21

Ночевать я поехала к отцу, ощутив потребность поговорить с родным человеком. На душе было тревожно, а на улице — темно…

Пребывая на полпути к родительскому дому, я пыталась понять, какие чувства вызывает во мне тот факт, что амарийцы хотят убить Таира Ревокарта. Неужели мне выпала возможность покончить с прошлым?

Наши с советником стычки давно обрели новые высоты, превратившись в полноценную войну. Люди Ревокарта пробирались к нам в ведомства, караулили дочерние компании, устраивали рейды по нашим складам. Я перестала доверять своему окружению, так как любой мог быть завербован.

Но и хорошие новости не обошли меня стороной: за последние два года численность Тритонов выросла на двадцать процентов. Они были повсюду: Тритонами становились директора заводов и фабрик, наши люди затёсывались в ряды политиков, журналистов, следователей, даже жуков из ГУКМа. Уличный вор и директор компании «Конгрес-Восток» не имели между собой ничего общего, помимо того факта, что оба были Тритонами.

В прошлом году Таир Ревокарт узнал, что его первый помощник — Поклитару Жаа — два года поставлял информацию Тритонам. Для советника это был тяжёлый удар, ведь они с Поклитару дружили с детства, выросли в соседних имениях и вместе начали работать в ГУКМе.

Сотрудничество с Жаа дорого обошлось Тритонам, но мы были согласны заплатить эту цену. Я была согласна, ведь понимала: продать лучшего друга — удовольствие не из дешёвых.

Но несмотря на всё мои успехи, часто переходящие за грань здравого смыла, ещё ни разу Таир Ревокарт не отдавал прямого приказа убить меня. Почему-то он этой черты никогда не пересекал…

А я собиралась…

Тем временем машина остановилась у дома моего отца, прерывая поток тревожных мыслей.

В тот вечер Ричард встречал меня более радостно, чем обычно. По его лицу всегда сложно читать эмоции, но со временем я научилась смотреть сквозь маску бесстрастного руководителя Тритонов и видеть настоящего Рема Тебриса.

— Ты знаешь, что сегодня за день, Клара? — спросил он с порога. Взгляд у него был пытливый, с искоркой.

Я задумалась. По периметру прогуливались бесстрастные охранники, ночью смахивающие на привидения. К счастью, достаточно далеко, чтобы нас не услышали.

— Кажется, сегодня среда. Но почему-то у меня ощущение, что это не тот ответ, которого ты ждёшь.

— Стыдно, Клара, забывать такие вещи, — пожурил он меня шутливо. — Сегодня день рождения твоей матери. Ну да ладно, заходи в дом, у меня стол накрыт.

Ричард схватил меня под руку и бодро потащил внутрь. Провёл в каминную, усадил за стол, полный яств, и сразу же откупорил вино. Он напоминал великана, пытающегося не разбить хрупкую кукольную посуду.

Не к месту я отметила: его руки всегда были шершавыми, несмотря на то, что физической работой он занимался крайне редко, разве что боксировал себе в удовольствие время от времени.

Симпатичная молодая служанка прервала мои размышления — она принесла последнее блюдо и молча удалилась. Мы остались вдвоём и начали прислушиваться к мелодии огня в камине.

— Ты часто празднуешь день рождения мамы?

— Каждый год, дочка!

— Не знала…

— Да, так получилось. Как-то ты постоянно в этот день была занята, а я не хотел… навязываться.

— Отец, ты никогда не навязываешься, — заверила я серьёзно. — Мне всегда приятно тебя видеть и слышать.

Он усмехнулся уголками губ — улыбка, которая проявилась случайно и лишь на несколько мгновений.

Несмотря на показную бодрость, в тот вечер Ричард казался усталым и грустным. Сухие морщины на лбу будто вросли в череп, казались глубже, рельефнее.

Почему-то мне стало неловко. Я строила планы, сомневалась и злилась, в то время как мой отец накрывал стол в честь дня рождения женщины, которую не имел права видеть и которая считала его мёртвым.

Он так любил свою жену, что ради неё отказался от собственного счастья. А ведь мог, рискуя всем, перевезти нас в Эпиры много лет назад и надеяться, что Ревокарт не узнает. Но он не стал рисковать, подарив нам с мамой небогатую, но спокойную жизнь, хоть и на время.

— Папа, — я накрыла его руку своей и, поддавшись порыву, сказала: — Я тебя очень люблю.

Мой шёпот в полутьме комнаты прозвучал неожиданно громко. Отец после этих слов как будто сдулся, растеряв остатки боевого духа.

— Плохо мне без неё, Клара.

— Могу представить…

— Увы, подозреваю, что не можешь, — Ричард долил себе вина. — Любовь — такое чувство… Ты нуждаешься в человеке, несмотря на все его недостатки. Несмотря на ошибки… — мужчина задумчиво поболтал в бокале вино. — До сих пор помню, как увидел её впервые. Она была такая… улыбалась, смеялась, но почему-то создавала впечатление, что быть рядом с ней может только самый достойный.

Я поняла: Ричард выпил больше, чем могло показаться на первый взгляд. Красноречие никогда не входило в перечень его достоинств, но алкоголь сделал своё дело.

— И ты стал тем самым достойным, — заверила я, глядя ему в глаза.

— Я вас не защитил! Я исчез, заставив твою мать противостоять реальности. Выйти замуж за какого-то ключника!

— Он не…

— Её, женщину, достойную всего самого лучшего!

— Ты защищал нас!

Ричард рассмеялся.

— Защитил, как же … Астор Ревокарт был опасным человеком! — сказал мужчина внезапно. — Жестоким.

Я затихла, не перебивая. Ричард не любил говорить о прошлом, а любопытство ещё никто не отменял, поэтому я решила воспользоваться моментом.

— Он не руководил Железным Легионом, лишь отдавал приказы градам, а мы, в свою очередь, принимали все важные решения, часто — в обход его капризов. И пил он очень много! После каждого боя напивался в драбадан, не способный осознать реальность, в которой даже наследник Ревокартов может умереть, если примет неправильное решение или окажется недостаточно ловким на поле боя. А рисковать-то приходилось! — Ричард недобро усмехнулся. — Это один из тех случаев, когда благородная кровь не идёт на пользу. Он вступал в бой в форме наместника, и на него нападали с удвоенной активностью. Он это видел, понимал, но снять форму даже не думал. Клара, — мой отец приложил указательный палец к губам, — единственное, чего боятся так называемые благородные люди больше, чем смерти, — быть опозоренными.

— А что Таир Ревокарт?

— А что Таир? — фыркнул Ричард. — Он тогда был обычным подростком… Семья Ревокартов приезжала к старшему сыну в военные лагеря во время коротких передышек между боями, каждый раз в другое место, ведь мы продвигались вглубь Пангеи, постоянно меняя дислокацию. В новенькой одежде, наряженные… Люди их породы смотрелись в наших лагерях, как павлины среди ужей. Конечно же, все они очень гордились своим сыном. Бард Ревокарт, отец Таира, и сам был прославленным военным, он хотел видеть, как проходят тренировки, какие маршруты строит его старший сын и как тренирует подчинённых. В дни приезда родственников Астор блестел, как медная монета, — трезвый, прилизанный, продумывающий каждую фразу. Он очень хотел, чтобы отец не узнал, в каком плачевном состоянии находится его наследник.

— А младший? Таир?

Ричард хитро усмехнулся.

— Как же тебя интересует этот человек… Уверен, у тебя даже пульс подскочил, так ты хочешь узнать о Ревокарте-младшем.

— Отец!

— Хорошо-хорошо, шутки в сторону. В те времена мне не было никакого дела до малого вельможи, бегающего среди солдат. По правде говоря, я даже не думал, что из младшего что-то путное получится, учитывая то, что я знал о старшем. Конечно, я видел, что Таир восхищается братом, точнее, тем образом, который он сам себе создал, но тогда это не имело никакого значения.

— Понимаю.

— Уверена? — Ричард бросил в меня колкий взгляд. То ли насмешка, то ли нечто другое.

— Уверена. Что было дальше?

— Вот что я тебе скажу: я ожидал опасности от кого угодно — от Барда Ревокарта, от короля, который и сам, как ты знаешь, вскоре отошёл в мир иной, от людей в сенате, чьи сыновья были в составе Железного Легиона, — но то, что проблемы начнёт создавать младший Ревокарт… этого я не мог даже предположить! Все обо мне забыли, кроме него! Таир Ревокарт после гибели Железного Легиона очень быстро начал карабкаться вверх по карьерной лестнице, положение их семьи лишь ускорило процесс, ну а потом он нашёл тебя… спустя столько лет.

— Хотел использовать как наживку, — индифферентно констатировала я.

— Да. Ожидал, что я объявлюсь, и он сможет меня убить. Таир с самого начала не верил в мою смерть. Есть у Ревокартов какая-то чуйка на опасность. Даже Астор, когда я собирался на него напасть, почувствовал неладное.

— Расскажи мне.

— Эту часть истории ты уже знаешь, Клара.

— Я не против услышать ещё раз. К тому же в прошлые разы ты опускал многие детали, которые, возможно, всплывут сегодня, пока ты пьян.

Ричард усмехнулся и, тяжело вздохнув, одним глотком допил вино.

— На это надежды мало — я почти не пьянею… Он отдал приказ идти в атаку. Хотел блеснуть перед королём и переправиться на сторону западной, наиболее защищённой, области Пангеи, через реку Калкоти, на кораблях. Я понимал: это плохое решение — река окружена высокими берегами, и мы были у противника как на ладони. На нас могли напасть из укрытия и потопить все корабли… собственно, так и получилось. Грады пытались объяснить Астору, что его план обречён на провал, но он никого не слушал, ведь он Ревокарт, сам всё знает. А когда наши корабли начали громить и за несколько минут они пошли ко дну, наместник понял: это конец всего — Железного Легиона, его карьеры, репутации. Вот и решил переложить вину на своих градов, мол, мы отдали такой приказ без его ведома. Поскольку (это все знали) я имел больше всего влияния, основной удар пришёлся по мне. Я — единственный, кто выжил. Жаль, учитывая, что остальные грады были очень достойными и мудрыми людьми. Они были из тех, кто способен откинуть собственные амбиции ради победы Конгрес-Магер. Много ты знаешь таких людей, Клара?

— Немного…

— То-то же…

Я проматывала в голове бережно хранимое воспоминание: как увидела Таира Ревокарта впервые. То был единственный момент, когда я воспринимала его не как говерна Древесной Академии, не как Таира Ревокарта, не как зазнавшегося военного, а как мужчину, который — теперь я могу это признать — пробудил во мне плотский интерес.

А он, увидев меня, уже тогда знал, кто я, — дочь человека, обвинённого в убийстве его старшего брата.

— Но сдаваться просто так я не желал, — продолжил Ричард. — Ревокарт убил остальных градов и отдал приказ уничтожить и меня. Но иногда уважение подчинённых важнее приказов… Меня предупредили. И… я прикончил его, Клара. Пробрался в шатёр и хладнокровно убил этого пьяного выродка. Увы, сделано это было после того, как он отправил сенату ложные отчёты.

— Отец…

— Никогда я не получал от убийства человека большего удовольствия! — голос отца дрожал от гнева. — Его тупые, паяные глаза наполнились ужасом, когда он меня увидел. Астор понял, что никто его не спасёт. Даже тот, в ком течёт кровь Ревокартов, может умереть от руки обычного вояки. Он не был ни сильнее, ни выносливее — избалованный юнец, убить которого оказалось проще простого. Клара, он всё у меня забрал! Я прибыл в Эпиры с поля боя, как побитая дворняга — не имея в кармане ни гроша! Из-за него!

— И сумел выжить… — прошептала я, восхищённая силой духа собственного отца. — Подняться с самых низов и стать тем, кем ты стал!

Огонь отплясывал на наших лицах. Мои глаза блестели, желание мести в такие моменты лишь возрастало.

На столе по-прежнему стояло много тарелок — рыба, мясо, запеканки и салаты. Мы к еде едва притронулись, зато налегали на вино.

Какое-то время в комнате господствовала тишина. Каждый думал о своём.

— Я должен тебе кое в чём признаться…

— В чём именно, отец?

— Твой брат приходил ко мне.

— Ян? — удивилась я. — Когда? Зачем?!

— Давно, годы назад. Он тебя искал и непостижимым образом узнал, что я стал твоим мужем.

— Как эму это удалось? Я не афишировала своего настоящего имени.

— Насколько я понимаю, он искал тебя несколько лет. И, видимо, нашёл. Ты знала, что он стал офицером?

Знала. Время от времени я читала отчёты о своей семье, и в них упоминалось, что Ян делает успешную военную карьеру. Я не могла понять, радует это меня или огорчает. Скорее, второе…

— Догадывалась, — прозвучал мой уклончивый ответ.

— У меня есть подозрение, что его продвигает Ревокарт.

— Небеса, зачем? Я не испытываю к Яну никаких родственных чувств!

— Так ли это, дочка?

Отец посмотрел на меня задумчиво.

— Иногда мы не понимаем, как сильно любим человека, пока не потеряем его. А Ян… что бы ты ни думала, он очень о тебе беспокоится, — Ричард усмехнулся, вспомнив нечто весёлое. — Представляешь, он мне угрожал пистолетом. Встретил у дома и требовал тебя вернуть.

— Обычный офицер угрожал Тритону? — я тоже засмеялась. — Это что-то новенькое.

— И не говори.

Мы с Ричардом, не сговариваясь, чокнулись. Звон бокалов мелодично пронёсся по комнате и, казалось, затих где-то под столом.

— Ян похож на свою мать, — произнёс Ричард, не глядя на меня.

— Он тебе не родной, — зачем-то напомнила я.

— Знаю. Но он её сын. Я испытываю к нему симпатию, и мне не нравится то, что он знаком с Ревокартом.

— Признаюсь, я тоже от этого не в восторге.

— Ну, в этом я не сомневался.

Младший брат вызывал у меня смешанные чувства. Он был любимчиком Мафодия, а я, как неродная дочь, всегда оставалась на вторых ролях. Мне это не мешало, в семье я была как будто сторонним наблюдателем, сознательно не претендуя на большее.

Правда в том, что по характеру Ян был таким же, но его заставляли меняться. Мафодий толкал единственного наследника участвовать в соревнованиях, драться на дуэлях, находить влиятельных друзей, защищать семейную честь, хоть иногда мне казалось, что в душе Ян ещё более равнодушен к миру, чем я.

По-настоящему его интересовало немногое, и одним из этого немногого, как ни странно, было моё внимание. В детстве Як часто заходил ко мне в комнату, пытался заговорить, поделиться впечатлениями, спросить совета, однако я всегда вежливо, но твёрдо отказывала ему в этом праве. Своего брата я терпела — не любила.

И вот, спустя столько лет, он всё ещё пытался меня «спасти», думал, я нуждаюсь в его помощи. Почему? Ведь очевидно же, что крепкой связи между нами никогда не было.

— Астор — сын Таира Ревокарта! — громко провозгласил Ричард.

Как нажатие спускового крючка! Как полёт шальной пули, попадающей в мягкую цель и впивающейся в пружинистые мышцы — таков был эффект от его слов!

— Не смей говорить это вслух! — разозлилась я.

— Клара, — Ричард медленно выдохнул. — Ты не желаешь смотреть правде в глаза. Вся твоя жизнь зациклена на этом мужчине. Ты стала матерью его ребёнка, а ведь могла избавиться от нежеланной беременности, я бы тебя только поддержал.

— Ты же знаешь, было слишком поздно!

— Был шанс!

— Я не желаю об этом говорить!

— Вижу! Тогда не желала, сейчас не желаешь. Но придёт время, и тебе придётся сказать правду. В первую очередь себе самой!

— Отец! — я повысила голос.

— Что ты сыну скажешь, когда он вырастет?! А Ревокарту, который, я уверен, рано или поздно узнает! Ты даже назвала собственного ребёнка именем старшего Ревокарта. Зачем, Клара?

— Отец, прекрати!

Пауза. Серые глаза внимательно меня изучали.

— Я слишком долго не вмешивался, — сказал Ричард, в который раз резко меняя тему. — Я молча наблюдал за твоими действиями, не встревая, пока ты бросала свою жизнь под откос.

— Я не…

— Ты убийца! Моя милая дочь, прибывшая в Эпиры с единственной целью — стать художницей, превратилась в человека, которого боится вся столица.

— Они уважают меня!

— Да, но боятся — больше!

— Что в этом плохого?

— Ничего… если не изучать мудрость Ли Бергота. Убийство — величайший удар по твоей карме и карме твоих наследников. Скольких убила ты, Клара?

Часть меня желала встать и уйти — прочь от разговора, подальше от дискомфорта. Но я заставила себя остаться на месте, притворяясь, что мышцы по-прежнему расслаблены.

Посмотрела отцу в глаза.

— Четырнадцать.

Ричард откупорил ещё одну бутылку.

— Мне доложили о тринадцати.

— Тринадцать — намного более красивая цифра, но нет, их было четырнадцать.

— Кто четырнадцатый?

— Разве это важно, отец?

— Надеюсь, он был достоин смерти?

— Я тоже на это надеюсь.

— Знаешь, Клара, я много думал о том, почему Ревокарт так одержим тобой.

— Да какая муха тебе укусила?! — разозлилась я. — Ты перескакиваешь с одной темы на другую!

— Подозреваю, ты так злишься, потому что тебе просто не нравятся эти темы. Ну что ж, придётся потерпеть. Я твой отец, и мне пора напомнить тебе об этом.

— Да всё я помню…

— Люди Ревокарта следуют за тобой по пятам. Стоит тебе совершить малейшую ошибку — он тут как тут. И даже шпионов он подсылает не ко мне, что было бы намного логичнее, ведь окончательные решения, некуда правды деть, принимаю я, — отец хмыкнул. — Но нет же, основная слежка ведётся исключительно за тобой.

— Ближе к сути, отец.

— Вы притягиваетесь друг к другу, как два магнита, — руками он изобразил сближение этих самых магнитов. — Я бы очень хотел знать, что ты к нему испытываешь на самом деле. Но, думаю, ты никогда в этом не признаешься ни мне, ни тем более себе.

— Это просто, — возразила я. — Я хочу его убить.

— Думаю, ты сама до конца не веришь, что это возможно. Ты хочешь играть с ним вечно, не вступая в какие-либо отношения, но и не позволяя ему отдалиться от себя. Впрочем, его всё устраивает, ему тоже нравится вертеться вокруг твоей оси, и даже женщин лёгкого поведения он выбирает, похожих на тебя.

— Женщин лёгкого поведения? Как поэтично!

В обиходе у Тритонов всегда было другое слово — шлюхи.

— Зачем опошлять? Ты слышала вторую часть предложения?

— Конечно, слышала. К чему ты клонишь?

— К тому, что вы — двое убийц, притягивающихся друг к другу.

— Ты слишком много выпил.

— Не отрицаю. Но какое это имеет отношение к тому, что я говорю? — усмехнулся Ричард.

— Прямое. Алкоголь притупляет чёткость мышления.

— Вздор! — засмеялся отец. — Знаешь, что по-настоящему интересно. Как он будет себя вести, когда наконец умудрится тебя поймать!

Я чувствовала, как резко возрастает градус моего раздражения.

— Почему ты думаешь, что это произойдёт? А если я его поймаю?

— Это мне тоже любопытно, но учитывая, что Ревокарту прочат пост президента, скорее, уж он — тебя.

— И ты так спокойно об этом говоришь?

— Можешь ненавидеть меня за то, что я тебе скажу, но он никогда не причинит тебе настоящего вреда, физического, на этот счёт я могу быть спокоен. Но поймать — ему по силам.

— Этому не бывать!

Ричард бросил в меня цепкий охотничий взгляд, как будто и не пил вовсе.

— Догадываюсь, почему ты так говоришь. Только позволь мне дать тебе один совет.

— Я слушаю, — выдавила из себя через силу.

— Не иди завтра на встречу с Таврией Веганзу.

— Почему? И откуда ты так быстро об этом узнал?

— Ревокарта на приёме не было, и все мои источники, не связанные между собой, сходятся во мнении, что он что-то замышляет. Я пока не знаю, что именно, но только в этом месяце он дважды ездил в Восточную Амарию. Он и сейчас там, и когда вернётся — неизвестно.

— При чём здесь посол?

— На первый взгляд — ни при чем. Я копаю и не нахожу связи. Но это нелогично! Советник так настаивал на приезде послов во главе с Веганзу в Эпиры, а сам уехал из столицы.

Отец был прав, он озвучил те мысли, которые не давали мне покоя.

— Может ли Дакниш быть замешан? — спросила я.

— У меня нет такой информации.

Я откинулась на спинку кресла и закрыла глаза. Жар от камина приятно согревал этой морозной декабрьской ночью, но тревожные мысли не давали покоя.

— Я подумаю, что можно сделать.

— У тебя мало времени, — предостерёг умудрённый опытом Тритон. — Отчёты лежат на столе в твоей комнате. Прочти их до того, как примешь решение.

— Так и сделаю, — и закрыла глаза. — Иногда мне так хочется отсюда уехать…

Ричард ответил не сразу.

— Пока я жив — у тебя есть такая возможность.

Он поднялся со своего кресла и подошёл к небольшому комоду. Достал оттуда увесистую серую папку и вручил её мне.

— Что это? — удивилась я.

— То, что твоим шпионам не удавалось найти много лет — доказательства вины Астора Ревокарта в разгроме Железного Легиона. Думала, я не знаю, что ты их ищешь?

Я смотрела на отца во все глаза. Понемногу удивление сменялось раздражением.

— Почему ты раньше не показал мне их? Мне сказали, улики уничтожены.

Ричард занял прежнее место в кресле и взял в руку бокал. Он пытался сделать вид, что не произошло ничего необычного.

— Сначала не было потребности. Если бы документы всплыли — я бы потерял влияние на Тритонов, ведь официально я не Ричард Дегенерис. А потом понял, что мой внук окажется в опасности, если меня раскроют, и после этого тем более не планировал использовать эти доказательства.

Отец, родной отец! Он был мужчиной, который обладал всеми благами материального мира. У него были власть, уважение и смазливые служанки, шастающие по дому и бросающие на него откровенные взгляды. Но я видела лишь усталого стареющего человека, потерявшего всё, что он когда-либо любил.

— У меня есть ты, Клара, — Ричард будто прочёл мои мысли. — И у меня есть Астор. Да, я с усилием выговариваю его имя, предпочитая сокращённое Тор, и вначале не понимал, зачем ты сделала то, что сделала. До сих пор не понимаю. Но теперь это неважно. Я люблю тебя и своего внука, и защищу вас любой ценой.

И он защитил… любой ценой…