Глава 33

– Выходи, негодная! Великий день! Отдам тебя замуж сегодня.

Я смотрела на отца и не могла поверить. Он что, серьезно?

Но шагнуть пришлось. Выйти из комнаты, где я просидела почти три часа. Да нет… Не верю я. Где за такое время он смог бы мне найти приличного мужа? Да и что за дикость вообще?

Это он просто так шутит!

Хочет меня повоспитывать, вот и грозится.

– Папа…

– Выходи, я сказал. Вот, смотри. Это Муслим, с сегодняшнего дня он твой муж. Сейчас придет имам и ты…

Дальше я не слушала.

Я просто начала оседать на пол. В комнате, посверкивая на меня бесцветными глазами из-под седых бровей, стоял старик.

Старик!

Да он старше папы! Какая ему жена?! Ему о вечном бы подумать уже пора!

– Папа, это кто?! – выдохнула я, цепляясь за дверь руками.

– Мина, стой прямо! Что за игры? Я же сказал, этот человек возьмет тебя замуж. Как раз овдовел недавно…

Овдовел. Этот человек овдовел.

Конечно, овдовел!

Рядом с таким любая женщина предпочтет скорее умереть, чем жить!

– Папа, я за него не выйду! – завизжала я, шарахаясь в сторону, едва ко мне протянули руку. – Убери его!

– Дочь, веди себя прилично! Хватит меня позорить, – начал ругаться отец.

– Алий, ты плохо воспитал свою дочь, – противным высоким голосом заявил старикан, которого мне предназначили в мужья. – Но это не страшно, я ее быстро воспитаю. После хворостины любая станет покладистой.

– Какая хворостина? – мне резко стала жарко.

Это он что, он мне угрожает рукоприкладством?

Мне?!

Да я ему его полулысую черепушку точно такой же хворостиной надвое расколю, если он ко мне свои лапы протянет!

– Папа, он собирается меня бить! Ты что, ничего не скажешь? Папа! – визжала я, забегая от обоих мужчин за кухонный стол, к окну.

– Погоди, Мина. Не визжи! – замахал на меня руками отец. – Муслим, мы так не договаривались. Ты сказал, что умеешь с женщинами обращаться, и дочка моя будет в безопасности.

– Конечно, будет. Будет сидеть за забором дома, готовить, работать по дому и рожать мне детей.

– Каких детей? – я вытаращила глаза.

От этого дедули?!

Да у него уже песок сыпется, наверное, из некоторых мест. Какие ему дети? Как с таким лечь?

Меня замутило.

– Дети это хорошо, – неожиданно для меня согласился отец. – Внуков мне уже пора, да. Слышала, Мина?

Я слышала.

А еще видела, что кухонное окно находится совсем невысоко над землей. И оно открыто. И что, что у меня платье короткое и я учительница?

Подумаешь…

Я в Питере по балконам отеля уже побегала, опыт имеется.

Тут вот меня палками воспитывать обещают, и принуждать рожать. До раздумий уж тут?

Я по привычке попыталась поддернуть подол платья. Тут же ойкнула, потому что оно задралось совсем уже неприлично. Услышала позади себя ошарашенный вскрик отца и раздраженное кряхтенье престарелого кандидата в супруги. И распахнула небольшие деревянные створки окошка наружу.

Стекла легонько звякнули, а я рванулась вперед.

Свобода!

К черту все эти правила! К черту послушание! Я всегда была дикой, и жить, стоя на коленях перед мужем, я не смогу никогда. Лучше одной, чем с таким!

– Мина!

Я услышала вопль отца, уже сползая с подоконника на землю. Зашипела от боли, все же ободрала колено об жесткий подоконник. Но это можно пережить. А вот лишение воли – никогда!

Я резко прониклась сразу всеми легендами о непокорных кавказских девицах, что не сдались. Кто из них с утеса прыгал, кто с башни. Я скромнее – всего лишь из окна выскакиваю.

– Вернись, грешница! – вопил в домике старикашка. – Выпорю!

Ага, щас! Ты догони, радикулитный!

Как была, босиком, я побежала к калитке. Прочь отсюда! Плевать в каком я виде. Покрытые ржавчиной петли садовой дверцы заскрипели. Я успела только обернуться. Увидеть, как оба мужчины, отец и дедулька-жених, исчезли из оконного проема. Значит, побежали за мной?

Я выпрыгнула на улицу.

И врезалась лицом во что-то твердое.

Ударилась со всего маху.

– Малыш? – сильные руки схватили меня за плечи.

– Спаси!

Я окунулась в черный взгляд как в спасительный океан.

Тот, что защитит от всех бурь. Что сам буря и перемелет все остальное, укрывая меня своими руками.

Меня окутало облако его запаха.

Его силы.

Его несгибаемой воли. Пальцы сами уцепились за как всегда черную шелковую рубашку:

– Спаси, Рахмат! Скажи им, что ты меня уже выбрал, пожалуйста! Иначе меня отдадут за старика!

– А ты его не выбирала? – Рахмат смотрел странно.

Ждал ответа.

Даже, казалось, не дышал.

И я… Тоже перестала. Ноги ослабли от неожиданной душевной боли. Кого я могу выбрать? Кому я нужна? Я ведь не лучшая, из меня жена выйдет так себе. Все вокруг это видят.

Зачем он спрашивает такое?

– Я бы выбрала тебя, если бы можно было, – я облизала губы, изо всех сил пытаясь не зареветь.

Что ж вы все делаете со мной? Зачем душу рвете своими руками сильными? Я же всего лишь маленькая Мина.

– Так выбирай, – его пальцы сжались на моих плечах сильнее.

– А разве можно? – меня уже качало от переживаний.

– Нужно, малыш. Нужно. Я пришел за тобой.

Губы Рахмата были горячими.

Твердыми. Нежными. Такими знакомыми! Я повисла на нем, прижимаясь всем телом. Окунулась в его тепло. А он закрывал меня ото всех.

Обхватил руками, прижал к себе, жадно целуя.

И весь мир просто исчез.

Растворился вокруг нас, став дымкой. Иллюзией. Чем-то неважным. Чем-то пустым и не имеющим значения.

Были только мы…

– Ох! – восклицание родителя раздалось где-то далеко-далеко.

– Грешница!

Мне было все равно. Пусть для всех я буду хоть кем. Главное – Рахмат со мной. Главное – он меня выбрал. Нашел меня.

Ведь я его. Ведь я без злого горца уже не смогу.

– Девочка моя, – он погладил мои щеки пальцами, не выпуская из объятий. Прижимал к себе одной рукой. – Я так тебя долго ждал. Моя вредная. Моя хорошая. Моя Мина.

По сильным мужским пальцам текли мои слезы.

Я тоже.

Я тебя тоже.