17

*** Давид

Полпервого ночи, я рассчитываю, что Алена спит. Специально так поздно прихожу, рано ухожу, чтобы избежать искушения. Это сложно, особенно, когда тебя откровенно соблазняют, а ты как бы не против этого соблазнения. Хочу я ее. Не могу точно сказать, когда начались мои эротические сновидения в главной роли Алены, но едва я закрываю глаза, как сразу же попадаю в плен ее смеющихся голубых глаз, ее соблазнительной улыбки.

— Тебе обязательно надо приехать в Италию, погостить у меня пару недель. Карло будет не против, он давно хочет с тобой познакомиться, до сих пор удивляется, почему это ты не перебралась к нам, а сидишь в этой холодной России.

Ставлю кожаный портфель на пуфик, снимаю ботинки. Общаться с кем-либо желания нет, судя по всему Алена решила пригласить к нам домой какую-то подругу. Что она мне там про маму говорила? Приедет? Надо забронировать номер в отеле, спать со своей женой в одной постели для меня равнозначно извращенным пыткам. Я не уверен, что смогу сдержаться. Ее предложение может однажды прийтись по душе, а пока у меня хватает здравого смысла и силы воли не поддаваться греховному желанию.

— О, муж пришел! — Алена пьяна. Это я понимаю по ее улыбке, убеждаюсь по ее походке, а когда она без стыда присасывается к моим губам, понимаю и по вкусу. Отвечать на поцелуй не планирую, поэтому меня награждают обиженным взглядом, обхватывает за локоть, тянет к столу. Подруга? Наверное, лучше была бы она, потому что с первого взгляда понимаю, кто сидит за столом. Когда Алене будет около сорока, она по-прежнему будет выглядеть сногсшибательно. Ее мать смотрит на меня такими же ясными голубыми глазами, с задорным выражением, идеальные черты лица, ухоженные светлые волосы. Вот спрашивается, чего Олег Владимирович развелся с такой красавицей? Чего ему не хватало? Нынешняя жена и рядом не стоит.

— А он ничего так, — усмехается, оценивающе скользит взглядом по мне, — Не толстый и не худой, наверное, и размерчик самое то, — теперь понимаю причину развода своего тестя. Мне следовало вспомнить манеру разговаривать Алены.

— Рад, что угодил по параметрам, я так понимаю, что не ГОСТ? — одобрительно цокает языком, склоняя голову набок. Алена пренебрежительно фыркает, отцепляется от моей руки.

— Давид, — представляюсь, садясь на стул за столом. Мое место во главе занято тещей.

— Вика, никаких отчеств и приставок. В Европе этого нет, — берет бокал, красиво взбалтывает в нем вино, все еще прищурено меня разглядывая. Похоже с номером в отеле опоздал и придется строить из себя любящего мужа. Тут меня прошибает пот от осознания, что сегодня Алена будет спать рядом. Проще застрелиться. Наверное, тоже следует надраться, как моя женушка, она видимо преследует именно эту цель.

— Вина? — ставит передо мной бокал, проводит рукой по плечам. Специально или рефлекторно? Реагирую сразу, волна удовольствия накрывает с головой. Беру бутылку вина, наливаю себе меньше половины.

— Дети растут быстро. Совсем недавно я заплетала своей крошке косички, а теперь она уже жена и грозит мне сменой статуса.

— Статуса? — вопросительно смотрю сначала на Вику, потом на Алену. Вторая хихикает, припадает к бокалу, кажется ей пора остановиться.

— Представляешь, вот эта крошка, — указывает бокалом на дочь мать Алены, — угрожает мне скорыми внуками!

— Ммм, — теперь понятно, чего Алена не отлипает от бокала, я сам отпиваю вино, лишь бы не отвечать ничего.

— Я, конечно, понимаю, что вы все еще наслаждаетесь друг другом, но надеюсь предохраняетесь? — давлюсь вином, благо рядом лежит салфетка. Алена ранее поставила передо мной тарелку, вилку и льняную салфетку. Откуда только у меня это добро? До женитьбы не ужинал дома никогда.

— Простите, — иногда мое хорошее воспитание играет против меня. Сейчас бы похабно ухмыльнуться, с вожделением устремить глаза на женушку, которая даже бровью не ведет, послать ей воздушный поцелуй. И все понятно. Вместо этого, я накладываю себе салат и рыбу, беру вилку, сохраняя гордое молчание.

— Молчание — значит да, предохраняетесь. Я рада, что у молодежи нынче больше мозгов, чем в наше время, — Вика задумчиво делает глоток вина. — Мне было восемнадцать, когда я родила Алену. Молодая, глупая, с розовыми очками. Не будем о грустном. Как мне подсказывает гугл, наше присутствие на Кавказе не планируется?

— Я думаю, что все вопросы вам следует задать вашей дочери, она больше в курсе, чем я, — откровенно говоря, вообще не в курсе, что планируется. Мне в своем время хватило участия в первой свадьбе, в этот раз я бабушке сразу заявил, что с меня только деньги.

— Я тебе, мам, завтра все расскажу, — Алена улыбается, смотрит на меня странным взглядом, — Давай покажу тебе комнату, — черт! Блять! Кусок рыбы встает поперек горла, беру бокал. Может на работу слинять? Вроде в комнате отдыха есть диван, а в шкафу запасной костюм и рубашка.

— Да, засиделись мы, однако. Завтра, Алена, покажешь мне платье, — мать и дочь встают из-за стола, я одариваю обеих очаровательной усталой улыбкой. — Доброй ночи, Давид. Или неспокойной, — и хихикают одновременно. Да уж, неспокойной ночи — это прям в тему.

— Спокойно ночи, — прохладно выдавливаю из себя. Один я остаюсь ненадолго, Алена возвращается почти сразу, садится рядом, подперев ладошкой щеку.

— Вкусно?

— Сама готовила?

— С мамой.

— Вкусно.

— Я стараюсь, — берет мой бокал и допивает вино. — Я, правда, стараюсь.

— Я вижу, Ален, — то, что она старается, это правда. Ее приход в офис полная неожиданность, но приятная неожиданность. Ее замечание по поводу фотографий тоже были уместны, мои фотографии наш штатный фотограф принял на ура и все причитал, чего сразу сам не додумался. Ее вспышка ревности подсказала мне, что задевают ее другие женщины рядом со мной. Как и меня мужики возле нее. Теория фиктивного брака трещит по швам.

Она внезапно подается в мою сторону, перегибаясь через стол, и прижимается к губам.

— Ой, вы все милуетесь, как это мило! Я быстренько, только возьму стакан воды и все, до утра меня не увидите. Если что, я сплю с берушами в ушах, так что не сдерживайтесь в выражении своих чувств, — прикрываю глаза, пытаясь унять сердцебиение, сжимаю зубы, когда Алена отстраняется.

— Это ради мамы, — тихо произносит Алена, когда Вика удалилась в комнату, надеюсь до утра.

— Я понял.

— Спасибо, было вкусно, — встречаемся глазами, скупо улыбаюсь, пресекая любые попытки прикоснуться к ней, дотронуться до ее влажных губ. — Я устал, пойду спать.

— Я уберу и приду, — в глазах озорные чертята отплясывают хмельной танец. Я должен выдержать эту ночь, умудриться заснуть быстрее, чем она придет. Киваю и иду в свою спальню, развязывая на ходу галстук. Минуты три пытаюсь смириться с тем, что в моей комнате царит хаос, присутствие другого человека. Вешаю пиджак на напольную вешалку, снимаю рубашку, брюки, на глаза попадается шелковая пижама, состоящая из коротких шортиков и маечки. Она в этом будет спать???

В ванной комнате испытываю секундный шок от количества неизвестных мне баночек, скляночек. Выдыхаю, раздеваюсь полностью и встаю под душ. Контрастный. Вода меня успокаивает, возбуждение в крови сходит на нет, может быть остался небольшой процент, но не критично. Ночь переживу, а потом надо подумать, как решить проблему. Идеальное решение — это согласиться на предложение Алены заниматься сексом ради здоровья. Спермотокс начинает уже сказываться на моем мышлении, я не сразу понимаю, какое решение мне нужно принять, особенно если перед этим думал о своей жене.

— Кажется, мама поверила, что между нами любофф, — резко открываю глаза, жмурюсь от воды. Какого черта!

— Тебе спинку не потереть? — издевается. Выдавливаю шампунь на ладонь, злясь на беспардонность Алены. — Можно в целях экономии воды принять вместе душ, — ага, щас, тогда я просто трахну тебя возле кафельной стены и успокоюсь наконец-то.

— Ты там не утонул случаем? — краем глаза замечаю тень за матовым стеклом.

— Я сейчас выйду, и ты сможешь принять душ.

— Мне одной скучно.

— Ничем помочь тебе не могу.

— Ты всегда такой бука?

— Ален, — вздыхаю, смывая с себя шампунь и гель для душа. — выйди.

— Еще чего! — фыркает, включает воду в раковине. — Вот что я там не видела? Ты между прочим меня уже голой видел. Ну не совсем, но все же, а вот меня такой чести не удостоили.

Где там чертово полотенце висит? Выключаю воду в душе, отодвигаю стеклянные дверки в стороны. Смущаться мне не приходит в голову, слишком злой, чтобы еще беспокоиться о состоянии Алены, сама ведь напросилась.

Стоит с зубной щеткой во рту, зрачки расширяются, и не дышит. Беру полотенце, смотрю ей в глаза и не спеша обматываюсь им вокруг талии. Шумно сглатывает, забавно краснеет. Медленно подхожу к ней, вжимается в тумбочку с раковиной, смотря на меня, как кролик на удава. Делает вздох, потом выдох ртом, когда я протягиваю руку за своей зубной щеткой. Смотрю на ее губы.

— Кажется, ты возбужден…

— Правда? — усмехаюсь, беру зубную пасту, отступаю от греха подальше.

— У меня молния заела на платье, не поможешь расстегнуть? Не хочется его портить, — врет или правда молния заела? Ничего не остается, как положить щетку и пасту на край раковины и склониться. Дышит часто, сопит над головой, а по поводу платья не соврала, видимо торопилась снять с себя одежду, прихватила край ткани.

— Все, — убираю руки от ее тела, хотя очень хочется ее прижать к стене. Очень хочется.

— Спасибо.

— Не за что, — отворачиваюсь, Алена заканчивает чистить зубы и уходит. Уже легче. Когда я появляюсь в комнате, она все еще в платье, прижимает к груди свою пижаму, которую с трудом можно назвать пижамой, скорей лоскутки ткани, сразу же шмыгает в ванную.

Так-с, можно, конечно, не искать подаренную матерью когда-то пижаму, только боюсь к утру наш фиктивный брак превратится в настоящий. Алена появляется через полчаса. Никогда не думал, что можно столько времени принимать душ. Я успеваю успокоиться, прочитать деловые письма.

— Наверное, стоит положить посредине подушки? — душ не совсем ей помог протрезветь.

— Если тебе так будет спокойнее, возводи баррикады, — телефон на тумбочку, чувствую на себе ее взгляд. — Что?

— Ты голый?

— Только если по пояс, а так берегу твою девичью честь.

— Точно? — недоверчиво вздергивает бровь, откидываю оделяло в сторону, чтобы не сомневалась в моих словах. — Ну ладно, — для вида кладет между нами подушку, прикусываю изнутри щеку, сдерживая смех. Серьезно? Это защита?

Одна кровать. Одно одеяло. Одна подушка между нами. Может быть и усну. Алена засыпает сразу, а я жалею, что не выпил побольше вина, возможно не мучился бы сейчас бессонницей, но скопившаяся усталость за день берет свое. Я засыпаю, отвернувшись от жены.

***

Утро начинается с того, что я чувствую на своем лице дыхание. У меня ахрененный стояк, член прям идеально устроился в нужном ему положении между ног девушки, которая закинула на меня ногу и руку, и бесстыдно спит. Одеяло где-то скомкано в ногах. Рассматриваю безмятежное лицо Алены, позволяю себе такую роскошь, как насладиться теплом ее тела. Осторожно провожу рукой по ноге, ощущая шелковистость и мягкость кожи. Судорожно вздыхает и жмется ко мне, скриплю зубами, чувствуя прилив крови к члену. Лучше б не двигалась.

— Можешь поцеловать, — сонно бормочет спящая красавица.

— Ты проснешься?

— Я подумаю.

— Смысл тогда целовать?

— У тебя нет желания меня поцеловать? — бесстыдно крутит задом, задевая и без того каменный член. — А ниже пояса говорит об обратном.

— Ниже пояса, это обычное утреннее состояние здорового мужика.

— А мне нравится состояние этого здорового мужика, — приоткрывает глаза, щурится. — Доброе утро, муж!

— Доброе утро, жена, — усмехаюсь, желания вылезать из кровати нет, как и сбегать на работу. А вот желание заняться утренним сексом — это да. Только вот не суждено этому случится, вибрирует мой будильник на телефоне.

— На работу? Кстати, как моя идея?

— Спасибо, твой свежий взгляд пришелся кстати, — убираю со своей талии ногу, Алена переворачивается на спину.

— Может возьмешь меня к себе на работу?

— Зачем? Чтобы ты мне мозг морочила? — улыбаюсь, она усмехается. — Если вдруг буду сомневаться, за советом приду.

— Я почувствовала свою значимость.

— Не зазнайся только, — направляюсь в сторону ванной, настраиваясь на новый рабочий день. В этот раз Алена не испытывает мою выдержку на прочность, поэтому я спокойно принимаю душ и бреюсь.

— Может устроим фотосессию лав-стори? — Алена валяется на кровати с телефоном, подхожу к шкафу, пытаюсь найти рубашку. Странно видеть женские платья, блузки рядом со своими вещами.

— Чего? — сдергиваю с плечиков голубую рубашку.

— У тебя задница очень даже ничего, спереди тоже, — засранка, провоцирует, дразнит. — А лав-стори — это тип история о нашей любви. Будем фотографии внукам показывать, если, конечно, ты доживешь.

— Почему я должен умереть так рано? — странно, мысль о том, что у нас могут быть общие дети, не раздражает и не кажется бредом.

— Великие медики пишут, что долгое воздержание вредит здоровью.

— Это тебе гугл подсказал? — теперь очередь брюк. Сегодня с утра у меня встреча вне офиса.

— Он родимый, — направляюсь к комоду, достаю ремень, галстук, запонки и зажим.

— Ой, давай я тебе завяжу очень крутой узел, — не успеваю запротестовать, как Алена оказывается рядом, хватает галстук, разворачивает к себе лицом и накидывает мне его на шею.

— Я мог и сам, — смотрю на темные ресницы, на приоткрытые губы с высунутым кончиком языка. Медленно делаю вдох, бойкотируя любые пошлые мысли.

— А я лучше, — довольная собой, любуется своей работой, берет зажим, прижимает галстук к рубашке. Очередь запонок. Меня забавляет ее забота, подставляю руку. Одна запонка выскальзывает, падает на пол, она поспешно приседает передо мной, держась одной рукой за мое бедро для равновесия.

— Ой, ну если бы я знала, что у вас такое бодрое утро, постучалась, а так тишина, — узнаю голос Вики, Алена не спешит подниматься, отклоняется в сторону, хмурится.

— А она что тут делает? — в голосе неприятное удивление, я оборачиваюсь, у меня ощущение, что мне дали под дых.

— Пришла поздравить молодых на правах бывшей жены, — задирает голову, скрещиваясь с моими глазами. Вот сука!