Глава 9

Си-ро-тин-ка-а…

Это слово отозвалось эхом внутри меня.

В голове раздался детский плач. Громкий, неуемный. В нем слышалось отчаянное горе. Такое, когда сердце рвется на куски, а ты не можешь ничего с этим поделать. Когда сил не остается даже на дыхание и каждая капля воздуха обжигает до судороги в маленьком тельце.

Девочка в моей голове плакала.

Оплакивала.

Тогда еще она оплакивала свою мать. Выкрикивала в небо обиду и жуткий страх. Остаться одной… Совсем одной. Что может быть страшнее для женщины, даже если ей всего шесть лет?

Потерять ту, которая всегда была рядом. Гладила по голове. Утешала. Сидела с тобой ночами и прижимала к теплой груди нежными, натруженными руками?

Этой девочкой была я.

Я помнила свой ужас, когда маму застрелили прямо у нас во дворе. На моих глазах. И я видела, как упал перед телом матери на колени отец. Как он поседел за одну ночь тридцатилетний.

Сжимал ее тело в объятиях и шептал, что это он во всем виноват.

Он тогда пообещал прекратить заниматься противозаконными делами. Поклялся перед Всевышним, чтобы сохранить жизнь мне. И слово свое сдержал. Заменил мне маму, стал практически всем. Даже не подумал привести в дом вторую жену, чтобы у меня не появилась мачеха.

А теперь и он…

Я прекрасно поняла, почему водитель Рахмата назвал меня сиротой. Они же говорили, что отца, скорее всего, уже нет в живых.

Значит, правда…

Я ухватилась дрожащей рукой за спинку стула, на котором стояла.

Медленно спустила босую ногу на пол. Потом вторую. Слез не было, ни единой. Глаза были сухими, а в голове просто звенящая тишина.

Отца нет…

Его убили тоже. Те люди, которые приезжали в тот вечер. Убили его и забрали меня. И Рахмат такой же. Из той же породы. А я у него в руках как игрушка.

«Развлеки меня, девочка»

Вся моя семья просто игрушки. Люди, через жизнь которых переступают, не замечая. Не чувствуя ни их эмоций, ни их желаний. Преследуя только свои цели.

Мы – никто.

Я медленно прошла мимо Рахмата, что-то разглядывающего в планшете пришедшего человека. В белой простыне как смерть. Все эмоции пропали. Пустота…

Звенящая и холодная.

Ступни не чувствовали ни ковров, ни гладкого паркета шикарного номера. Ничего. Я сирота. Я одна. Я больше никому не важна. Какое теперь значение имеет вот это все?

Я дошла до спальни, где сегодня сдернула простыню с кровати.

Невидящим взглядом осмотрела все вокруг.

Он хотел меня взять силой? Пусть берет. Я развела руки, дергая уголок простыни, зажатый на груди.

Белая мятая простыня соскользнула по телу на пол.

Мне больше нечего опасаться и бояться. Я никому не нужна. Ничего не имеет больше смысла. У меня нет дома, я больше не вернусь в аул. Я просто не смогу. Там их кровь…

– Мина, – Рахмат вошел в спальню за мной и резко остановился. – Что ты делаешь?

Я развернулась к нему.

Голая, да и наплевать. В моей душе уже не осталось места для стыда. Ни для чего не осталось. Я просто смотрела на невозмутимого как всегда мужчину.

Красивый.

Я бы, наверное, могла бы в такого влюбиться. Восхищаться его широкими плечами, мускулистой грудью и руками. Ростом и мужественностью черт лица.

Вот только я для него – пустое место.

Девочка для развлечений.

Одна из многих. Из сотен или тысяч, которыми он привык пользоваться.

– Мина? – взгляд черных глаз был непроницаемым.

– Да, – я смотрела на него, но не видела четко.

– Завтра мы выезжаем на Кавказ, девочка, – он шагнул ко мне. – Тебе надо поспать, скоро утро.

Мне не нужно было спать.

Мне даже дышать уже не нужно. Незачем. Но говорить ему об этом я не стала. Какой в этом смысл?

– Привезли одежду для тебя, – по щетинистым скулам прокатились желваки. – Если хочешь, оденься.

Я кивнула.

Оденусь. Схожу в душ и оденусь. Нужно привести себя в порядок. Родители всегда приучали следить за собой. И я их не разочарую.

Я боком пошла мимо него.

Мне надо в ванную, да. Пусть вода смоет все грехи, унесет их по трубам к глубину земли.

– Мина, – Рахмат вдруг придержал меня за плечо.

– Что?

– Ты в порядке?

– Да.

– А по тебе и не скажешь, – отчего-то ожесточенно сказал он.

Хах…

Ну, да.

– Прости, что расстроила. Я схожу в душ и вернусь. Можешь делать со мной все, что захочешь.

Я слышала собственный голос и где-то в глубине души удивлялась ему. Всегда звонкий и задорный, сейчас он был бесцветным.

Никаким.

Словно записанный на пленку равнодушный звук электроники.

– Мина! – Рахмат сжал челюсти.

– Мне нужно в душ, – я отвела взгляд в сторону.

Он отпустил.

Разжал пальцы, оставив на моей коже розовые пятна от пальцев. Отступил, давая мне дорогу из спальни. И я так и вышла в большой холл номера. Как была, обнаженная полностью.

Мне все равно.

Даже если его водитель или помощник, кто он там? Подручный, подельник. Даже если он еще не ушел, мне неважно.

Я дошла до ванной, закрыла за собой дверь на защелку.

В зеркале отражалась спокойная девушка.

В общем-то, симпатичная. Стройная и с хорошей кожей. С яркими глазами и длинными от природы ресницами. Вот только жизни, блеска в них уже не было.

Пустота…

Я рассеянно осмотрела все вокруг.

Дорого. Шикарно. Есть все, что может понадобиться человеку для гигиены. Неважно, какого он пола, женского или мужского.

Из крана на дно широкой массажной ванны ударила шумная чистая струя воды. Зашипела, забурлила пузырьками, сворачиваясь вокруг слива в небольшое озерцо.

Я не знаю, зачем мне дальше себя соблюдать.

Моей семьи больше нет. Мне больше некого позорить. Но и быть разменной монеткой в играх других людей я тоже не хочу. Никто не давал им такого права. Они взяли его сами, но я не желаю им подчиняться.

В шкафчике над раковиной было много бритвенных принадлежностей.

И острая опасная бритва в том числе.

Я мягко раскрыла лезвие. Яркие отблески от светильников пробежались по самому его краю. Наточенному так, что даже волос оно могло перерезать на лету.

Прости, Рахмат. Ты ошибся.

Никогда мне твоей женщиной не стать. Ты опозоренную не возьмешь, ты же сам сказал…