Глава 5

— АЛИСА —

Город Черкесск возник за стеклом как мираж, бледный и невзрачный после московского масштаба.

Пятиэтажные хрущёвки, редкие административные здания, широкие, но почти пустынные проспекты.

Не город, а большая деревня, растянувшаяся у подножия величественных гор.

Я ловила себя на том, что бессознательно ищу знакомые бренды, яркие вывески, суетливую толпу, короче, любые признаки привычной мне жизни. Но здесь всё было иным, приглушённым, как будто выцветшим на солнце.

Я мысленно составляла карту, впитывая каждую деталь: поворот у рынка, здание с вывеской банка, мост через реку. Но к моему удивлению, в городе мы не задержались. Внедорожник, не сбавляя скорости, промчался по центральной улице и вырвался на другую трассу, которая серой лентой потянулась вверх, в синеющую громаду гор.

Я уже ничего не спрашивала. Слова были бессмысленны. Я молчала и запоминала. Каждый поворот, каждый встречный знак. Каждый километр, отдалявший меня от свободы и цивилизации.

И вот началось восхождение. Дорога вилась змеёй по склону, выписывая опасные серпантины. Слева каменная стена, справа пропасть, в глубине которой серебристой нитью змеилась река.

Москва с её смогом и суетой осталась где-то в другом измерении, в другом мире, который уже казался мне сном.

Потом я увидела его. Самый настоящий аул. Прилепившийся к самому склону, как ласточкино гнездо.

Это была не деревня и не село.

Всего одна улица, петляющая вдоль обрыва, застроенная не деревянными избами, а основательными, древними на вид каменными домами под тёмной черепицей.

Резные балконы, увитые диким виноградом, и маленькие, как бойницы, окна, смотрящие в долину.

Суровая, аутентичная красота, от которой защемило сердце тоской по чему-то простому и недоступному. Но всего на миг, потом сразу отпустило.

Машина медленно подкатила к одному из таких домов, больше напоминавшему небольшую крепость.

Высокий каменный забор, массивные, глухие ворота из тёмного металла. И прежде чем я успела что-то сообразить, мой взгляд зафиксировал маленькие, но отчётливые чёрные полусферы на столбах. Камеры. Их было много. Они смотрели на подъездную дорогу, на ворота, на соседние дома.

Полный контроль. Надежда, теплившаяся внутри, снова дрогнула.

Пока мы ждали открытия ворот, случилось нечто неожиданное.

Со стороны улицы послышались радостные крики.

К машине сбежались и приехали на велосипедах дети, от малышей лет пяти до долговязых мальчишек одиннадцатилетнего возраста. Они со смехом начали хлопать ладошками по бортам внедорожника, их счастливые, загорелые лица прилипали к стеклам.

— Дядя Руслан приехал! Дядя Руслан! – разобрала я их восторженные крики.

И самое странное каменные лица моих похитителей дрогнули. Аслан широко ухмыльнулся, а Руслан, выглянув в окно, что-то крикнул им в ответ на их языке, от чего детский гомон стал ещё громче. В этот миг они были не похитителями, а просто дядьками, вернувшимися домой.

Эта картина была одновременно трогательной и пугающей. Здесь, в этом ауле, они были своими. А я тут совершенно чужая. Чужая с большой буквы.

Наконец, массивные ворота поднялись, и мы въехали в просторный, закрытый со всех сторон гараж, где стояла ещё одна машина.

Двигатель заглох. В наступившей тишине Руслан обернулся ко мне.

— Мы на месте, Алиса Юрьевна. Теперь можно выходить. Я передам вас в надёжные руки… одной женщины. Она вам всё покажет и хорошо накормит. Только слушайтесь её.

Его взгляд стал твердым.

— И без глупостей. Женщины у нас более суровые, чем мужчины.

У меня внутри все переворачивалось. Мне хотелось выкрикнуть всё, что я о нём думаю, послать его в задницу вместе с его «надёжными руками». Но я смолчала. Лишь сжала челюсти до хруста, чувствуя, как гнев бьётся в висках горячими волнами.

«Ничего»,– пронеслось в голове холодной, острой сталью. – «Ничего, сволочи. Я подожду удобного момента. Телефон ли стащу, или тачку угнать смогу. Я в любом случае выберусь. И когда это случится, я приведу сюда таких людей, перед которыми ваши горные твердыни покажутся карточным домиком».

Я кивнула, делая вид, что смирилась. Но в душе бушевал пожар…

Наконец, я покинула этот внедорожник.

Из гаража мы попали прямо в дом. Массивная дверь отворилась бесшумно, впустив нас в прохладный полумрак холла.

Я мгновенно окинула его взглядом, пытаясь понять, куда меня привезли.

Пространство было просторным и странно сочеталось.

Современный ремонт, дорогой паркет под ногами, но при этом традиционные местные ковры с замысловатым орнаментом на стенах и прямо на полу.

В углу стоял огромный, явно старинный сундук, окованный железом, а рядом ультрасовременное кожаное кресло.

На полках рядом с книгами в дорогих переплётах соседствовали старинные кувшины и резные деревянные изделия.

Это был дом человека, который чтит традиции, но не забывает о благах цивилизации. И который явно не бедствовал.

В центре этого странного симбиоза стояла женщина. Неопределенного возраста. Ей можно было дать и тридцать, и все шестьдесят.

Лицо с твёрдым взглядом. Она была замотана в такое количество платков и просторных одежд, что напоминала заботливо упакованный свёрток. Мне на миг стало её жаль, неужто в этом доме так холодно?

Руслан сделал шаг вперёд.

— Маргарита, это Алиса Юрьевна. Она… гостья Адама. Но побудет пока здесь. Позаботься о ней. – Он сделал паузу, и его голос стал жестче. – Но будь с ней строга. У неё дурные манеры.

Я смерила его уничтожающим взглядом, в котором спрессовалась вся моя ярость и презрение.

— Кто бы говорил о манерах, – прошипела я сквозь зубы.

— Я всё сделаю, – безразличным тоном ответила Маргарита.

Но безразличие это было показным. Её взгляд, быстрый и оценивающий, скользнул по моему помятому платью, по растрепанным светлым волосам. И в этом взгляде я ясно прочитала… презрение. Ясное и безоговорочное.

«Пф. Тоже мне, царица нашлась»,– подумала я.

Если она думала, что испугает меня своим видом заклинательницы горных духов, то ошибалась. Я выпрямила спину, включив режим «столичной стервы», который так выводил из себя большинство моих недругов.

— Маргарита, мне нужна чистая одежда, – заявила я, вежливо, но тоном, не терпящим возражений. – Бельё, совершенно новое, с бирками. Хочу принять горячую ванну. Сделайте, пожалуйста, сытный обед. И ещё мне нужен кофе. Чёрный. Без сахара и сливок.

Эффект был впечатляющим. У Маргариты, казалось, дар речи пропал. Она с немым недоумением уставилась на Руслана, словно он привез марсианку, и прошептала что-то на своём языке, закончив фразу явно нелестным эпитетом в мой адрес.

Руслан вздохнул, потёр переносицу, будто у него разболелась голова.

— Это гостья Адама Цхададзе, что непонятного? – произнес он устало, но твёрдо. – Сделай всё, как она просит.

Маргарита гневно раздула ноздри, словно боевой конь перед атакой, и резко кивнула мне, мол, пошли, принцесса несчастная.

Я двинулась за ней, мысленно составляя план.

Горячая ванна и еда это очень и очень хорошо. Но перед тем как что-то пить и есть, мне придется настоять, чтобы они первые пробовали. Моё шестое чувство, обострённое до предела, подсказывало, что в этом «гостеприимном» доме меня могут угостить не только кофейком, но и чем-то более… радикальным.

Например, цианидом.

* * *

Маргарита, не говоря ни слова, повела меня по прохладному коридору.

Я ожидала увидеть гостиную, спальню, кабинет, но она распахнула дверь, и меня оглушила какофония звуков и запахов.

Мы оказались на кухне. Огромной, шумной, дымящейся и кишащей жизнью.

Пять женщин разного возраста что-то яростно рубили, мешали в огромных казанах и жарили на сковородах размером с колесо от УАЗа.

Воздух был густым и пряным, пах мясом, травами и свежим хлебом.

Туда-сюда сновали мелкие дети, а у самой молодой из женщин, лет двадцати пяти, на руках восседал пухлый грудничок, с интересом наблюдавший за кухонной суматохой.

Маргарита зычно рявкнула что-то на своём языке. И наступила тишина.

Пять пар глаз уставились на меня с таким немым изумлением, будто я была пришельцем с Альфа Центавра в неоновом бикини.

Одна из тёток, дородная, с умными насмешливыми глазами, первая нарушила молчание.

— Это что за пугало ты привела, Рита? Надеюсь, Руслан не удумал жениться? – спросила она, обводя мой помятый вид критическим взглядом.

Маргарита-свёрток фыркнула, как разъярённый кот.

— Это девка Адама.

Девка?

Я?

Вот уж нет. Мои нервы были натянуты струной, и это «любезное» обращение заставило их лопнуть.

— Попрошу не выражаться в мой адрес, – прошипела я, и в голосе зазвенела сталь.

— Ой, простите, – без тени раскаяния хохотнула она. – Девушки, это его гостья. Лисой зовут.

Лисой?

Она решила поиздеваться?

— Алиса Юрьевна, – поправила я резко.

Тётки дружно заржали. Этот смех, добродушный и в то же время уничижительный, добил меня.

Они смотрели на меня как на диковинную игрушку, привезённую их мужчиной.

— Поправочка! – прорычала я, перекрывая гогот.

Голос дрожал от ярости.

— Я здесь не по своей воле. Меня похитили. Так что лучше сделайте так, чтобы я смогла спокойно и незаметно уйти. Вам же лучше будет в итоге. Я вижу, что вы сразу увидели во мне врага.

Но моя тирада не произвела ожидаемого эффекта. Тётки снова загоготали. Молодая с грудничком покачала головой, укачивая ребёнка:

— Милая, никто в своём уме не станет перечить желаниям Цхададзе. Лучше будь паинькой. Он наиграется с тобой и отпустит. Бывало.

— Нашла тут пособниц, – фыркнула другая, помешивая что-то в чугунном чане. – Пленница, не пленница. Как Адам решит, так и будет.

Маргарита, довольная произведённым эффектом, хлопнула в ладоши.

— Ладно, хватит болтать! Лаура, принеси в гостевую комнату новую одежду. И бельё нижнее. Обязательно с бирками, – она с насмешкой посмотрела на меня. – Так «гостья» Адама пожелала. Ирма, ты поесть ей организуй. А ты, Суфико, иди-ка ванну набери. Да погорячее.

Та, что помешивала рагу, Суфико, скривила губы.

— Не много ли почестей для этой… гостьи?

— Рус лично распорядился, – отрезала Маргарита, и в её голосе прозвучало предупреждение. – Ну… и Адам узнает всё, что мы делали.

И как по мановению волшебной палочки, тётки активно зашевелились, засуетились, бросив на меня взгляды, в которых смешались любопытство и опаска.

Имя «Адам» подействовало на них сильнее любого приказа.

— Идём, – сказала Маргарита, снова обращаясь ко мне с язвительной ухмылкой. – Покажу я тебе твои… хоромы.

Я молча последовала за ней, сжимая кулаки.

«Наиграется и отпустит»? «Будь паинькой»?

Ну уж нет. Они ещё узнают, какая я «паинька». Эти женщины видели во мне угрозу? Что ж, скоро они поймут, что не ошиблись.