37

Она не была самой красивой из виденных им женщин. Любовь к ней не родилась с первого взгляда. Но Таир Ревокарт знал наверняка: он любит Клару Тебрис. Любит жестоко и неправильно, когда главное — чтобы она была рядом, его чужая, ненавидящая, мудрая и талантливая женщина.

Ревокарт боялся к ней приблизиться, зная, что своим появлением разрушит окружавшую её атмосферу счастья и беззаботности. Наблюдая за ней, он с удивлением осознал, что никогда раньше не видел её смеющейся. Ему не хотелось, чтобы эта улыбка угасала, а именно это и произойдёт, когда Клара поймёт, что он её нашёл.

Но и не подойти он не мог — слишком велико искушение!

Она играла с сыном. На Кларе было свободное платье, усыпанное цветами, и шляпа с лентами, которую она постоянно придерживала на голове. В таком виде ему её видеть не приходилось. Была Клара Мафодия в серых платьицах, была Клара Дегенерис в кружевах, но о существовании этой Клары он даже не подозревал.

Светило безжалостное полуденное солнце. Высокая сухая трава доставала женщине почти до талии, а её сын утопал в зарослях по шею, но им обоим это совершенно не мешало. Клара поцеловала отбрыкивающегося Астора и снова повернулась к мольберту, чтобы завершить начатый три дня назад пейзаж. Тем временем Астор убежал вперёд — хотел поймать ящерицу.

— Только руками её не трогай! — закричала ему вслед мать и, усмехнувшись, сделала ещё один резкий мазок жёлтой краской. На её полотне было много ярких красок: голубое небо, синяя трава, сверкающее на горизонте море. Таир знал: Клара всегда мечтала жить у моря. Он вспомнил рассказ её брата о том, что Клара в самые юные годы даже грозилась включить пункт о поездках на море в свой брачный контракт.

Как выяснилось, Клара всё это время укрывалась на самой границе с Пангеей, в небольшом курортном городе Бархейн, откуда, при надобности, можно уехать в другую страну за два-три часа. В городе было две гостиницы, в одной из которых поселился Таир Ревокарт, а вторая принадлежала Кларе. Весь первый этаж она определила для себя и сына, а комнаты наверху сдавала туристам — так и выживали.

Таир знал: никакой материальной помощи она не получала, существовала лишь на те средства, которые могла заработать. Знал также, что она снова начала рисовать, и в первый день пребывания в городе даже купил несколько её картин в местной лавке.

Она рисовала то, что было мило её сердцу: утренние улицы, предметы повседневного быта, деревянные игрушки — тотемы. То были совершенно не те рисунки, что ему много лет назад после нескольких «случайных» намёков подарил Ян, брат Клары. Теперь её картины выглядели значительно менее прилежно. Они были нарисованы быстро, даже неопрятно, и становилось сразу понятно: художник не стремился создать нечто идеальное, он просто хотел мгновенно передать на холсте то, что в момент рисования предстало перед его глазами и привлекло внимание.

Вечером, только прибыв в город, Ревокарт закрылся в гостиничном номере с бутылкой алкоголя и несколько часов рассматривал разложенные по всему полу картины, отыскивая… нечто. От мысли, что Клара рядом — стоит рукой подать, — хотелось бросить всё, но присущая ему выдержка, к счастью, и в этот раз не подвела — Ревокарт остался в своём номере, пока его люди собирали нужную информацию.

Конечно, он прибыл не один! С президентом приехало около четырёх десятков людей, да таких, что с их помощью впору завоёвывать новые страны, а не охотиться за одной-единственной женщиной.

Охотиться! А ведь правда, он на неё охотился уже много лет, со дня их знакомства, а может, и раньше.

В одиночестве гостиничного номера, с бутылкой алкоголя в руке, Таир вспоминал день, когда увидел художницу впервые.

Какой она ему показалась? Маленькой шустрой шиншиллой, готовой дать дёру в любой момент. Но в глазах её плясало нечто такое, что в скором времени заставило его слегка изменить первоначальный план и обратиться к градоначальнику города Древесны с просьбой выслать семье Мафодиев приглашения на все мероприятия. Он хотел иметь возможность видеть её чаще. Ревокарт знал, что должен заполучить эту маленькую шиншиллу в свою постель с того самого дня, как увидел её в Древесной Академии. Он её хотел!

Таир до сих пор не понимал, почему личная встреча с этой девчонкой так сильно его задела. До поры до времени его больше интересовала её мать, но там, на приёме в Древесной Академии, взгляд сам по себе упал на дочь — эту гордую, влюблённую в искусство девочку. И понеслось…

Таир убедил себя, что, наверное, Рем Тебрис не сильно заинтересован в бывшей жене, иначе дал бы о себе знать. Значит, нужно попытаться надавить на дочь.

И он давил… Иногда Таиру казалось, что его интерес к ней идёт в разрез с его собственной волей. Ему не нравилось, как она мыслит, как не замечает очевидного — его к ней интереса. Как избегает его взгляда, как молчаливо негодует над некоторыми его фразами.

Таир помнил их встречу в книжном магазине — единственную, не спланированную заранее. Она держала в руках большой тёмно-коричневый фолиант и рассматривала его с таким видом, будто нет занятия более важного, чем то, которым была занята она. Первой мыслью Таира было уйти незаметно, но потом… Он приблизился к ней и начал вести себя нарочито самоуверенно, наблюдая, как копится в глазах дочери Тебриса раздражение. Помнится, ему захотелось схватить её в охапку, затащить в кладовку и делать там с ней всё, что душе угодно. Он бы посмотрел, долго ли ей удастся оставаться такой холодной и неприступной.

Она была дочерью врага, и на первых порах этот факт затмевал всё. Таира раздражали в ней даже никчёмные мелочи: как она двигается, как пялится на него своими спокойными глазами и как делает вид, что он, Таир, ей не интересен.

А ведь другим его интерес бы польстил! А эта — наивная дурочка — ничего не замечала. Возможно, на каком-то подсознательном уровне она почувствовала его к ней антипатию?

Таир вспоминал, как сильно ему хотелось поставить зарвавшуюся дочку убийцы на место после её отказа выйти за него замуж… И то, что он сделал дальше, Таир тоже помнил.

Но Кларе очень долго удавалось делать вид, будто ничто её не сломает. Даже после насилия над ней (первого, в карете) она просто продолжала ходить на свои уроки в художественной школе, будто и не ломал ей никто жизнь. Этим она, сама того не подозревая, лишь подогревала его интерес. Ну а когда её привезли в Древесную Академию, к нему… после той ночи она просто сбежала.

Лишь спустя время Таир понял, сколь мало в её жизни значат условности. Он ведь почему-то решил, что Париж Давыдов — ещё одна условность, игра, которую она затеяла, чтобы поразвлечься, не более. Свою ошибку он понял, только увидев глаза Клары после прозвучавшего выстрела. А когда приехал Ричард Дегенерис, всё усложнилось ещё больше. Тот забрал её, еле живую от горя, прямо из рук Таира.

В тот вечер Ревокарт много чего вспоминал, да так и уснул, в окружении картин любимой женщины. Ему предстояло прийти к ней и потребовать вернуться, и он не представлял, что будет делать, если она откажет.

Он наблюдал за ней весь следующий день: Клара решила нарисовать виднеющееся сквозь заросли высокой сухой травы озеро. Рано утром взяла краски, полотно и отправилась с сыном на природу, на то же место, где рисовала вчера. Насколько Таир мог судить, рисовала она теперь много.

Это был третий день пребывания Ревокарта в городе, и он по-прежнему просто наблюдал за Кларой, до конца не понимая, чего и зачем он ждёт. Его люди пытались получить более-менее чёткие указания: что делать в случае, если она надумает сбежать, как реагировать на агрессию с её стороны, — но Таир не знал. Он просто приказал им находиться рядом с ней, и сам делал то же самое, не приближаясь, боясь спугнуть женщину, ради которой проделал весь этот путь.

— Астор, если ты снова запачкаешь рубашку… — пригрозила Клара, но, заметив пятно синей краски на собственном платье, решила не договаривать эту фразу.

Сын на голос матери не отозвался. В высокой траве заметить его было сложно. Клара отложила кисточку в сторону и осмотрелась.

Ветер постоянно бросал волосы ей в лицо, и женщина то и дело убирала их назад.

— Астор! Не шути так, иначе больше не возьму с собой! Слышишь?! — пауза. — Если не отзовёшься, все каникулы проведёшь в гостинице!

Её сын, хоть и был любим, но воспитывался в чётких рамах. Он знал: когда мать зовёт, лучше бы объявиться.

— Астор!

Его нигде не было, и Клара уже начала беспокоиться.

— С ним всё хорошо, — прозвучал спокойный голос.

Она резко оглянулась, мгновенно узнав голос.

— Небеса…

Таир Ревокарт её нашёл.

Он стоял совсем рядом, будто возникнув из ниоткуда. В светлой рубашке, чёрных брюках и высоких сапогах, которые на фоне зарослей травы смотрелись куда более органично, чем на официальных приёмах. Взгляд у него был спокойный, но Клара не обольщалась — следит он за ней внимательно.

Она оглянулась и увидела вдалеке несколько фигур мужчин в камуфляжной одежде. Возможно, они находились там уже давно, просто она их не замечала. Жуки окружили Клару со всех сторон.

Первая мысль была — бежать, но она знала: это всего лишь порыв, который к добру уж точно не приведёт. Женщина осталась стоять на месте, в ушах у неё звучал шум собственного сердцебиения.

— Астор в порядке, он просто показывает дорогу заблудившемуся[МB68] туристу, — успокоил мужчина. — Клара… — Таир вытянул руки вперёд и начал медленно к ней приближаться. — Пожалуйста, не бойся меня.

Он подошёл впритык и начал жадно рассматривать лицо, не виденное полтора года.

— Не бойся, — прошептал он, пожирая её глазами. — Клара, я не причиню тебе вреда.

Она молчала.

— Даю тебе слово, что не сделаю ничего против твоей воли. Поверь, я пришёл с миром.

— Как… как ты меня нашёл?

— Я просто очень настойчиво искал, — таков был его ответ.

Солнце светило ярко, птицы пели громко, а трава колебалась в такт порывам ветра. Сентябрь месяц был красочным и сочным — идеальное время для преданий плотским утехам и признаний в вечной любви.

— Нашёл… — повторила Клара, не менее внимательно рассматривая Таира. Она понимала: вот он, наступил момент, которого она так боялась.

Они смотрели друг на друга, не зная, что говорить и как себя вести. Все желания и предсказания Таира заканчивались на этом моменте, когда он видит её, а она — его. Ему казалось, дальше правильные слова придут сами собой, но, увы, они не приходили.

— Ты постарел, Ревокарт, — сказала женщина дерзко.

— А ты стала ещё красивее, — он усмехнулся.

Ветер сбросил шляпу Клары на землю и резкими рывками попытался унести её прочь. Женщина даже не обратила на это внимания.

— Что дальше?

— Не знаю, — был его спокойный ответ.

— Будешь угрожать?

— Нет…

Он подошёл к ней ещё ближе, и ему не понравилось то, что она отступила на несколько шагов, пока не упёрлась спиной в одно-единственное на всё поле дерево, в тени которого и разместила утром мольберт.

— Клара, вернись ко мне.

Он прикоснулся к её подбородку и прошёлся подушечками пальцев по щеке. Напуганная и удивлённая, Клара даже не пыталась увернуться.

— Я никогда не была с тобой, чтобы возвращаться.

— Тогда будь со мной. Впервые.

— У меня есть выбор?

— Да.

— Я не могу.

Таир усмехнулся, как будто она сказала нечто приятное и одновременно смешное.

— Почему?

— Ты убил моего отца.

— Нет, Клара, Ричард жив и ждёт твоего возвращения.

Таир видел: она не верит. Тогда он достал из кармана чёрно-белую фотографию и показал ей:

— Вот он, сидит в своей комнате и читает очередную книгу. Он много читает, знаешь ли.

— Не может быть, — сказала она, беря в руки снимок и рассматривая его внимательно.

— Я не убил… не смог.

— Снова обман, Таир… Я его похоронила! — закричала Клара. — Я его оплакивала!

— Клара, с ним всё в порядке, поверь мне, — сказал он так мягко, как умел.

У неё на глазах выступили слёзы. Клара зажала рот рукой в попытке сдержать нахлынувшие эмоции. Она отвернулась от Таира, стараясь привести в порядок чувства.

Женщина оперлась рукой о дерево, и Таир не мог не заметить, что ловкий муравей воспользовался этим шансом и сразу начал ползти по коже женщины вверх, к предплечью, пока не был скинут на землю резким движением хозяйки руки.

Таир ждал, давая Кларе время осмыслить услышанное. Он смотрел на её голые загорелые руки, на то, как ветер треплет в разные стороны выгоревшие на солнце волосы. Он с жадностью впитывал в себя каждую деталь её нового образа, будто пытаясь срастись с ещё одной Кларой, встречать которую ему раньше не доводилось. Он слушал звуки шуршания травы, завывания ветра и её прерывистого дыхания.

— Небеса, он жив! — сказала она с облегчением.

Эта фраза дала ему понять, какой камень на душе она носила всё это время. Таир пожалел, что не обнародовал эту весть публично год назад, тогда ей бы не пришлось всё это время считать отца умершим.

Таир наблюдал, как Клара изо всех сил пытается взять себя в руки.

— Зачем ты приехал? — спросила женщина, бросая в него колкий взгляд из-за плеча. — Добровольно я к тебе не вернусь. Ты сделал свой выбор полтора года назад.

— Но ведь он жив, Клара, — мягко сказал Таир. — Твой отец жив и ждёт тебя.

Клара слышала знакомый голос, видела эту добрую улыбку и всё ждала, как после очередного «нет» Ревокарт станет прежним — жестоким человеком.

— Где Астор?

— Я уже говорил, наш сын в порядке.

— Я хочу видеть своего сына!

— Хорошо, — согласился Таир. — Он сам вернётся через несколько минут.

Ревокарт понимал: она ему не верит, и не мог её в этом винить. Ждал.

Астор действительно вернулся с заготовленной историей о том, как помог человеку найти путь домой. Но, увидев Таира, умолк на полуслове.

Глаза президента заискрились чем-то недобрым. Это была злость на Клару за то, что, сбежав, она также забрала с собой их сына. Но он сразу же взял себя в руки. Он не имеет права ничего у неё требовать.

— Здравствуй, Тор, — поздоровался Ревокарт. — Ты меня помнишь? Мы познакомились почти два года назад.

Мальчик посмотрел на маму, а затем — снова на мужчину.

— Милый, нам нужно домой, — сказала Клара, резко хватая сына за руку. — Ведь мы же сможем пройти мимо твоих людей, Таир, не так ли? — спросила она с нажимом.

— Да, вас пропустят, — ответил мужчина, по-прежнему глядя на ребёнка.

Она оставила краски, вещи, и налегке направилась в сторону гостиницы, покидая Таира рядом с незаконченным пейзажем.

Наблюдая, как её фигура растворяется в горизонте, он приказал появившемуся к тому времени «потерявшемуся туристу» упаковать забытые вещи, а сам двинулся вслед за женщиной.

Гостиница, где она жила, называлась «Дом Воскресших и Мнимых Надежд». Название было замысловатое, и Таир слышал, как между собой жители города его сокращали до «Надежд». «Идите к гостинице Надежд» — вот как было принято говорить у людей.

Она была в комнате одна, сидела у зеркала и расчёсывала волосы. Дверь не закрывала, прекрасно зная, что он придёт.

Таир молча переступил порог и приблизился к Кларе. Положил руки ей на плечи, отчего женщина вздрогнула.

— Я не причиню тебе…

— Не обещай того, что не можешь сделать! — резко прервала его Клара, закрывая глаза. — Причинял и причинишь…

Теперь, когда сына не было рядом, она стала резче в высказываниях.

Таир наклонился к женщине и прошептал:

— Вернись ко мне…

Она закрыла глаза.

— Таир… мы приносим друг другу страдания.

В её голосе звучала мука. Он и сам пережил многое, понимал и разделял её горечь. Но нехватка этой женщины в его жизни ощущалась физически. Собственный дом был противен, ведь там не было её.

— Всё можно изменить. Клара…

Он слегка надавил ей на плечи, массируя спину. Затем руками спустился немного вниз, лаская грудь, двигаясь всё ниже и ниже.

— Ты был так жесток ко мне… — прошептала она.

— Я за это расплатился сполна, — он зарылся лицом в её волосы. — Но, если понадобится, я готов до конца дней искупать свою вину.

— Ты убил Эммериха? — спросила Клара, лишь бы оставаться в сознании.

Его прикосновения вызывали стыд, негу, желание вырваться, но и приятное чувство возбуждения тоже медленно нарастало. Тело женщины не знало мужских рук полтора года, тело требовало своего!

— Убил.

— За что?

Рука на мгновение замерла.

— Это он подставил Астора. Откуда ты узнала?

— Все знают, — Клара схватила Ревокарта за руку, не позволяя ему более исследовать своё тело. — Я до сих пор живу в Конгрес-Магерах, и новости долетают даже сюда.

— Нет, как ты узнала, что я убил?

— Шестое чувство.

Ревокарт обошёл кресло и присел прямо у ног Клары.

— Извини.

— За что? — она рассматривала его лицо.

— За то, что произошло в Главном Управлении. Я надеялся, что разговор с президентом заставит тебя передумать, ждал, что после встречи с ним ты позовёшь меня и скажешь, что готова принять мои условия, но потом ко мне пришёл один из шпионов и предоставил доказательства о Дегенерисе-Тебрисе. На какое-то время мои мысли были направлены в другое русло, и тебе пришлось провести в той камере сутки.

Она не нашлась, что ответить, но он заметил, что Клара старается избегать его взгляда. В тот момент она как никогда напоминала ему ту самую девятнадцатилетнюю девочку, которую он впервые увидел в Древесной Академии. Перед ним, подумал Ревокарт внезапно, сидит не Клара Дегенерис, а художница Клара Мафодия.

Он испытал к ней внезапно накатившую нежность и желание защищать. Пусть она пока об этом не догадывается, подумал Таир, но он уже никогда её не отпустит.

— Клара, — он немного передвинулся, выдавая нетерпение, — ты вернёшься в Эпиры?

В комнате тикали часы, где-то жужжала муха. Сентябрьская жара поглотила тесную комнатку, и даже распахнутые настежь ставни не спасали. Главный вопрос (они оба это понимали) наконец-то прозвучал.

— Может, лучше уж тебе переехать сюда? — сыронизировала женщина, безуспешно пытаясь скрыть нахлынувшие на неё эмоции.

— Не могу, — ответил Ревокарт серьёзно. — На мне ответственность, от которой увильнуть не получится. Убив Эммериха, я был вынужден взять на себя его полномочия. Я теперь президент.

— Тогда о чём речь, Таир? — она наклонилась к нему. — Для нас в твоей жизни нет места.

— Клара, выходи за меня.

Она смотрела на него ошарашенно. Ревокарт подмечал каждую деталь: её привычка поглаживать запястье в моменты сомнений, её большие глаза, смотрящие на него с таким удивлением.

— Что ждёт тебя и Астора в этом городе? — говорил Ревокарт. — Нищета, в которой выросла ты? Помнишь, как задевали тебя в юности разговоры о так называемой голубой крови? Думаешь, моего сына они не будут задевать? Я могу дать тебе и Астору защиту. Клара… послушай меня, я могу дать тебе всё.

— Да ты, оказывается, идеальный отец, — сказала женщина то ли иронично, то ли задумчиво.

И тогда она наклонилась к нему ещё ближе и закричала шёпотом:

— Уезжай!

— Нет!

— Ну и что ты сделаешь? Заставишь, как делал всегда?

Он молчал. Поднялся с колен и осмотрел комнату. Взглянул на Клару.

— Пусть будет по-твоему, — сказал он обречённо.

Женщина выдохнула — то ли от удивления, то ли с облегчением.

— Но я обязан забрать Астора.

— Что?!

Клара поднялась.

— О чём ты говоришь, Ревокарт?!

— Хочешь, расскажу, как я узнал, где ты, Клара? — он усмехнулся. — Мы перехватили гонца, который вёз в Пангею новости о тебе и Асторе. Они знают, что он — мой сын. Как думаешь, насколько быстро сюда приедут пангийцы с целью похитить моего сына?

— Это очередная игра? — глаза женщины казались стеклянными.

— Как бы я иначе узнал, где ты?

«Дакниш Дорадо никогда не признается, что именно он рассказал», — подумал мужчина не без удовольствия.

Без Клары он в Эпиры не вернётся, это Таир Ревокарт знал наверняка.

— Клара, — он подошёл к ней ближе. — Не хочешь думать о себе — подумай о сыне. Здесь он в опасности, а в Эпирах станет моим наследником, возьмёт мою фамилию, а это многого стоит. Ему все будут в ноги кланяться, не говоря о защите, которую я могу ему предоставить… и тебе тоже.

Клара не могла не заметить, с какой гордостью он это сказал.

— Как же ты в себе уверен, Ревокарт, — она покачала головой. — Думаешь, вокруг тебя вертится весь мир?

— Да.

— И мне полагается вертеться вокруг тебя, правильно?

— Неправильно, Клара.

Он бы мог сказать, что мир будет вертеться вокруг них обоих. Мог пообещать любить её до скончания жизни. Но Ревокарт молчал. «Думай, что считаешь нужным, я уже всё сказал», — вот о чём говорило это молчание, и в конце концов Клара устало выдохнула.

— Ты признаешь его своим сыном? — спросила она шёпотом.

— Несомненно, — прозвучал твёрдый ответ.

Пауза.

— Мне нужно подумать, — она подошла к двери и открыла её. — Приходи завтра.

Ревокарт усилием воли не выдал чувства триумфа, захлестнувшего его в тот самый момент. Он послушно направился к выходу.

— Я прошу тебя, — сказал напоследок, — не пытайся сбежать, это бессмысленно. Мои люди находятся неподалёку, они охраняют вас.

— Я так и подумала, именно охраняют.

Она медленно закрыла дверь прямо у него перед носом.

Клара слышала, как он уходит, представляла, как высокие сапоги делают шаг за шагом, и невольно на её губах расцветала улыбка. Как высыхают мокрые после дождя дороги при появлении ярких солнечных лучей, так и её горечь схлынула бесследно.

Клара была умной женщиной и не могла не понимать, сколь многим бы пришёлся по душе Таир Ревокарт в роли мужа. Прожив на окраине страны больше года, каждый день она слышала от постояльцев её гостиницы хвалебные оды новоявленному президенту. С жадностью магерийцы рассматривали его фото в газетах, обсуждали его действия и личную жизнь.

Ха! Личную жизнь! Видя его в окружении других женщин, она рвала и метала, зная, что это чувство — не что иное, как ревность. Ревновать Кларе Дегенерис не нравилось, она предпочитала, чтобы ревновали её.

Может быть, найди она ему замену, всё было бы намного проще, но легко ли заменить такого, как Таир Ревокарт? Да и хотелось ли искать этого «другого»?

Люди в этом небольшом городке обсуждали и саму Клару Дегенерис, бесследно исчезнувшую больше года назад. Они не подозревали, что та самая Клара стоит у стойки гостиницы в маленьком туристическом городе Бархейн и раздаёт ключи постояльцам. Ни за что бы не узнали они в этой неприметной женщине ту самую руководительницу Тритонов.

Иногда они были с ней вежливыми, эти несносные постояльцы, иногда — резкими и даже грубыми. Клара неизменно отвечала с обходительной сдержанностью, а вечерами садилась у окна, думая о чём-то далёком и важном. Это её состояние очень сильно напоминало ей о другом городе, не таком тёплом, но тоже приятном. В Древеснах Клара жила точно так же — ожиданием чего-то, что никак не приходило. Как и в прошлый раз, ожидание прервалось с приездом в город Таира Ревокарта.

…Рано утром, на рассвете, Клара обошла ставший родным дом, внимательно осмотрела, смазаны ли ставни, не слезла ли где краска и не пошли ли по стенам трещины, а затем укрылась в саду и, заняв одну из широких качелей, достала из потаённого кармана письмо от Дакниша, пришедшее неделю назад. Просмотрела бегло текст ещё раз, и на губах её зазмеилась усмешка.

В письме было сказано, что Ревокарт едет в Бархейн, и у неё, Клары, есть возможность сбежать. А приписка в конце текста гласила: непроверенные источники утверждают, что Ричард Дегенерис жив.

Женщина хмыкнула. Сбегать Клара и не думала! Чего она хотела — так это вернуться в цивилизацию, занять место жены президента и снова обрести власть. Она была сыта по горло самоуверенными постояльцами, смевшими хамить ей, Кларе Дегенерис. Ей надоело бережно относиться к деньгам, выбирать между уходом за собой и новой книгой для Астора. И рисовать без устали, как ни странно, тоже надоело.

Война художницы Клары Мафодии и руководительницы Тритонов Клары Дегенерис завершилась победой второй. Обе женщины продолжали мирно сосуществовать в теле Клары Тебрис, но выиграла последняя. И «последней» не хватало контроля над собственной жизнью, как не хватало рук Ревокарта на собственном теле.

Но просто вернуться она, конечно же, не могла. Другое дело, когда сам Таир Ревокарт приехал за ней и просит её о возращении. Это, конечно же, всё меняет.

Женщина не могла не признать: складывалось всё просто отлично. Он приехал к ней, просил вернуться, не догадываясь, что всё это время Кларе хотелось завалить его на пол и подмять под себя.

Если задуматься, она знала Таира не так уж хорошо. Они не жили вместе, не было у них задушевных утренних бесед, раскрывающих всю глубину характера каждого.

Но когда она увидела его там, в поле, в высокой траве, её сердце пропустило удар, а тело наполнилось сладкой истомой.

Клара дала себе слово: если то, что сказал Дакниш, правда, и её отец жив, — она вернётся.

Услышав подтверждение из уст Таира, Клара испытала такое облегчение, какое не передать словами. Ей в тот момент так сильно захотелось заплакать, хоть она и не могла понять толком причину: то ли в связи с тем, что убедилась — отец жив, то ли потому что они с Таиром потеряли почти два года, тоскуя друг за другом на разных концах страны, хоть могли всё это время быть вместе. Нет, не два года, они потеряли намного больше. Без малого десятилетие потеряли эти два глупца!

…Женщина уже успела собрать нужные вещи, поговорить с Астором, и теперь просто ждала приезда Таира, наслаждаясь последними минутами беззаботности. Она наблюдала, как восходит солнце, и думала, снова думала о нём.

Таир Ревокарт всегда был мужчиной, который вызывал у неё плотское желание. Да, Клара хотела к нему вернуться, хотела спать с ним, встречать утро в одной постели, называть своего сына — их сыном. Она хотела обладать Таиром Ревокартом не меньше, чем он желал обладать ею.

Ей было неизвестно, как именно Ревокарт узнал, что ответы нужно искать именно у Дакниша, но была несказанно рада, что тот разгадал эту загадку.

«Возможно, это пройдёт, — думала Клара, рассматривая покрытые капельками утренней росы цветы, — и мы возненавидим друг друга. Возможно, не уживёмся вместе. Возможно, наши отношения превратятся в войну. Но я хочу быть рядом с ним. Хочу иметь право гладить его плечи, требовать властных поцелуев. Хочу иметь возможность затянуть его в спальню в любой момент. Хочу, чтобы Таир Ревокарт защищал моего… нашего сына».

Она так много хотела.

Послышался звук — сигнал, что машина уже на месте. Клара усмехнулась и пошла будить Астора. Им пора возвращаться домой.