17

В первый день декабря столицу всколыхнула новость об официальной помолвке Таира Ревокарта и Марицы Дорадо. Глупые людишки на главной площади страны праздновали и радовались за человека, которого даже в глаза не видели. Я же не могла избавиться от мысли, что советник наблюдает за всем этим из окон Главного Управления и насмехается над недалёкими жителями города.

Пытаясь отвлечься, я начала проводить всё свободное время на стройке. У меня возникла сумасшедшая идея: создать место, где не нужно придерживаться рамок приличий. Никаких! Хотелось разнузданности и дикости! Чтобы далеко не каждый мог прийти в это место, но, если уж получал такое право, то заходил в неприметное здание, где неброская вывеска обещает выпивку и танцы, но получал бы значительно больше. Секс, распущенных девушек, голые тела, крепкие напитки, лучшие санитарные условия и вышколенных слуг. Вот так и воплотилась в жизнь идея кабаре «Лакрица».

Это желание мне «подарила» художница из далёкого прошлого — та самая вздорная девочка внутри меня, которая рисовала что хотела и носила яркую одежду. У неё были подруги, связь с которыми Клара Дегенерис давно оборвала. Были планы. Был Париж — мужчина, обещавший ей спокойную тихую жизнь и принимающий как должное её желание рисовать.

Каждое утро я вытаскивала собственное тело из постели, смотрела в зеркало на молодую старуху и медленно, обливаясь водой, вытряхивала из себя хроническую усталость. Я чувствовала: ненависть к Ревокарту вытягивает из меня все соки, мешает жить, но ничего не могла с этим поделать. Ненавидела! Его женитьба лишь подлила масла в огонь, вытащив наружу давно припрятанную в моём сердце горечь и боль.

Я узнала, что Таир Ревокарт приглашён на ежегодное благотворительное собрание, где впервые появится с невестой. Будущей женой, будь она проклята!

Во мне проснулась непонятная злость. Ненависть не только к Ревокарту, но и к той глупой девчонке — его невесте, которая раньше вызывала лишь снисхождение. Вся эта буря эмоций была отдана строительству — я следила за тем, как день за днём возводится здание моего кабаре. Название придумала сразу — «Лакрица».

— Исаак, я приглашена на благотворительный вечер Едравье?

— Да.

— Хорошо. Я пойду на приём.

— С Ричардом?

— Нет, с Дакнишем Дорадо.

Ни один мускул не дрогнул на лице моего помощника.

— Думаете, он согласится? Репутация…

— Думаю, он будет польщён.

Дакниш Дорадо и согласился, и был польщён!

***

Мы были красивой парой. Молодой мужчина — наследник одной из самых известных династий Восточной Амарии — и хладнокровная жена главного Тритона.

Наше совместное появление произвело фурор. Людей интересовало, кто с кем спит: я с Дакнишем Дорадо или Дакниш Дорадо с Кларой Дегенерис. Маленькая художница внутри меня спряталась. Она понимала: ей на приёме делать нечего.

Мы прибыли последними. Тритоны рассредоточились по периметру, страхуя хозяйку. Я заметила, как один из моих людей ухмыльнулся кому-то. Проследила взглядом и поняла — охраннику Таира Ревокарта. Да уж, подумала я, наша охрана скоро начнёт дружить между собой. Ничего удивительного, учитывая, как часто они видят друг друга, и это при том, что Ревокарт и я очень редко появляемся в одних и тех же местах.

Длинные столы ломились от всевозможных лакомств, гости отдыхали, танцевали, сплетничали, создавая приятную атмосферу. Хозяева вечера решили проявить изобретательность: пригласили всех в зимний сад под прозрачным куполом, среди множества цветов и зелёных деревьев, но высокие окна не давали позабыть — на улице зима. Я признала, что у хозяев вечера — четы Едравье — отличный вкус.

Непостижимым образом, но он всегда меня чувствовал. Стоило мне войти в бальный зал — Таир Ревокарт сразу обернулся.

Момент, когда наши взгляды встретились, мне помнится так, как будто это случилось вчера. Это была наша первая встреча за долгое время, хоть не случалось и дня, чтобы я не думала о Таире Ревокарте.

Вот в этом теле, думала я, находится дух, характер и ум, разрушивший всю мою жизнь. Жестокий тиран — закован в одну-единственную оболочку. Непозволительно близко — бесконечно далеко.

Захотелось оскалиться, что я, не удержавшись, и сделала.

«Ну здравствуй, мой самый жестокий друг».

Несколько секунд он смотрел на меня, оценивая, а потом его взгляд скользнул влево, и он увидел Дакниша. Этого момента я тоже ожидала с нетерпением. Рядом с Таиром Ревокартом — Марица Дорадо, рядом со мной — её старший брат Дакниш. Что ты на это скажешь, друг мой?

Глаза советника сузились, и показалось, я услышала, как Ревокарт щёлкнул пальцами — привычка, подмеченная наблюдательным взглядом художницы очень давно… И тогда он направился ко мне.

Подобного я не ожидала. Мы с Дакнишем только прибыли, я была не готова начинать войну так быстро. То ли нарочно, то ли случайно я взглянула на Дакниша. Он был обеспокоен, в глазах напряжение.

— Клара, всё хорошо? — спросил мужчина.

И я поняла, что уже в который раз недооценила этого баловня судьбы. Всё он успел подметить: и Таира, и мою нервозность, и наши острые переглядывания. Когда нужно, Дакниш сбрасывал маску беспечного наглеца.

— Конечно, — ответила холодно. Держать лицо я умела.

Советник тем временем пробирался ко мне, приковывая внимание гостей.

В какой-то миг у меня возникло подозрение, что если бы кто-то внезапно остановил игру оркестра, а люди перестали разговаривать, я бы услышала звуки шагов Таира Ревокарта. Эти сапоги — они поразительно громкие… как когда-то…

— Здравствуйте, госпожа Дегенерис.

Таир Ревокарт поклонился. Я медленно подняла взгляд с его сапог — к лицу, и встретила лукавую ухмылку.

— Здравствуйте, дорогой советник, — и покосилась в сторону его невесты. Девушка осталась на прежнем месте, в окружении своих подруг, и не сводила с нас напряжённого взгляда.

— Ваш спутник не будет против, если я приглашу вас на танец?

«Какой наглец!» — хотелось выкрикнуть мне, а потом подкрепить свою мысль резкой репликой. Тоже вслух, чтобы сволочь Ревокарт ощутил мою «вежливость».

Согласно правилам, если я явилась на вечер не с мужем или официальным женихом, разрешения от моего спутника не требуется.

На мгновение наши взгляды встретились.

«Ты помнишь, Таир, как убил моего мужчину? Как закрыл меня в той комнате и снимал одежду. Как насиловал, тоже помнишь?»

— Спутник — против! — отрезала я.

— А ты, Клара? — усмехнулся Ревокарт.

Я молча вложила свою руку в его ладонь.

— Я вернусь как можно быстрее, — сказала Дакнишу напоследок. Мужчина мгновенно включился в игру и, не сводя с Ревокарта буравящего взгляда, поцеловал меня в щёку. Советник даже не дрогнул.

— Интересно, ты уже познакомила мужа со своим новым помощником? — спросил Таир. И непонятно, кому был адресован вопрос: мне или Дакнишу.

— Конечно. Мы иногда до вечера засиживаемся у камина… втроём, — и усмехнулась, уловив удивлённый взгляд Дакниша.

— Что ж, бывает и так, — съехидничал Ревокарт, но я прекрасно видела, что и на него моя невинная шутка произвела впечатление.

Когда Таир вёл меня к паркету, я остро ощущала нежеланные прикосновения. Его рука на моей талии! Его тело! Будто во мне проснулась чёрная ядовитая змея и, не находя себе места, пыталась вылезти через рот, через уши, а потом задушить. И в то же время… ожидание.

— До сих пор ненавидишь, дорогая Клара? — прозвучал хриплый голос над ухом.

Я заметила — мы идём не к танцевальному паркету. Он вёл меня через весь зал в закрытую часть дома.

— Я знаю этот дом очень хорошо. Тебе понравится то, что ты увидишь, — «успокоил» любимый враг, улавливая моё удивление.

— Кто бы сомневался. Но почему ты думаешь, что я хочу остаться с тобой наедине?

— Почему ты думаешь, что мы будем наедине?

— А разве нет?

— Возможно, Клара, — ответил он со смешком, останавливаясь у двери. — Ты бы хотела остаться со мной наедине?

Таир открыл дверь, за которой прятался грязный мрак, и непонятно было, где я окажусь, переступив порог.

— Таир, не путай свои сны с реальностью. И ещё, — я остановилась на пороге, заглядывая ему в глаза. — Если с моей головы хоть один волосок упадёт — Тритоны тебя в землю закопают.

— Поэтому у тебя так много охраны, Клара? — поинтересовался советник, не обращая внимания на угрозу. — От меня прячешься?

— А почему, в таком случае, у тебя так много охраны, друг мой? От кого прячешься ты?

— Думаешь, от тебя? — он склонил голову набок.

— Думаю!

Я подошла к мужчине впритык и заглянула в глаза. Затихла и начала рассматривать его лицо и отпечатавшееся на нём удивление. Его изумило то, что я захотела приблизиться к нему так близко.

— А ещё я думаю, что ты слишком много обо мне думаешь, — и вошла в комнату.

Мы оказались в затемнённом пространстве с прозрачным куполообразным потолком и множеством деревьев и растений. Небо было чистое, безоблачное.

Это — известная на весь город обсерватория Артуриа Едравье.

— Мило…

— Согласен, — сказал Ревокарт, закрывая входную дверь. — Мне показалось, что такой вид искусства ты тоже оценишь. Ты ведь до сих пор рисуешь, не так ли, Клара?

Я оторвалась от наблюдения за небом и окинула Ревокарта напряжённым взглядом.

— Нет, друг мой, — покачала головой, — давно не рисую. Видишь ли, та дурочка-художница умерла.

— Жаль. Мне нравилась та дурочка.

— Так сильно, что ты решил её убить?

Ревокарт скривился.

— Не стоит становиться банальной.

— В таком случае, — парировала я, — не задавай банальных вопросов.

Мы оба замолчали, задумавшись о тех самых, наивных и глупых, вопросах и ответах на них.

«Если я сейчас вытащу из подкладки платья лезвие, успею ли я им воспользоваться до того, как…»

— Что ты задумала, Клара?

Теперь его голос звучал по-другому. Исчезла вся вежливость, слащавость тона. Передо мной был мой Ревокарт, и эхо в обсерватории лишь усиливало этот эффект.

— Что я задумала? Я просто пришла на приём, чтобы потанцевать с красивым мужчиной, — пауза, — с Дакнишем Дорадо.

— Ты ничего не делаешь просто так, — возразил Таир. — Все твои действия направлены на то, чтобы…

— Чтобы что?! — спросила я сквозь зубы. — Чтобы стереть с земли одного подонка, неспособного держать свои желания в штанах!? Ну скажи мне, мой жестокий друг, оно того стоило? Разрушать жизнь девочки, которая всего лишь хотела рисовать дурацкие картины!?

Я засмеялась. Подошла к нему и погладила Ревокарта по щеке. Я ожидала, что советник оттолкнёт мою руку, но мужчина лишь сцепил зубы, следя за моими движениями.

— Приятно было со мной спать, Таир?

— Приятно, — ответил он, хватая мою руку и не позволяя её отдёрнуть от своего лица. — Опыта тебе, конечно, не хватало, но сейчас-то, наверное, ситуация исправилась?

Не переставая скалиться, он потянул мою руку вниз, к своему паху.

— Пусти! — зашипела я, освобождаясь.

Ревокарт засмеялся.

— Ты сама не знаешь, чего хочешь! Строгая-сдержанная, а плюёшься слюной, стоит тебя задеть.

В моей голове вертелась мысль: если я попробую его сейчас убить, сойдёт ли мне с рук эта попытка?

Он не заслужил скоропостижной смерти! — кричал здравый смысл. Он должен страдать!

Ну так смотри, Таир, я тоже могу ударить в ответ.

— Как думаешь, Марица Дорадо доживёт до свадьбы?

— Не смей!

— Почему ты не смеёшься, Таир? Ну же, продолжай! Неужели тебе не понравился мой вопрос?

— Клара, если с ней что-то случится, — он резко приблизился ко мне, — я с тебя шкуру спущу. — Ревокарт снова ощерился. — Думаешь, Тритоны непобедимы? Я ведь за тебя даже серьёзно не брался.

Он схватил меня за плечо — этот сильный мужчина, которого я так хотела сделать слабым, а потом съесть.

— Смотри на меня, Клара, и слушай внимательно. Если с Марицей что-то случится — неважно, залает ли на неё собака или собьёт одно из излюбленных тобой авто, — я тебе убью. Физически! Ты поняла меня?

На секунду мне действительно стало страшно, ведь я уже видела это хищное выражение на его лице и знала, чем оно грозит. Но душу мне грел список, вручённый Дакнишем. Он как будто стоял на страже, не позволяя испугаться по-настоящему. Пришло время о нём рассказать.

Я усмехнулась в лицо Таиру и сказала с придыханием:

— Мил Барно уехал из Эпир, не так ли? Когда он вернётся, откажется поддерживать твою реформу в сенате. Знаешь, почему?

Я встала на цыпочки и шепнула в ухо своему врагу:

— Потому что маленькие художницы умеют кусать.

Его лицо окаменело.

— Удивлён?

— Откуда ты узнала? — спросил Ревокарт. Он понимал, что я каким-то образом раскопала о сенаторе то, что раньше знал только он, и именно благодаря этой информации советнику так долго удавалось влиять на несговорчивого политика.

По моим венам потекло торжество.

— Не смей мне больше угрожать, Таир, — сказала я с нажимом. — Иначе я тебя… укушу. Укушу так, что даже президент от тебя отвернётся!

Затем — резко вырвалась из его рук и зашагала прочь, оставляя проклятого мужчину в полумраке обсерватории.

В коридоре, у двери, нас терпеливо ожидали с десяток человек. Охрана Ревокарта косо поглядывала на моих людей, Тритоны хищно скалились в ответ. Как ни крути, а то была сходка полиции и воров в законе, только костюмы получше.

— Не волнуйтесь, — усмехнулась я. — Ничего с уважаемым советником не случилось. Да и могло ли — я ведь всего лишь слабая женщина… — и кивнула своим людям, чтобы те следовали за мной.

Моё возвращение было как нельзя кстати — Дакниш как раз танцевал с сестрой. Я застыла в углу и, отмахнувшись от возможной компании и предложений завести разговор, просто наблюдала. Мне нужно было восстановить душевное равновесие, прежде чем возвращаться к Дакнишу, которому в тот момент я ещё не настолько доверяла, чтобы появляться перед ним в столь эмоциональном состоянии.

Танцуя, брат и сестра Дорадо о чём-то тихо разговаривали. Дакниш смотрел на Марицу с улыбкой, а она, смеясь, слушала то, что он рассказывал. Казалось, они действительно родные, и я не могла поверить, что Дакниш готовит против девушки заговор, который разрушит всю её жизнь.

В груди стало тесно и больно. Мы поступаем с ней немногим лучше, чем когда-то поступили со мной.

После окончания танца Дакниш Дорадо отдал сестру вернувшемуся жениху и подошёл ко мне. Я видела: он был настроен на выяснение некоторых обстоятельств.

— Ревокарт твой любовник?

— Нет.

— Был им?

— Нет.

— Хочет быть?

— Небеса, определённо нет!

Дакниш задумался, он не был готов к таким ответам.

— Это ведь не политика, — сказал он убеждённо. — Не вопрос дележа сфер влияния. Личное! — зашипел мужчина.

— Личное, — подтвердила я, не спуская глаз с Ревокарта, в тот момент как раз приглашающего невесту на танец. Он нежно прошёлся рукой по её спине, а она в ответ приветливо улыбнулась. Надеюсь, это лишь шоу, рассчитанное на меня, иначе…

Мне было не жаль, что в результате нашего с Дакнишем плана пострадает Марица. Увы, жаль было только себя. Сволочь-судьба, она сделала меня дочерью Рема Тебриса.

«А каким было бы наше знакомство, — пришла неожиданная мысль, — если бы я была простой девушкой, а он — обычным мужчиной?»

«Вы бы не встретились, — ответил внутренний голос. — Таир Ревокарт приехал в Древесны лишь затем, чтобы найти дочь убийцы брата».

«Чудные мысли посещают мою больную голову», — подумала я, неотрывно следя за своим опасным жестокий другом.