Глава 29

Я не могла его отпустить.

Сидела на заднем сиденье, но держалась руками за его шею. Папа рулил. Смотрел на меня в зеркало. Не улыбался, нет. Он вообще редко это делал. Но я видела в его глазах радость.

Отцовскую любовь, которой мне всегда было мало.

– Папа, откуда машина? Как ты вообще меня нашел? – я активно хлюпала носом, слезы никак не хотели успокаиваться. Слишком уж безграничным, безразмерным казалось счастье.

– Человек один помог, дочка. Нашел меня, рассказал, где ты. С кем ты.

– Что за человек? – по телу вдруг пробежал ток.

Нет-нет-нет.

Пусть будет не тот, о ком я думаю. Ну, пожалуйста!

– Бахтияр зовут, – отец разрушил мои надежды одним именем. – Очень хороший парень, порядочный. Я вас потом познакомлю, мне бы такой зять не помешал.

Отец глянул на меня с весельем. Знал, что на подобные намеки я всегда реагирую фырканьем.

Только сейчас фыркать не хотелось.

Порядочный, как же… Папа, ты просто не знаешь, кто он на самом деле.

Не верю я, что Баха провернул это все из жалости ко мне. Нет, этот гад чего-то добивается. Старательно разводит нас с Рахматом. Но неужели он не погнушается убрать меня от своего брата ТАКИМ способом? Я не верю в это! Я все равно с ним не буду никогда!

Я отодвинулась на сиденье назад.

Значит, он все же выполнил поручение, что дал ему Рахмат.

Он нашел отца после пожара. И не сказал мне об этом в башне. Вывернул ситуацию в своих интересах. Я громко проглотила слюну.

Мина, а не зря ли ты сделала, что ушла с отцом? Ты ведь уже решила остаться с Рахматом.

Но ведь это папа!

Как я могла поступить иначе? Немыслимо!

– Вот и приехали, дочь, – видавшая виды семерка свернула к небольшому домику на окраине города.

Старенькому, но по своему красивому. Укрытому от посторонних глаз виноградными лозами почти полностью.

– Что за дом, пап? – я высунулась между сиденьями.

– Снял на время. Надо же мне было куда-то тебя привезти. Наш-то дом…

Он не договорил.

Цыкнул зло сквозь зубы и вышел на улицу открыть ворота. Значит, наш дом сгорел точно. Но Всевышний сохранил мне отца! Только за это можно молиться всю жизнь и благодарить.

Папа загнал машину в небольшой дворик, и я кое-как выбралась из не очень-то чистого салона. Плюнула на все, стащила с ног туфли. Надоели! Ни ходить нормально нельзя, ничего. Как корова на льду, честное слово.

– Дочка, – папа вдруг остановился. Осмотрел меня с головы до ног только сейчас. На рынке нам обоим было не до того. – Это что за вид?

Ой.

Вид не очень, да. Сама понимаю. Но у меня не было выбора! Я же не знала, что меня ждет встреча с отцом, в конце концов. Я бы очень целомудренно оделась.

– А ну, иди в дом! – рык отца ничего хорошего не предвещал.

Вот черт…

Сейчас еще и нравоучения будут. И хорошо, если закончатся быстро. Но я не особо в это верю, папа любил воспитывать меня основательно.

Я запрыгнула в домик, как коза.

Огляделась быстро. Ничего особенного, таких домиков тысячи в наших краях. Небольшая кухонька со старой печью и диванчиком. А дальше – дверь в такую же маленькую комнатку. Она была приоткрыта и была видна застеленная полуторная кровать с металлическим изголовьем и горой подушек.

– Во что ты превратилась, Мина? – отец хлопнул дверью, входя за мной следом. – Всего несколько дней, а ты уже выглядишь как…

– Как кто?

– Как проститутка! – вдруг рявкнул он. – Моя дочь теперь подстилка для бандитов, да?

Я растерялась.

Даже не испугалась, нет, хотя отец подступал ко мне, сжимая кулаки в бессильной злобе.

– Ты ведь знала, с кем ты находишься все это время! Как ты могла?!

– Откуда я могла знать, кто он? Он не представился, знаешь ли! – я впервые в жизни перечила отцу. От растерянности. Просто не понимала, почему он меня обвиняет, в чем.

– Он бандит!

– А ты кем был, пап? – мне не хотелось опускать голову, как это было раньше.

– Замолчи!

– Почему я должна молчать? – я выпрямилась. Не могла принять его обвинения, никак не могла. – Это ведь из-за твоих делишек, твои якобы друзья меня украли из дома! Из-за тебя все случилось, скажешь, нет?

Отец оторопел.

Не ожидал отпора. Остановился, но напряжение из его тела не ушло. Я видела и нахмуренные брови, и задранные от негодования плечи. Напряженные пальцы, что сжимались и разжимались в кулаки.

– Ты должен был меня защитить, папа! – меня начало трясти.

Неужели тот, от которого я всегда ждала только поддержки, сделает меня во всем виноватой?

– Это твои дружки украли меня. Знаешь, что они сделали? Они накачали меня какой-то дрянью и увезли в Петербург. А знаешь, зачем? Чтобы продать в бордель! Как овцу с аукциона, папа!

– Замолчи! – лицо отца перекосило судорогой.

– Почему я должна замолчать? – я уже кричала, размазывая слезы по щекам. – Почему ты говоришь, что я в чем-то виновата? Рахмат меня спас фактически! Защитил от остальных, себе оставил!

– Что ты говоришь? – папа вцепился в седые волосы пальцами. Сжал голову, будто мои слова не вмещались в его сознание. – Что ты говоришь, дочь?! Что значит – оставил себе? Ты что, ты с ним спала?

Я молчала.

Ревела и молчала.

Не могла сказать родному отцу, что проводила ночи с мужчиной, будучи незамужней. Потому что сама бы никогда раньше в такое не поверила.

А сейчас это было моей реальностью. И изменить ее я была не в силах. Я хотела выжить.

Любой ценой.

– Ты понимаешь, что это значит? – зашипел отец. – Ты грязная теперь! Опозоренная! Тебя ни один приличный человек больше замуж не возьмет. Ты дешевка! Порченый товар!

Я закрыла лицо руками.

Зарыдала громко от ужаса. Но не от этих слов. Просто вдруг поняла, что мне не нужен никто приличный. При слове «муж» к горлу подкатила тошнота. Не хочу никого!

Хочу к Рахмату.

Отец мне больше не защита. С ним небезопасно. Украли один раз, украдут и второй. Где-то рядом ходит Бахтияр!

Я откинула волосы на спину и бросилась к двери.

– Ты куда?

– Я возвращаюсь на рынок, – я сжимала зубы, чтобы не нагрубить тому, кого любила больше всего в жизни. – Только Рахмат сможет меня защитить.

– Ну, уж нет! – отец вцепился в мою руку пальцами как клещами. – Никуда ты не пойдешь! Не для того я тебя у него забрал, ясно? Ты будешь сидеть тут, пока я не найду тебе мужа. Того несчастного, кто согласится тебя взять, ТАКУЮ!

Он толкнул меня в сторону комнатки.

Резко и со злостью. Я врезалась плечом в дверной косяк и еще больше заплакала от боли.

– Будешь сидеть под замком! – отцовский палец возник перед носом. – А о Рахмате своем забудь, поняла? Его сотрут с лица земли уже к вечеру!