Глава 26

– Вкусно?

Я улыбалась как гюрза.

Стояла возле стола, подав Рахмату чашку с утренним кофе, и ждала его реакции.

– Очень.

Нет, ну, кремень!

Я бы после такого количества соли, какое я туда насыпала, уже переблевалась бы, а ему хоть бы хны! Что, и язык даже не распух что ли?

Ну, погоди-и…

Нечего было мне вчера такие вещи говорить. Я женщина молодая, эмоционально слабая. Я могу же в ответ и еще чего похлеще сделать. Зачем нарываться-то?

Соль в кофе это ведь так, детский лепет.

– А чай у нас есть? – Рахмат со вчерашнего вечера изображал лицом каменюку.

Ууу, статуй!

– Без понятия, – призналась я. – Но могу поискать и приготовить.

– Я сам, – он встал из-за стола.

Я капризно надула губы.

Ну, что начинается-то? Я же от души приготовила бы. Я там еще и баночку с содой видела.

– Чая нет, – разочарованно выдал Рахмат, оглядев внутренности шкафчика.

– Да тут вообще ничего нет, кроме кровати! – я воткнула кулачки в бока.

– Мне показалось, что как раз кровать тебя устроила ночью, – невозможный иронично задрал бровь кверху.

Эт-то что за похабные намеки?

Не надо по себе равнять, товарищ бородатый, я ничего такого не говорила. А то, что вопила, так ты сам мне приказывал. А я это… Послушная! Правильная кавказская женщина.

Уставшая, правда. Но залюбленная до кончиков волос.

Но этого ему знать не обязательно.

– Собирайся, – Рахмат усмехнулся. – Поедем в Махачкалу.

– Зачем?! – я отшатнулась.

Бахтияр же говорил, что его там ждут. Там точно что-то будет!

Я не могла даже предположить, что может там случиться. Но я совершенно точно знала, что такой выезд означает опасность для меня. Я никто. Ему со мной нельзя. Все против этого.

И я тоже… Не должна хотеть быть рядом с Рахматом.

Нельзя.

Запрещено. Я и так нагрешила столько, что всю жизнь отмаливать себя придется. Вот только душа кровью обливается и страшно так, что позади коленок все жилочки трясутся.

– За чаем, – Рахмат пожал плечами, выходя из кухни. – За платьями.

За какими, к черту, платьями?!

Мне хотелось выкрикнуть ему это в спину, но я сдержалась.

Он же сказал платья. Значит, платья. А то, что меня могут убить из-за того, что он меня не отпускает, он об этом, видимо не думает.

Я выдохнула с шумом.

Надо собраться. И раз он вот так вот безапелляционно тащит меня куда-то навстречу своей смерти, я подготовлюсь. Ох, как я подготовлюсь! Платья ему нужны, ну-ну…

Рахмат вышел на улицу к машине, а я в темпе растрепала сумку с вещами.

Там что-то должно быть этакое!

Растянув один из нарядов за бретели, я зажмурилась. Увидели бы меня в таком образе в Талги, камнями бы закидали точно. Что за разврат на веревочках?

Но я нацепила этот кусочек ткани все равно.

Расправила, разгладила, отрегулировала под себя.

– Что за херня? – Рахмату хватило одного взгляда, чтобы зарычать.

– Что-то не так? – я захлопала ресницами как кукла. – Надела платье, как ты велел.

Так и тянуло ляпнуть «милый», но он ведь реально по заднице надает. А я в этих каблучищах от него по горам далеко не убегу.

– Ты в таком виде собралась в Махачкалу ехать? – Рахмат искрил злостью.

– А что? – я наивно оглядела себя. Вот черт, сиськи-то сейчас вывалятся. Нельзя так наклоняться, запомним. – Хорошее платье. Надо же как-то запомниться перед смертью.

– Перед какой смертью, Мина? Что ты несешь?

Я несу?

Я?!

Я гордо перекинула волосы на спину и пошла к машине. Ну, как пошла. На носочках, потому что шпильки то проваливались в землю, то попадали на камни. В такой обувке точно не по горам надо ходить.

– Мина!

– Переодеваться не буду, даже не мечтай!

Я не успела взяться за ручку автомобильной дверцы, как в меня впечаталось мощное тело Рахмата.

Прижало меня к машине, выбило воздух из легких с сипением.

– А ты в курсе, девочка, что в таком платье женщина вызывает у мужиков только одно желание?

– Какое? – вякнула я задушенно. Чего он такой здоровый, а?

– Раздеть ее.

Он ловко дернул одну из завязочек на моей спине, распуская шнуровку. Да е-мое! Я ее столько завязывала! Чуть шею себе не сломала!

– И взять! – лиф платья свалился под наглыми ладонями Рахмата, которыми он накрыл мою грудь.

– Конкуренции боишься? – я выгнулась кошкой, давя его спиной в грудь.

– Боюсь, что мы не уедем никуда сейчас, а ты сотрешься к чертям собачьим!

Когда я повернулась к Рахмату, он ухмылялся.

Улыбался!

Камень в человеческом обличье показывал эмоции!

– Рахмат!

– С ума меня сводишь, чертовка, – он навалился на меня, окончательно вдавливая в дверцу машины.

Прижался губами к шее, вдавливаясь пахом мне в живот. Разбудил во мне жар уже каменным от возбуждения членом под брюками.

Всевышний!

Что, прямо здесь?

– Чай! – я дышала как после стометровки. – Нам нужен чай! И платья!

– Нахрен платья! Ты без них лучше смотришься.

– Рахмат! – я вонзила ногти в его плечи. – Да очнись ты, чудовище!

Он отодвинулся.

Ненамного, на несколько сантиметров. И черный взгляд его был мутным. Таким же, как ночью, когда мы творили…

Всякое.

Да что с тобой не так, горец? Ты как будто голову потерял совсем! Это из-за брата так тебя штормит, что ли?

– Прекрати относиться ко мне как к продажной женщине! – выкрикнула я ему в лицо. – Ты привык к этому, но я не такая, понятно?! Я не твоя игрушка и никогда ей не стану!

Он застыл.

На мгновение всего. Потому что в следующую секунду рука Рахмата сдавила мою шею. Я не успела испугаться. Только уцепилась за его стальные пальцы, хватая воздух ртом.

– Тогда не играй со мной. Когда провоцируешь – помни, я убью любого, Мина, понятно? Любого. Ты хочешь, чтобы кто-то сдох?