Глава 28

Я подхватила кусочек шоколада губами и захрумкала.

Вкусно.

Всегда любила хорошо замороженное эскимо в шоколаде. Такое, когда на поверхности даже изморозь выступает. Чтобы слой глазури ломался на зубах и трещал. Это вкусно и забавно.

Хотя забавного у меня сейчас в жизни через край.

Можно было бы даже поделиться, да не с кем. Кому такое счастье как у меня бородатое и злое нужно?

Я облизала белый сахарно-молочный столбик.

Не думала даже, что купит. Весь ведь искрил от злости. Я испугалась, что ругаться будет или чего похуже сделает. Но Рахмат только выдохнул с шумом. Подобрал упавшие специи с асфальта и принес мне лакомство на палочке из ближайшего ларька.

И ушел.

Сказал, ненадолго. Приказал ждать и не устраивать ничего из ряда вон. А я вот сижу, ем свою мороженку и думаю.

А какого черта я собственно сижу?

Можно ведь удрать. Машина не заперта. Мы в центре города. Можно уйти. Найти телефон, попросить у кого-то, в конце концов.

А кому звонить? И что сказать?

У меня денег нет, даже билет на автобус до Талги не купишь. В голове всплыло воспоминание о нашем с папой доме и я…

Нет, не заплакала.

Я постаралась задвинуть мысли об отце подальше в душу. Потом, когда станет полегче, я достану их. Оплачу его, как полагается. Может быть, наберусь смелости вернуться туда, посмотреть на руины дома, где выросла.

Может быть…

Сейчас мне нет смысла убегать от Рахмата. Он моя единственная защита.Без него я точно пропаду. Да и куда пойдешь в таком наряде, Всевышний?

Я и так чуть со стыда не сгорела, пока шла по рынку.

Да и украсть могут. Дурачков, соблюдающих лохматые от древности традиции, хватает.

Вперед меня толкало только желание насолить противному горцу. А сейчас я послушная девочка. Я тихонько засмеялась. Я о-очень послушная! Просто ангелок, я считаю. Иногда даже жалко этого громилу, у него на лице проскальзывают такие эмоции, с которыми он, наверное, не сталкивался никогда в жизни.

Иначе, смог бы их удержать, как все другие.

Издеваться и испытывать терпение Рахмата было страшновато, но весело.

Надо же мне хоть как-то развлекаться. Иначе я просто с ума сойду и превращусь в его мрачное подобие, только с грудью третьего размера.

Я пожала плечами и снова облизала эскимо.

«Я тебя выбрал!». Какой пафос, куда деваться… Выбрал – терпи, верно, ведь? Надо нести ответственность за свои решения, я считаю. Если я еще и живой останусь рядом с ним, так вообще! Попробуй, справься, горец!

Я вдруг замерла, чувствуя, как тает на языке кусочек мороженого.

А что вообще?

Что будет дальше? Я так и буду мотаться за ним следом везде? В качестве кого?

Сладкая молочная жижа гулко провалилась в желудок.

Я уже не надеюсь на то, что в положенное время придет менструация. Не забеременеть от такого жеребца как Рахмат нереально. А значит, я стану только уязвимее совсем скоро.

Но не замуж же за него выходить, в конце концов!

Он и не позовет, к тому же. Ему нельзя.

И что, мне всю жизнь сидеть с ним рядом в качестве постельной грелки и рожать от него детей, которым еще неизвестно, можно ли будет называть его отцом?

Да щас!

Я сунула в рот остатки мороженого. Зубы от холода сразу же заныли, но мне было плевать. Валим! Непонятно куда, но уж лучше так, чем сидеть тут и ждать непонятно чего.

От него обычных-то слов не дождешься!

А уж на хоть какое-то объяснение моего статуса я и подавно не рассчитываю.

Я зажала палочку эскимо зубами и схватилась за ручку двери. Ой! Отпрянула от окна я еще резче, чем собралась выскочить.

Скрючилась, спряталась, сползла по сиденью вниз.

Это был его брат или мне показалось?

Бахтияр, точно. Он? Или не он? Я дышала и пыталась думать. Получалось не очень хорошо. Страшно, блин! Откуда он тут взялся?

А откуда он взялся в горах в той башне, Мина?

Значит, следит за братом и за мной. А зачем?

А не все ли равно?! Поговорили мы с ним так себе.

Палочка застучала по зубам. Настолько активно я ее грызла. Ммм, что бы придумать… Выходить и попадать Бахтияру в лапы мне не хотелось. Не доверяю я ему. Вроде бы предлагал мне своеобразное спасение, но…

Не знаю. Интуиция, может быть.

Мне нельзя.

С Рахматом безопаснее точно. Он хотя бы не играет словами, говорит все сразу, правдой режет, но без утайки. А Бахтияр тот еще змей… Гладко стелет, но загривок уже чешется в предвкушении проблем.

Так, все!

Остаюсь с Рахматом!

Хватит вот этих метаний бестолковых. Все равно ни документов, ни денег у меня нет. И дома нет. Я одна, бежать некуда. Будем решать проблемы по мере их поступления. Сейчас проблема одна – мне жутко страшно одной в машине!

Рахмати-ик…

Я осторожно высунула нос в окно. Даже прищурилась, как будто это могло помочь меня не заметить. Как будто не вижу я – не видит никто.

Поднялась и застыла.

У машины стоял мужчина. Спиной ко мне, но сердце вдруг ударило по ребрам с дикой силой. Нет… Этого просто не может быть…

Я же слышала своими ушами!

Они не врали. Так невозможно было сыграть, Рахмат не такой…

– Папа? – губы едва шевелились, не воспроизводя ни звука.

Он обернулся. Знакомая с детства рука протянулась к двери. И я подпрыгнула. Рванула на себя ручку изнутри. Вывалилась наружу, начиная реветь навзрыд еще в движении.

– Папа!

– Мина, дочка!

Я повисла на его шее, заливая ее слезами. Чувствовала, как отец сжимает меня родными руками. Жилистыми, покрытыми седыми волосками. Натруженными, совсем не мягкими.

Эти руки меня и по голове гладили, и перед носом мне грозили, уча уму-разуму.

Я ревела!

От души, навзрыд. Папа! Я же тебя похоронила уже!

– Все, хватит, дочь, – он отстранил меня. – Давай-ка, пойдем скорее.

– Куда, папа? – я покачнулась от неожиданности на своих каблучищах.

Он обернулся.

На секундочку всего. Но я успела заметить изумление в его глазах:

– Я должен тебя спасти от него, дочь!