Глава 25

Рахмат словно замерз сразу.

Ни один мускул на лице не дрогнул, нет. Он никак не показал, что мой вопрос его как-то задел. Но я все равно почувствовала.

И когда он подтянул меня к себе за шею, сопротивляться не стала.

Ответила на поцелуй, впустила его язык в себя. Даже потянулась сама к нему. Мне было страшно. Мне хотелось согреться об него. Даже если он не хотел, не стремился меня утешать. Просто держал рядом непонятно для чего. Я все равно брала от него немного силы и уверенности.

Выгибалась в его руках и думала о том, что испортила все своим языком.

Можно было спросить попозже, а?

Испортила мужику весь настрой романтический же! Рахмат не стал жестче, не стал делать мне больно. Но в душе болело почему-то. Где-то там, в глубине, было понимание, что не спроси я, мы могли бы стать еще ближе сейчас.

Я ведь хотела!

Я ведь уже приросла к нему. Но оттолкнула сама, когда он был готов отвечать.

Дура?

Есть такое, ага.

Рахмат не отрывался. Не прерывал ласк. Гладил меня. Сжимал в своих объятиях. Распалял меня, разогревал умелыми и нужными прикосновениями, поцелуями. Заставлял выстанывать ему в рот свое нетерпение.

Пока не придавил собой.

Не вошел в меня медленно по скользким от женской влаги лепесткам лона. Замер, позволяя привыкнуть к нему. Целовал в уголки закрытых глаз. Слез ждал?

Их не будет.

Мне не больно. Мне жадно. Мне хочется. Его слова будоражили. Его признание меня женщиной провоцировало. И я взбрыкнула под тяжелым мужским телом.

Толкнула его в плечи, заставляя двигаться.

Давай, хищник! Люби меня. Делись со мной своей жаждой, своим удовольствием. Я столько про него читала, а подарил только ты. Можно считать, мне повезло. Некоторым женщинам оно так и не достается ведь.

Спасибо, что выбрал меня, Рахмат.

Он как будто услышал. Сдавил меня сильнее, зарычал, заурчал над ухом. Движения стали резче, интенсивнее. Разгоняли жар по всему телу, заставляли вздрагивать от каждого толчка твердого ствола.

– А теперь – сама! – мужские руки неожиданно подхватили меня под ягодицы и перевернули.

– Ай!

Я оказалась сверху.

Сидя на нем и тараща глупо глаза от испуга и растерянности.

В смысле – сама? Что – сама?

Я оперлась об его грудь ладонями. Мама-а-а…

– Двигайся, малыш, – Рахмат толкнулся вверх бедрами. – Найди, как тебе нравится.

А что, так можно?

Меня начало откровенно потряхивать от страха. Как это? Мужчина же всегда сверху. А мы, то есть все женщины, только принимают и подчиняются.

– К-как? – я даже заикаться начала.

– Хочешь, ме-едленно, – он обхватил меня за бедра и чуть двинул на себе, стягивая с себя. А потом резко опустил, входя до упора. – А хочешь – быстро! Найди, как тебе нравится.

– Ммм, – я закатила глаза от раскатившейся в животе огромной волны удовольствия.

А этот человек знает толк определенно.

Пальцы на руках согнулись сами собой. Вонзились коготками в кожу под черными волосками, скрипнули об них, запутываясь окончательно.

И я приподнялась.

С помощью Рахмата, да. Он направлял мои бедра, чтобы я не соскользнула. И помог опуститься снова. Не торопил, не замедлял, просто задавал вектор.

Это потому что я неопытная еще?

Я же помню папину поговорку: «Сдуру можно и хуй сломать». Это вот он про такое говорил?

Всевышний, о чем я…

Рахмат натянул меня на себя теснее. Средоточие всего женского удовольствия прижался к волоскам его паха, проехавшись по ним. Судорога резко пробила все тело. Ой, мама!

Я невольно двинула бедрами в том же диапазоне.

Попыталась найти еще раз то же самое ощущение. Глаза закатывались сами. Жарче! Становилось откровенно жарче. Платье скрутилось в жгут на поясе, прикрыло мои бедра и место, где мы с Рахматом стали единым целым.

Я застонала уже в голос, когда Рахмат накрыл мою грудь ладонями.

Подорвался, сел сам, натягивая меня на себя сильнее. Начал помогать, надергивая меня на член рывками. Зацеловывал мои губы, не позволяя их кусать. Пока я не замотала головой, пока в пересохшем горле не родился мучительный низкий стон.

– Кончай, малыш, – хрипло выдохнул Рахмат мне в губы. – Кричи!

Толкнулся в меня. Обхватил мои ягодицы, прижимая к себе еще теснее.

И я послушалась.

Вросла в него. Опустилась до упора на мощный ствол, заполнила себя им до растяжения. Прочувствовала каждую взбухшую венку, оплела ее мышцами, сжала в себе.

И закричала.

Запрокинула голову назад, отклонилась на нем назад.

Выпустила из себя все свои страхи. Все свои мысли. Сгорела в своем эгоистичном наслаждении, вздрагивая от каждой маленькой судороги в низу живота.

Рахмат, ты научил меня плохому, кажется…

Он ждал.

Держал меня под спину, давая опору. Не позволял упасть назад в забытьи. Не отпускал…

– Умница, – он потянул меня к себе. Впился жадно в распухшие от поцелуев и собственных укусов губы. – Охуенно кончаешь, девочка. Теперь моя очередь!

Он не стал меня снимать.

Оттолкнулся одной рукой, держа меня на себе второй. И снова уложил спиной на покрывало. Обхватил мои лодыжки, поднял их кверху, удерживая одной рукой сразу обе.

И я бы застеснялась от такой откровенной позы. В любое другое время лежать перед мужчиной с оголенной задницей?

Грех!

Но после такого дикого оргазма я еще дышать нормально была неспособна. А он уже вновь вступил в действие. От резких ударов паха о мои ягодицы по всей башне разлетелись откровенные звуки шлепков.

О, Боги мои…

Я запрокинула голову, сцепляя зубы…

Как же это все порочно…

Как же это все приятно…

Тело сгорало в его огне. Неостывшие нервные окончания снова зажгло. Удовольствие выжимало из-под век слезы, потому что на вскрики и стоны воздуха мне уже не хватало.

Я выгнулась дугой, переживая вторую волну наслаждения. Почти встала на затылок, хватаясь руками за постель. Заскребла по ней пальцами, обреченно погибая от любви злого горца.

Плечи Рахмата напряглись, надулись от напряжения мышцы.

Казалось, его толчки уже не смогут проникнуть в меня, настолько сжалась я в оргазме. Но он смог. Вошел в меня и скрипнул зубами от натуги. Выдохнул протяжно, с хрипотцой.

Семя…

Его семя вновь заполнило меня до краев. Животворящее, обрекающее меня стать матерью его ребенка без всяких компромиссов.

– Я сам решаю, Мина, что мне можно, а чего нельзя. И чего тебе нельзя – тоже буду определять я. Снимай это сраное платье, утро еще не скоро!