объяснениям. Я не копеечная проститутка с улицы, а жена Ричарда Дегенериса. Последствия не заставят себя ждать, и даже советнику президента не дозволено пренебрегать правами таких, как Ричард.

— Пусти меня!

Мужчина не слышал, он продолжал раздирать на мне платье, будто подарок распаковывая. Ткань была прочная, поддавалась с трудом, к тому же у него была свободна только одна рука.

Таир не знал одного: когда я резво рванула к выходу, я не к двери бежала, а к прикроватной тумбочке, расположенной как раз недалеко от выхода. Именно там хранился заряженный пистолет. Второй был спрятан под подушкой. Всё, что нужно, — достать оружие!

То был не страх — предвкушение! Необычное чувство, зарождающееся внизу живота. Желание доказать, что времена изменились, я больше не та напуганная беззащитная девочка, что раньше. Всё увиденное, услышанное, совершённое за последние два года — оно отразилось на моём характере, сделав намного сильнее.

Мои руки были зафиксированы его рукой, и я бы никак не смогла достать оружие, если бы не…

«Ну же, Клара, давай, соберись!» — впервые за долгое время отозвалась маленькая художница — призрак моей души.

И тогда я расслабилась. Собрала всю свою волю в кулак и в один миг перестала сопротивляться, покоряясь воле удерживающего меня мужчины.

Таир это мгновенно почувствовал. Его тело застыло, он оторвался от моей шеи и заглянул в глаза. Я усмехнулась, нарочно выгибая тело дугой.

— Играешь… — пробормотал он, поглаживая мою грудь.

— И не пыталась… — и подвигала руками, намекая, что мне неудобно. — Но я хочу по-другому.

Пауза.

— Ну и как ты хочешь? — несмотря на прорывающийся сарказм, от возбуждения он едва мог выговаривать слова.

— Пусти — и сам увидишь.

Он задумался. Понимал, что я запросто могу его обманывать, но потом, видимо, пришёл к выводу, что нас в комнате лишь двое, и, в случае чего, он сумеет вернуть контроль над ситуацией. Погубило Таира Ревокарта вот что: ему было чертовски любопытно, что именно я предлагаю, поэтому он отпустил мои руки. Даже немного отодвинулся назад, отдирая вторую свободную ладонь от моей оголённой груди.

— Таир, — я встала на колени прямо посреди кровати, не сводя с него пристального взгляда, и призывно усмехнулась. — Ты ведь поможешь мне снять сапоги?

Я медленно подползла к краю кровати и села. Посмотрела на него через плечо. Приподняла платье, оголяя ноги. Его взгляду предстала пара чёрных сапог с мелкой шнуровкой. В компании с полностью разорванным декольте это смотрелось не просто эротично — разнузданно.

Он, подобно настороженному шакалу, слез с кровати и остановился надо мной, рассматривая высокомерно. Не удержавшись, я пробежалась взглядом по его фигуре и испытала неведанное доселе чувство… ожидания.

— Снова играешь, Клара, — сказал он убеждённо.

— Ты против?

— Тебя игры со мной никогда до добра не доводили.

— А до чего доводят тебя твои игры со мной?

На мгновение я поверила, что сейчас он просто резко откинет меня на кровать, поддаваясь желанию, плещущемуся в его глазах. Сердце билось, дыхание участилось. Фигура Ревокарта из-за ночного освещения превратилась в тень, и лишь глаза блестели, будто поймав отблеск свечи.

— Ну так что, — я дерзко усмехнулась, — ты поможешь мне снять сапоги?

Несколько бесконечных мгновений он не двигался — рассматривал меня внимательно. А затем медленно опустился на одно колено… и прикоснулся к ноге.

Я вздрогнула, и он это заметил. Усмехнулся. Начал расшнуровывать мои сапоги.

— История повторяется, Клара, не так ли?

— Ты даже не представляешь, насколько неправ, друг мой Таир, — ответила я, пристально следя за его движениями.

А затем — вытащила из-под подушки пистолет. Благодаря тому, что Ревокарт находился в неудобной позиции, он не успел вовремя среагировать и обезвредить меня.

Я направила дуло прямо ему в лицо. Его руки замерли, взгляд был сконцентрирован на мне.

Таир знал: одно резкое движение — и я выстрелю. Более того, закон на моей стороне, и на суде это можно будет трактовать как самозащиту. Я не оплошаю, если Ревокарт даст мне повод пристрелить его. Он понимал это, потому не двигался.

«Ну же, убей его, тебе выпал такой удачный шанс! Он сам к тебе пришёл, Клара! Убей немедленно!» — кричала полузабытая художница, но я её не слышала.

— Ты требовал у Ричарда отдать меня — тебе, — сказала я спустя бесконечное количество минут молчания. — Зачем?

Меня давно волновал этот вопрос, и я знала: больше не представится возможности его задать. Ревокарт удивился, но быстро справился с этим чувством.

— Потому что мог, — ответил он ровно.

Захотелось усмехнуться.

— Ты глуп, Таир. Я бы тебе никогда не простила смерть Парижа.

— Знаю, — прозвучал его спокойный ответ.

— Тогда зачем я была тебе нужна? Нет-нет, не двигайся, друг мой, ты ведь знаешь, стрелять я умею.

— Да, Ричард тебя научил, — всё так же холодно констатировал Ревокарт, следя за выражением моего лица, а не за рукой, удерживающей оружие.

«Ричард меня многому научил» — вертелся на языке язвительный ответ, но я интуитивно чувствовала: не время для колкостей, нужно прикусить язык.

— Рем Тебрис мёртв, и ты это давно понял! Зачем я была тебе нужна после всего? Наслаждаться властью над слабым?

— Над слабым — нет.

— Тогда зачем?

— Ты по-прежнему его дочь… — ответил Таир. Мы оба знали: это был пустой ответ, а не та правда, которую я искала. Да и была ли она, та самая, достоверная правда?

Я прикоснулась ногой к его бедру и медленно провела сапогом вверх, понимая, что играю с огнём. Но, казалось, инстинкты брали своё, и мне страстно хотелось делать то, что я делала, — играть! Я видела, как Ревокарт реагирует на мои прикосновения, как снова зарождается дымка желания в глазах советника.

— Злишься на меня за разрушенную помолвку, да, Таир? — ухмыльнулась я. — Так злишься, что публично перешёл дорогу Тритонам? А ведь я ничего не сделала, ты сам отказался от свадьбы… Мог этого не делать.

— Весь город считает, что Марица Дорадо спала с тем клерком.

— Но ведь ты же знаешь, что это не так! Тебе этого мало?

— Мало… У тебя рука устала, не так ли, Клара?

— Тебя я могу держать на прицеле вечность. Это, знаешь ли, приятно.

Но у меня были другие планы, и я, впервые за долгое время, собиралась поддаться искушению.

Секунда, две, три, пять, десять… а затем я медленно отложила пистолет в сторону. Размяла руками шею и провела указательным пальцем по плечам и груди, играя с сосками.

Таир смотрел на меня удивлённо. Затем перевёл взгляд на лежащий теперь уже на кровати пистолет.

— Продолжай, — я кивнула на сапоги, привлекая внимание мужчины к своим ногам.

«Продолжай делать то, что делал, зная, куда это нас приведёт. Я не хочу ничего менять, но даю тебе понять, что это моё решение, а не твой каприз. Всё, что случится дальше, — мой сознательный выбор», — вот что значили мои слова.

Мне казалось, я слышу его дыхание. Как лёгкие перекачивают весь воздух, заставляя широкую грудь вздыматься. Он сомневается и, пожалуй, впервые на моей памяти не знает, как следует реагировать — мне таки удалось его удивить.

— Что ты делаешь? — спросил он, прищурившись.

— А на что это похоже?

Ревокарт поднялся — медленно, осторожно, видимо, ожидая, что я снова схвачу оружие и выстрелю. Затем взял мой пистолет. Повертел его в руках… и вытащил патроны.

Он посмотрел на меня, по-прежнему сидящую на кровати, молчаливую, не пытающуюся влезть в его размышления. Положил пистолет и патроны на прикроватную тумбочку.

— Встань, — прозвучал его приказ.

Я, выждав паузу, поднялась. Ревокарт повернул меня спиной к себе и… начал расшнуровывать платье.

Одежду мне шили на заказ, так что много времени это не заняло — нужно было всего лишь потянуть за маленький крючок, и ткань прямо на глазах распадалась на две ровные части, оголяя спину.

Он осторожно прикоснулся к моей спине, и в ответ по всему моему телу прокатилась невольная дрожь. Я захотела повернуться к Ревокарту лицом.

— Не двигайся, — потребовал мужчина.

Он спустил платье на талию. Затем его руки прикоснулись к бёдрам, потянув ткань к ногам.

То был самый интимный момент в моей жизни. Я не видела мужчину, который меня раздевал, но ощущала его нетерпеливые руки на своём теле… Боялась повернуться, и в то же время хотела этого. Желала смаковать выражение его лица, пока он избавляет меня от одежды.

Платье устало стекло по ногам. Ревокарт присел на корточки, его дыхание ощущалось на правом бедре.

— Подними ногу… вторую…

Затем он резко стянул с меня бельё. Так резко, что я не сдержалась и сделала резкий вдох.

Недолгая пауза. Шуршание одежды.

Властные руки легли мне на живот и резко притянули к его телу. Я почувствовала прикосновение к голой коже. Ощутила его желание, упирающееся мне в ягодицы. Он надавил на плечи, укладывая меня на постель. Навалился сверху. Приятная тяжесть ощущалась каждой клеточкой. Меня будто похоронили под этим телом. Он просунул руку мне под живот.

— Тебе так… удобно? — удивил меня Ревокарт вопросом.

Его голос выбил почву из-под моих ног. Пожалуй, даже вторжение жуков в «Лакрицу» меня меньше ошарашило, чем его вопрос.

— Да, — ответила я сдавленно.

Одно резкое движение — и удовольствие накатывает волной, отчётливо приглушая реальность…

Не нужны прелюдии. Вот так — грубо и быстро. Я впервые получала настоящее удовольствие от секса с мужчиной. Потому что мой мозг разрешил мне, а тело желало поддаться.

— Стой, — потребовала я, борясь с нехваткой дыхания.

Слегка повернувшись, я схватила его руку и направила её к клитору.

— Вот так… я хочу ощущать… эти два движения… одновременно, — говорить было тяжело, но он понял, что я имела в виду. Его пальцы проникли в меня, поглаживая и ускоряясь.

Его движения… мои всхлипы.

Последние толчки совпали с настойчивым грохотом — кто-то ломился в дверь. Я вскрикнула, приближаясь одному из самых лучших удовольствий этого мира — оргазму.

— Быстрее…

Мне послышался его смех… только послышался.

— Ну же, девочка…

Мне это нравилось — знать, что в дверь кто-то ломится, что у меня мало времени и что его руки продолжают меня гладить где нужно и как нужно. Я ощутила, как по телу побежали волны дрожи, а затем накатило наслаждение, ради которого стоит жить.

Мгновение — и Ревокарт упал на меня, его дыхание согрело шею.

Несколько секунд мы лежали без движения — бесценные моменты невесомости и беззаботности.

— Ты многому научилась, — сказал он, продолжая лежать на мне и, кажется, целуя шею.

«Жаль, что ты предпочёл так быстро всё испортить», — подумала я.

— Неплохо для… как ты там говорил?.. Дочери вора и убийцы?

Опомнившись, я выбралась из-под тела мужчины (он позволил, отодвинувшись набок), быстро схватила халат и набросила его на голое тело.

Таир молча наблюдал, как я собираю свои и его вещи. Казалось, он не слышал грохота, в то время как я была уверена: сейчас будут выбивать дверь.

— Боишься, что муж узнает? — Ревокарт оперся на руку, напоминая большого довольного кота, разлёгшегося на кровати. Он следил за мной с непонятным любопытством. — Об этом беспокоишься?

Я кинула в него его же вещами. Меня раздражала его медлительность и самодовольство.

— Об этом — не беспокоюсь.

— Даже так! А о чём ты беспокоишься, милая Клара Мафодия?

— Кем ты себя возомнил? — спросила я холодно. — Собирайся — и выметайся!

Он резко поднялся (по-прежнему без одежды) и приблизился ко мне. Не удержавшись, мой взгляд прошёлся по его телу, и лишь тогда я снова смогла посмотреть мужчине в глаза.

— Что не так? Или ты думал, переспав с тобой, я влюбилась?

— Не уверен, что ты способна на подобное.

— Не смей! Ты отказался от невесты, потому что для тебя важна репутация. Не тебе рассуждать о любви.

— Она была скомпрометирована!

— И ты прекрасно знаешь, чья это вина! Ты хоть немного её любил?

— Если я скажу, что да, это что-то изменит? — он показательно-медленно застегнул пояс.

— Да. Ты — подонок, Таир.

— Ну а кто в таком случае ты? Клара, — он подошёл ко мне вплотную, — именно ты Марице Дорадо жизнь испортила, не я.

— Что ж, друг мой Таир, — я поднялась на цыпочки и поцеловала его в щёку. Мне нравилось шокировать Ревокарта, я входила в раж. — Если бы ты не отказался от неё после компрометации — она бы была в безопасности. Твоё имя гарантирует защиту, оспорить которую может разве что президент.

— Я рад, что ты это понимаешь.

— Понимаю. Но у меня уже есть муж, за которым я — как за каменной стеной.

— Это ты называешь «каменной стеной»? Я с тобой переспал, и никто не смог тебя защитить.

— Так ли это? — я склонила голову набок и усмехнулась. — Если мне память не изменяет, это я переспала с тобой. А сейчас я хочу отдохнуть, твои услуги мне больше не нужны. Таир Ревокарт, вам пора покинуть мой, хм, будуар, — и сделала шутливый поклон.

Ревокарт понял: я не шучу. Он начал быстрее одеваться, а шум за дверью — усиливаться.

— Ричард тебя не спасёт от меня, — сказал он с угрозой.

— Знаю, что не спасёт. И передавай мои сердечные поздравления Омелу Тагрени. Он уже подписал отказ от твоего законопроекта?

— Нет, — Таир набросил на себя пальто, — он трагически умер завтра утром.

Казалось, дверь таранят разрушающим ядром, она была готова вот-вот поддаться натиску.

— В таком случае, всё, что мне остаётся, — пожелать тебе успешных поисков жены. Говорят, третья попытка — самая удачная.

И именно на этой фразе дверь окончательно слетела с петель, в комнату ввалилась группа людей, и первым среди появившихся был Исаак, а вторым, как ни странно, Дакниш Дорадо. Вслед за ними — рядовые Тритоны. Мои люди! Позади, в коридоре, я увидела несколько валящихся на полу тел — а вот это уже люди Ревокарта.

Я обернулась к Таиру, но обращалась к Исааку:

— Господин Таир Ревокарт решил провести инспекцию «Лакрицы». Никаких правонарушений выявлено не было, так что он уже уходит, не так ли?

— Безусловно, — внезапно послышался голос Дакниша. — Кстати, господин Ревокарт, при всём уважении, но ваши люди обездвижены и ждут вас на первом этаже. Мы сочли их действия неправомерными и лишь поэтому применили силу. Наши адвокаты уже составляют судебные иски.

— Наши?

— Да, советник, именно так — наши, — и Дорадо позволил себе улыбку на грани фола.

Я понимала: своим поведением Дакниш решил показать, кто он на самом деле. Вся маскировка летит к чертям! Зачем, спрашивала я себя, почему он это делает?

Ответ придёт позже, намного позже. Этим поступком Дакниш заслужил право быть моей правой рукой и через несколько лет, когда я стану вторым человеком среди Тритонов, после Ричарда, а он станет третьим — после меня.

Именно в тот вечер начало зарождаться моё доверие к Дакнишу Дорадо.

— Думаю, сейчас госпоже Кларе Дегенерис следует отдохнуть, — усмехнулся мой помощник. — У неё был сложный вечер.

— Зато у неё была прекрасная ночь, — парировал Ревокарт. — Не так ли, Клара?

Я выдавила из себя улыбку. Какая же ты сволочь, Таир Ревокарт!

— Мне кажется, мой заместитель прав, мне действительно нужно отдохнуть, и если проверка закончена, будьте любезны покинуть мою комнату… и моё заведение.

Ревокарт наградил меня взглядом, обещающим медленную смерть.

— Как твой друг, Клара, — он подошёл к Дакнишу, — я советую тебе осторожнее выбирать друзей.

— Как твой друг, — повторил Дакниш, делая вид, что обращается ко мне, — я тоже не могу не посоветовать тебе осторожнее выбирать друзей.

Двое мужчин буравили друг друга напряжёнными взглядами. Ещё немного — и полетят искры.

— Я учту. Рада была вас повидать, советник. До встречи, — и почти что шёпотом, — надеюсь, не очень скорой.

И Дакниш, и Ревокарт услышали мою последнюю фразу. У первого она вызвала улыбку, а второй бросил в меня колючий взгляд, от которого более впечатлительный человек мог бы с лёгкостью умереть.

— До скорой встречи, дорогая Клара Дегенерис. Передавайте наилучшие пожелания своему мужу. Или, если хотите, я могу сам их передать.

— Обязательно передам… сама, — ответила я, совсем не смутившись.

Советник президента удалился, а за ним следом Исаак и остальные Тритоны — проводить уважаемого посетителя.

— Всё хорошо? — спросил Дакниш, как только мы остались наедине. Он казался настороженным, подозревал… лишнее.

Я кивнула.

— Всё отлично. Проследи, чтобы жуки убрались из «Лакрицы». И девушек успокой. Нам теперь придётся хорошенько поработать, чтобы восстановить репутацию заведения.

— Я успокою, — усмехнулся Дорадо.

— Без грубой силы успокаивай. Я серьёзно, им ещё работать.

— Клара, Амели обо всём позаботится. Она, как ни странно, неплохо с этим справляется. Ты сама как?

— Прекрасно!

Он усмехнулся.

— Знакомое чувство.

Когда я осталась одна, упала на постель и ощутила, что удавка, которую я носила на шее не первый год, немного ослабла.

Казалось, что между мной и Таиром Ревокартом всегда присутствовала своеобразная связь, и в тот вечер я в который раз убедилась в этом. Каждое его прикосновение посылало импульс под кожу. Мне было хорошо, я не чувствовала ни стыда, ни страха. И в то же время я совершила свою маленькую месть — дала ему понять, кто владеет ситуацией.

Уснула я той ночью с улыбкой на лице, довольная, удовлетворённая. И снилось мне что-то приятное. Возможно, сын?

Как же глупо с моей стороны — верить, что моя выходка сойдёт мне с рук. Две вещи случились после того, как я в буквальном смысле выставила советника за дверь.

Первая — через два дня Дакниша избили. Обставлено всё было под несчастный случай, но легко ли напасть на предводителя одной из наиболее радикальных группировок Эпир? Не просто напасть — нейтрализовать охрану, среди которой уже начинали мелькать даже Тритоны — наши люди.

Незнакомцы в масках подстроили дорожную аварию и атаковали Дорадо прямо в авто. Оставили в живых, но лишь затем, чтобы Дакниш передал послание. И он передал, как только снова смог говорить.

— Ревокарт был там, среди нападающих, — Дорадо усмехнулся, превозмогая боль в мышцах.

— Надо же, как мне это знакомо, — несмотря на ситуацию, не смогла не сыронизировать я.

Дакниш до сих пор оставался в бинтах и гипсе. Мы с Ричардом решили, что будет лучше, если пострадавший оклемается именно в доме главного Тритона, в целях безопасности. Так что для Дакниша была выделена отдельная комната, куда к нему приходили врачи, я и… Ричард.

Когда отец впервые заявился к Дакнишу, тот уже мог говорить, но не двигаться. Я видела: мой помощник понимает, кто именно находится перед ним.

Ричарда уважали и боялись. Он был живой легендой Конгрес-Магер, и когда я смотрела на отца глазами Дакниша, заново убеждалась, что во мне течёт кровь очень сильного человека.

Они разговаривали. Дакниш не паясничал, не играл и не увиливал от ответов. Не пытался что-либо скрывать. Я видела: всё идёт как надо, но вечером все же спросила у отца, что он думает о Дакнише Дорадо.

— Скользкий тип. Он мне не по душе.

— Неожиданно, — удивилась я. — Казалось, вы с ним нашли общий язык.

Ричард засмеялся. Как всегда, мы сидели у камина и пили красное вино.

— Когда нужно, я умею находить общий язык с разными людьми. Но это ни о чём не говорит. Советую от него избавиться.

— Многие советуют.

— Ну а ты что?

— Не избавлюсь, пока не буду иметь прямых доказательств его виновности.

— Виновности в чём?

— В чём угодно, — ответила я. — Пока он ведёт себя… безупречно.

— Вот это и пугает, Клара. Он ведёт себя безупречно. Он — безупречный человек, каким и я был много лет назад. Проблема в том, что, когда я был безупречным, за мной волочилось обвинение в убийстве тысяч людей.

— Я поняла.

Да, поняла, но от Дакниша избавляться не планировала. Наоборот, намеревалась с ним сотрудничать.

Когда Ричард ушёл, я откинулась на спинку кресла и закрыла глаза. В такие моменты мне было трудно вспомнить, зачем я вообще решила переехать из этого дома? Как же, мнимая свобода! Но стала ли я свободнее? Ничуть, только обязанностей прибавилось, и экономки в новом доме постоянно жалуются на самые мелкие неприятности.

Я прокручивала в голове утренний разговор с Дакнишем.

— Ты действительно думаешь, что он участвовал в облаве? — спросила, не удержавшись.

Нечего скрывать — я была удивлена. Ревокарт собственноручно избивал какого-то там Лазаря, пусть даже и предводителя.

— Я же говорил — уверен в этом. Я слышал его голос.

— И что он сказал? — пауза. — Дакниш, — повторила я спустя мгновение, — не молчи. Что он сказал?

— Что друзья обязаны заботиться друг о друге, и он о тебе позаботится.

Твою ж мать!

Я подошла к окну и распахнула его, впуская в комнату свежий воздух.

Твою ж мать!

— Я его убью, — прошептала я, чувствуя, как зверь внутри меня скалится.

Послышался смех Дакниша.

— Клара-Клара, ты не видишь очевидного…

— И чего же? — я резко обернулась к нему.

— Таир Ревокарт на тебе помешан… я больше скажу — влюблён. Конечно, по-своему, не так, как у нормальных людей, но факт остаётся фактом. Это станет очевидно для каждого, кто увидит вас вместе. И избили меня… — он закашлялся, и я подошла ближе, чтобы взять ведро и помочь ему сплюнуть, — избили меня потому, что ты дала Ревокарту понять: я в твоей жизни надолго. Позволяла мне говорить от своего имени.

— Я не…

— Не нужно, ты всё сделала правильно и прекрасно знаешь об этом. Я лишь говорю о том, что он потратил немало усилий, чтобы устроить ловушку. Ты ведь знаешь, как я отношусь к своей безопасности, у меня охрана прячется под кроватью женщин, с которыми я сплю… Он целенаправленно, в течение нескольких недель разрабатывал план этой операции и хотел видеть, как меня будут избивать. Он хотел видеть, понимаешь?

— И на основе этого ты сделал свой вывод о его… помешанности?

— Нет, не только. Есть много моментов, которые позволяют предположить, что у него к тебе нездоровая привязанность. Возможно, любовь — действительное неудачное слово. Давай я скажу по-другому — ты для него навязчивая идея. Взять хотя бы его появление в «Лакрице». Таир Ревокарт неплохо поработал над тем, чтобы в Конгрес-Магерах неукоснительно следовали всем законам. А потом взял несколько десятков жуков из ГУКМа и заявился с проверкой. Без малейших оснований.

— И что с того? Он решил играть нечестно…

— Дорогая Клара, — мягко перебил меня Дакниш, — если бы Таир Ревокарт играл нечестно, у нас с тобой было бы намного меньше шансов. Но, к счастью, — и я не знаю, какая детская травма тому причина, — он неукоснительно следует им же созданным законам, где не пойман — не вор. Это создаёт ему определённую репутацию, но иногда уменьшает сферы его влияния. А вот по отношению к тебе советник, как видишь, нарушает…

Я осторожно присела на кровать рядом с Дакнишем. Мне хотелось продолжить и одновременно прекратить этот разговор.

— Почему ты внезапно так разоткровенничался?

— Потому что ты прячешь меня в доме своего мужа, и это даёт мне право думать, что мы с тобой нашли друг друга. Ты в определённом смысле рискуешь, укрывая меня здесь, и я это ценю, — он засмеялся, но смех опять перешёл в кашель. — А может, потому, что я хочу тебя для себя.

— Я замужем.

— Это поправимо, — даже с подбитым подпухшим глазом он внимательно следил за моей реакцией.

— За такие мысли я убиваю. И у тебя есть Амели.

— Кто такая Амели?

— Женщина, которая из-за таких, как ты, слишком много страдала. Не можешь оценить по достоинству — оставь её в покое.

— Этого я делать не буду.

— Так я и думала. До встречи завтра, — и вышла из комнаты.

Но случилась и вторая вещь, о которой я узнала намного позже. А именно — Таир Ревокарт заподозрил, что нас с Ричардом связывают весьма необычные отношения. Я сама дала ему повод, когда совершенно не испугалась мысли о том, что Ричард узнает о ночи, проведённой с Таиром.

Ревокарт помнил, как сильно Ричард обо мне заботится и любит. Ричард приехал за мной, когда был убит Париж, а это сказало ему о многом.

Тогда как может Дегенерис не ревновать молодую жену к таким, как Дакниш Дорадо? Как может не следить, чтобы жена не спала с другими?

Почему сама жена не пытается удержать свои похождения в секрете? Почему не боится мужа, который никогда не славился покладистым характером? Эпиры ещё помнили историю шестилетней давности о любовнице Ричарда Дегенериса, выброшенной прямо на улицу в чём мать родила за измену с каким-то Тритоном.

Я сама, сама натолкнула советника на подобные мысли! И это способствовало тому, что Таир Ревокарт впервые за много лет начал копать в правильном направлении. Он возобновил поиски Рема Тебриса!

Что касается нашей совместной ночи в «Лакрице»… После неё мы оба будто с цепи сорвались. Начали играть намного резче: подкупать, запугивать, проворачивать всё более дерзкие сделки и нагло лезть в сферы влияния друг друга. Мы делили Эпиры, а заодно — Конгрес-Магеры.