20

Её звали Таврия Веганзу, она являлась послом Восточной Амарии. Таврия была сильной женщиной, во многом благодаря ей Амария так долго оставалась автономной. Посол, как ни странно, выросла не на территории, которой управляла, а в Эпирах, но переехала на восток в возрасте двенадцати лет, чтобы начать там обучение.

Восточная Амария была единственной частью страны, где девочкам разрешалось выходить замуж даже во время обучения. Да и права женщин в целом были на более высоком уровне. Видимо, потому-то амарийцы не горели желанием войти в состав Конгрес-Магер, предпочитая враждебную нам Пангею.

Пангея считала нас варварами, унижающими права женщин. Но мы оказались варварами с хорошей военной системой, и сумели их победить. А победителей, как известно, не судят, как не судили нас другие страны, когда после выигранной Белой Войны в Конгрес-Магерах случился переворот и к власти пришёл президент.

Переворот… Какое громкое слово, по сути, не влияющее ни на что. У нас был король — появился президент, у нас была религия Ли Бергота — на её место пришли законы и права. Мы запрещали девушкам учиться — теперь разрешили, но при условии, что они не выходят замуж. Дети из бедных семей не могли претендовать на достойные военный посты — теперь могут, но они по-прежнему не находят денег, чтобы поступать в военные академии или любые другие учебные заведения высшего класса. В чём разница?

Я тоже считала Конгрес-Магеры — страной с самыми нелогичными порядками. В чём смысл — ко мне прислушивались, ведь я образована и умна, но я стала такой лишь потому, что в своё время отказалась от семейного счастья. Так ли необходим этот выбор? Не мне, другим женщинам!

Во мне текла кровь страны, которую я презирала. За насильственное насаждение мыслей, за вооружённые конфликты на чужих — не своих! — территориях. За агрессию! Но в то же время я стала частью этот системы! Возможно, я даже была готова защищать эту систему.

У меня было влияние, но я не использовала его во благо. Моя голова была забита отравленным желанием мести, это чувство заслоняло собой всё! Я это понимала, но не хотела ничего менять.

Чёртов мир, как ты несправедлив! И он, Таир Ревокарт, являлся главным винтиком этот системы! Президент, несмотря на внешнюю бодрость, был мужчиной в летах, и на первый план понемногу выходил Ревокарт. Я боялась даже думать, что будет, когда президент умрёт — неважно, своей смертью или «помогут». Я просыпалась среди ночи от кошмаров, в которых советник занимал пост президента.

Должна признать, несмотря на многие удачные сделки, в последнее время Ревокарт начал наседать. Он натравил на моих людей жуков из ГУКМа, пристально следил за действиями Тритонов. Наши адвокаты не спали ночами, отвоёвывая права группировки и улаживая неприятности. Казалось, советник понемногу начал выходить из берегов. Правила, которым он так неукоснительно следовал раньше, уже не были для него сдерживающим фактором. Ревокарт давил, вынуждая нас быть втройне более осторожными.

То были мои проблемы — не Ричарда. Разделение труда стало логичным и безболезненным. Со временем я поняла, что отец нуждался во мне и моей помощи. Он был старше, ему требовался отдых, и он уже не мог не спать ночами, решая неотложные дела. Я предложила, чтобы все ночные происшествия — за редкими исключениями — перенаправлялись мне, а он пусть спит хотя бы по ночам. Отец согласился, и это стало первым шагом.

Но официально Ричард оставался первым. Он и на практике был первым, я советовалась с ним по многим вопросам. На некоторые сделки требовалась верификация, и без его подтверждения я не смела предпринимать никаких шагов. Но и Ричард не решал важных дел без моего ведома. Мы доверяли друг другу, как могут доверять лишь мудрая дочь и опытный отец.

Я отдавала приказы, от которых даже у самых прожжённых Тритонов иногда по спине бежал холодок. Художница во мне окончательно и бесповоротно умерла, её голос не звучал у меня в голове уже многие годы.

— Устрой мне встречу с Таврией Веганзу.

Дакниш замер. Он отложил вилку в сторону. Мы находились в моей гостиной, обедая и ожидая, когда прибудет Исаак с месячным отчётом.

— Это сложно.

— Но для тебя — возможно. Ведь ты прибудешь вместе с ней?

— Да, я уезжаю послезавтра, чтобы официально находиться в составе посольства.

— Ты этого хочешь?

— Амин так пожелал.

— Желание твоего отца — закон, но чего желаешь ты, Дакниш?

Мой помощник наклонился ко мне. Его глаза искрились тем огнём, который возникает, когда речь заходит о чём-то действительно важном!

— Я глотку вырву за подобную возможность, — сказал он, усмехаясь, — Амария была, есть и будет независимой, я готов бороться за эту идею до конца.

— Я могу тебе в этом помочь, — сказала я, не разрывая зрительного контакта.

— Знаю, — он криво усмехнулся. — Ты сделаешь что угодно, лишь бы помешать Ревокарту достичь цели. Мне повезло, что наши с тобой стремления не противоречат друг другу.

— Ну так что, устроишь встречу?

— Да. Но тогда я представлю тебя как свою любовницу, — сказал он, с удовлетворением наблюдая, как меняется моё лицо.

— Не понимаю.

— Законы, дорогая Клара, — усмехнулся Дакниш, возвращаясь к еде. — В Амарии к любовницам другое отношение. Они имеют право голоса. Если я тебя так представлю, то смогу провести к ней как свою женщину, и ни у кого не возникнет никаких вопросов.

— Твою женщину?

— Именно так, — подтвердил мужчина спокойно, делая глоток кофе.

— Ревокарт там будет?

— Он — советник президента, имеет право. А ты, как бы высоко о себе не мнила, — жена вора.

Я опешила.

— Что?.. — не знаю, чего в моём тоне было больше — удивления или злости. — Вора, который выкупил половину Эпир! Вора, который владеет тринадцатью процентами шахт страны!

Дакниш внимательно за мной наблюдал. Моя реакция его в каком-то смысле забавляла.

— Нет нужны убеждать меня в этом. Я знаю, что ты птица высокого полёта. Я помню, кто ты, потому что нахожусь рядом с тобой последние несколько лет. Твой ум меня восхищает, а красота — поражает.

— Поменьше сарказма!

— Никакого сарказма, Клара, одна лишь правда! Но для Веганзу ты — жена вора, у неё на этот счёт очень классические, старомодные взгляды.

— У неё — возможно, — сказала я, вытирая губы салфеткой, — а вот ты убери с лица это довольное выражение и начни, наконец, выполнять обещания.

Он выполнил! Встреча Дакниша Дорадо и Клары Дегенерис с Таврией Веганзу была окончательно запланирована и записана в дневниках сразу трёх секретарей: моего, помощника Веганзу и… Таира Ревокарта.

***

Я наблюдала из окна своего авто, как кортеж Восточной Амарии въезжает в Эпиры. Главные городские ворота открылись, заиграла триумфальная музыка, и машины с бело-оранжевыми флагами медленно покатились по вымощенной гладкими камнями дороге.

На улице была прекрасная погода, и люди напитывались последним солнцем в году. Они громко кричали, размахивая маленькими флажками автономной республики. Жители столицы в большинстве своём имели неплохой достаток, а потому часто ездили в Амарию на отдых. Они любили эту часть страны.

У одной из машин был откидной верх, и зрители, коих вдоль дороги собралось немало, обратили свой взор именно туда. Они увидели четверых людей — двух охранников, пышную женщину в шляпе с пером, а также красивого мужчину со строгим профилем.

Дакниш Лагорас Дорадо чопорно восседал рядом с Таврией, всем своим видом демонстрируя уверенность и принадлежность к касте избранных. Для меня это стало неожиданностью. Я догадывалась, что он имеет определённые права в Амарии, но находиться так близко от Веганзу? Вот это действительно сюрприз!

— Трогай, — велела я водителю.

У меня оставалось около шести часов, чтобы привести себя в порядок перед приёмом. Хотелось выглядеть по-настоящему ослепительно, ведь через несколько часов я увижу Таира Ревокарта.

Как и было уговорено, Дакниш встречал меня у посольства. Он окинул меня оценивающим взглядом и довольно хмыкнул:

— Красивая…

Вместо привычного «я знаю», я ответила по-другому:

— Спасибо.

Небеса, что со мной!

Он взял меня под руку, и вы вошли внутрь.

Сразу бросалось в глаза, что моё платье гармонировало по цвету с чёрными кружевными занавесками на окнах. Мне это нравилось, мне казалось, ткань моего платья заполонила всю комнату.

Я окинула взглядом бальный зал. Люди танцевали, пили вино и веселились. Пробежавшись глазами по помещению и не найдя Таира Ревокарта, я обратилась к Дакнишу:

— К делу! Познакомь меня с ней.

— Не так быстро. Давай хотя бы попытаемся соблюсти приличия. Потанцуй со мной один танец, и тогда я вас познакомлю.

Он взял меня за руку и повёл к паркету. Притянул к себе, резко сокращая дистанцию.

— Клара, ты ведь училась в Мирнах, не так ли…

— Почему ты так думаешь? — спросила я удивлённо.

— Ты говорила, что училась в художественной академии.

— Но не говорила, что в Мирнах.

Дакниш выглядел задумчивым.

— Ты часто рисуешь…

— Часто рисую? Когда же это?

— На скатерти, на салфетках. Ты этого не замечаешь…

— Ты прав, Дакниш, не замечаю. Но мне бы не хотелось об этом говорить.

— Твой сын тоже рисует… и хочет стать плотогоном.

Нечто в выражении его лица меня удивило. Я не могла объяснить, что именно, но я слишком доверяла своим инстинктам, а они сейчас просто требовали: будь внимательна.

— Дакниш, зачем ты мне это говоришь?

Он наклонился к моему уху.

— Не дай ему стать таким, как мы, — прошептал этот жестокий мужчина. — Если у тебя будет такая возможность, не дай ему стать частью Тритонов.

— Я не планирую…

— Это жизнь, она строит свои планы. Если не принимать жёстких мер, всё пойдёт по накатанной, и Астор вольётся во всё это дерьмо, в наш мир.

Я задумчиво кружилась в танце, с мужчиной, которому, несмотря ни на что, доверяла.

— Ты сожалеешь о том, как поступил с Марицей? — спросила я внезапно.

— Каждый день, Клара, каждый день, — он посмотрел мне в глаза. — Но, имей я такую возможность, я бы поступил так же. Нельзя допустить, чтобы Конгрес-Магеры окончательно завладели Восточной Амарией. Кроме того, хоть в это сложно поверить, сейчас Марица намного более счастлива, чем была бы, выйдя замуж.

Мы продолжали кружиться в танце.

— Почему ты так дорожишь этой землёй?

— Потому что там меня ждём дом, в котором я состарюсь.

То был хороший ответ, честный. И когда музыка закончилась, я этого не услышала — раздумывала над словами своего помощника. Ему пришлось слегка тронуть меня за плечо. У меня были открытые плечи, так что прикосновение вызвало дрожь во всем теле. Такой реакции у меня не вызывал даже мой тогдашний любовник.

— Пошли, Клара, Таврия нас уже ждёт, — Дакниш мастерски сделал вид, что не заметил, как я вздрогнула.

Он взял меня за руку, и мы направились к женщине, сидевшей за центральным столом.

Мы приблизились к ней. Я — стояла, Таврия сидела. Дакниш наклонился к женщине и сказал ей несколько слов. Тогда посол окинула меня быстрым метким взглядом и поднялась.

— Приятно с вами познакомиться, Клара Дегенерис.

Удивление удалось скрыть с трудом. Я не ожидала, что она знает моё имя.

— И мне, посол! Вы очень известная личность в Конгрес-Магерах.

— Как и вы, Клара, поверьте, как и вы.

Взгляд у неё был… как у охотничьей собаки. Мне доводилось слышать это сравнение, но впервые я поняла, как точно и к месту оно может звучать.

— Присаживайтесь.

Я примостилась рядом с Таврией, усилием воли отгоняя мысль о том, какая это честь — находиться рядом с ней. Амарийцы, несмотря не либеральные законы, могут быть большими снобами, и по их меркам я не просто чужая — враг!

И опять я окинула взглядом людей — танцующих, веселящихся, утопающих в музыке, — отыскивая среди них ненавистное лицо. Но его нигде не было, что вызывало у меня лёгкое опасение. Что может быть важнее встречи с Таврией Веганзу? Мне донесли, что именно Ревокарт настаивал на приезде послов в Эпиры. Советник лично занимался обеспечением их безопасности, его жуки отвечали за порядки. Где он?!

— Вы очень ловко обставили разрыв помолвки между Ревокартом и Марицей Дорадо.

— Что?! — я мигом отвлеклась от размышлений.

Женщина усмехнулась, окидывая меня понимающим взглядом.

— Да, Дакниш мне всё рассказал. Но согласитесь, не такой уж это большой секрет для умеющих сопоставлять факты.

— Это было очень давно, я уже не помню подробностей той истории.

— Думаю, вы преувеличиваете, но это ваше право. Клара, как вам идея поговорить наедине?

— Считаю, это отличная мысль, — ответила я осторожно, понимая, что на приёме мы у всех на виду. Каждое наше телодвижение будет расшифровано и упаковано в папку, которую положат на стол советнику.

— Тогда давайте сегодня насладимся музыкой, а о делах поговорим завтра. Я приглашаю вас в свой дом, — Таврия вытащила из ридикюля визитку и вручила её мне. — Не волнуйтесь, там мы будем в безопасности. Жду вас завтра в семь.

Я внимательно прочитала, что было написано на визитке.

— В таком случае, приятно было познакомиться, Таврия, и до встречи.

Несмотря на то, что события разворачивались даже лучше, чем я могла предположить, меня не покидало ощущение, будто передо мной разыгрывают шоу, и я не понимала, кому и зачем это нужно.

Дакниш тем временем взял меня под руку и повёл к выходу. Он всё правильно делал, интуитивно улавливая моё настроение. Больше не было смысла оставаться на приёме — всё, что нужно, я получила. И лишь сев в машину (Дакниш в тот день оказался за рулём, охрана была в другом авто), я позволила себе выплеснуть настоящие эмоции. Меня переполняли гнев и, увы, обида, которая лишь подпитывала этот гнев.

— Какого черта!?

— Клара, выслушай меня.

— Ты что себе позволяешь? Может, в Амарии ты и князёк, но здесь — нет!

— Так было нужно! Таврия до последнего не хотела сообщать, состоится ли ваша встреча. Она могла тебя невзлюбить или просто отвернуться.

— Мы не маленькие дети! Что значит, «невзлюбить»?! — злилась я.

— То и значит! — амариец пытался держать себя в руках и не повышать голос. — Да, она о тебе наслышана, но твою репутацию каждый воспринимает по-своему, и от вашего знакомства можно было ожидать чего угодно.

Заурчал мотор. Мы выехали на недавно проложенную трассу — гладкую, чёрную, пустынную.

— А теперь рассказывай!

— Сейчас?

— Ты издеваешься? Да, Дакниш, сейчас!

Его руки сжались на руле.

— В Восточной Амарии назревает переворот.

— И?! У вас каждый день назревает переворот! Вы — головная боль Конгрес-Магер уже много лет!

— Мы хотим присоединиться к Пангее!

— На каких основаниях? — удивилась я. — После Белой Войны Пангея потеряла все права. Эта страна ослаблена, она ещё долго будет дышать на ладан, несмотря на успехи последних лет. А юридически, по закону и без вооружённого конфликта подобное провернуть невозможно.

— Возможно. Мы — автономия!

— Да к одному месту ваша автономия! Президент, когда узнает, спустит на вас всю армию! Он вырежет всё живое на вашей территории! — я начинала кричать.

— Поэтому-то мы планируем покушение на президента!

Я прижалась к спинке сидения и закрыла глаза. Дакниш, которого я уважала и считала мудрым человеком, говорил вещи, достойные алкаша-сапожника: глупые, наивные, нелогичные!

— Ну о чём ты говоришь? — я вздохнула. — Догадываешься, кто станет наследником его трона?

— Поста, — поправил Дакиш, не отрывая взгляда от дороги. Ночь была светлая, с пятном сытой луны прямо над нашими головами.

— Трона! Называй вещи своими именами! Таир Ревокарт может стать претендентом!

— Поэтому они оба должны умереть, чтобы к власти мог прийти наш человек!

— У вас есть такой человек? — невольно во мне проснулось любопытство.

— У меня пока нет доступа к данной информации. Но тебе ничего не стоит спросить об этом Таврию напрямую. Она такая, что может и ответить, если тебе удастся пройти проверку.

— Проверку?! — я хмыкнула.

Сил на дерзкий ответ почти не осталось. Я начала массировать глаза, забыв, что нанесла тушь на ресницы. Придётся на выходе опять опустить вуаль.

— Клара, — осторожно сказал Дакниш. — Ты сама желала этой встречи, помнишь? Я тебя ни к чему не принуждал. Что тебя раздражает? То, что ты нужна нам не меньше, чем мы тебе? Извини, но таковы правила.

— Ну и как я могу быть вам полезна?

— Об этом тебе стоит спросить у госпожи Веганзу.

— Спрошу…

И я спросила. Но лучше бы я никогда в жизни не встречала эту женщину. Она стала началом моего падения!