38

***

Прикрываю глаза и не реагирую, когда машина трогается с места. Кто сказал, что успешные, богатые люди фигней страдают, а всю работу делают обычные сотрудники, которые вряд ли ложками будут есть икру? Папа тоже пропадал на работе в конце каждого квартала и перед новым годом. Мой муж не особо отличался.

Давид трудоголик. Перфекционист. Дотошный. Наверное, поэтому его компания, его инициалы всем известны, все стремятся покупать украшения у него, зная, что там всегда качество, всегда оригинальность и неповторимость. И цены на любой кошелёк. В его магазин могут зайти и парочка студентов, решившие узаконить отношения, и парень со скромным заработком. Могут приехать столичные курвы на крутых тачках, специально прилетевшие в Сочи за побрякушками, так как в Москве личные работы Давида только в качестве выставочного экспоната, продажа идет по предзаказу. Обручальное кольцо, браслет и золотая подвеска в моих глазах приобрели астрономический ценник. У меня жизни бы не хватило, чтобы позволить себе эти украшения.

Работать в рекламном отделе намного интереснее, чем в приёмной у Давида. В течение дня я забегаю к мужу, чтобы сорвать не запланированный поцелуй, попытаться отвлечь его от глобальных дел, но увы, конец года не подразумевает лёгкость. Варя вроде показательно не лезет к мужу, компромат мне не присылает, но ее присутствие продолжает нервировать по сей день.

Давид до католического рождества впахивал на износ. Он не просил себя ждать, а я его ждала, мы вместе уходили из офиса в одиннадцатом часу вечера. Дома просто заваливались спать. Вместе. И утром все повторялось. Завтрак, дорога до работы, лифт, я выходила первая, он ехал выше. В течение дня забегала, но своих дел хватало, поэтому особо не отвлекала. Все продолжалось до этого двадцать девятого декабря. Утром тридцатого мы сейчас едем к бабушке Тамаре.

— Это было похоже на день сурка, — открываю глаза, Давид мельком бросает на меня из-под ресниц взгляд. — Неужели работа такая монотонная и скучная?

— Не всегда она скучная. Просто ты пришла к концу года, когда все нужно довести до логического итога и запланировать все на следующий год. Я ж не могу допустим с бухты-барахты выделить пятьсот тысяч на рекламу просто так, если не планируется никакого запуска новинок, или наоборот, нужно увеличить бюджет, так как заявленной суммы ничтожно мало.

— Мало, конечно. Что такое пятьсот тысяч? Пыф, ничего серьёзного. Вот пятьсот миллионов — есть где разгуляться, проанализировать контент, охват, сделать прогнозы.

— Тратить деньги веселее, чем зарабатывать их. К моей радости, мне нравится моя работа. Да, под конец года я жутко устаю, у меня одно желание — завалиться на диван и не двигаться. Поэтому каждые каникулы провожу сначала в родном городе, навещая всех родственников, отдавая дань уважения, потом удираю на семь дней под солнце, к морю.

— У меня все же есть небольшой вопрос.

— Какой?

— Ты дочь будешь забирать к себе? Я все же думаю, что ей лучше жить или с папой, или с мамой.

— Нет, — крепче сжимает руль, на скулах заходят желваки. — Жить с Миланой Хадя не будет.

— И с отцом она не живёт, с прабабушкой — это нормально. А это ненормально.

— Алён, я бы с удовольствием забрал дочь к себе, но мы работаем. Она не приспособлена ходить в садик, хоть частный, хоть государственный.

— Няня на постоянной основе.

— Я не хочу видеть возле ребёнка постоянно чужого человека, все же у бабушки все родные, случайных людей нет, все знают, как с ней обращаться, знают её потребности. Это очень непросто. Было легче, если бы она говорила.

— Почему эта проблема не решается??? С твоими деньгами можно в Германию, в Израиль, показать лучшим врачам, попытаться найти причину её молчания. Нет, вы сидите в своем мире, отгородившись от всего и оберегаете Хадю от реальной жизни. Какой она вырастет? Инфальтивной, не умеющей ничего самостоятельно делать, принимать решения, так как все делали за неё. Не верю я в глобальную проблему её молчания, все на поверхности. Ты, как отец, должен сделать все, что можно и нельзя, но пока я вижу и слышу одни отговорки и тысячу тупых причин не шевелить задницей.

— Я не хочу сейчас об этом говорить.

— Ты и раньше не хотел, и потом не захочешь. Я уже смирилась, что твоя прошлая семейная жизнь под замками, и мне туда доступа нет. Что ж, будем пробовать с тобой жить методами проб и ошибок, надеюсь не наступлю на те же грабли, что и Милана, когда ты решил пойти налево и развестись.

— Ты есть хочешь? — ощущение, что налетела на бетонную стену. Я смотрю на Давида, он сруливает с трассы, заезжая на заправочную станцию, при котором есть кафе. Судя по серьёзному лицу мужа, вопрос задан для вида. Мы выходим, в кафе заказываем кофе и латте, ещё вкусный на вид и запах куриный пирог.

Сняв пальто, садимся за столик в углу, подальше от проходящих людей. Давид крутит в руке бумажный стаканчик, наблюдая, как я разъединяю куски нарезанный пирог.

— Я об этом ни с кем не говорил, — голос тихий, слова ещё не подобраны и видно, что нервничает. Без понятия, о чем он сейчас, но понимающе киваю головой.

— Даже с бабушкой? У тебя с ней доверительные отношения.

— Бабушка только догадывается. Чтобы ты понимала, почему я так поступил, а не иначе, ты должна понимать, что девушка на Кавказе — это скромность, уважение к старшим, к родителям, к мужу, это всегда покорность и послушанье. Развод в наших краях не приветствуется, многие девушки соглашаются на вторых жен, только не развод.

— Ужас, — молчать не мой конёк, нужно хоть слово сказать.

— Милану я знал, рядом жили.

— Ты её не любил?

— Я ей симпатизировал, но она мне не была интересна для женитьбы, поэтому не следил за ее жизнью. Отец решил, что я слишком многое на себя беру в плане проф деятельности, решил приложить руку хоть в личной жизни.

— А ты не протестовал.

— Я не думал о семье, у меня только начинало что-то получаться в бизнесе. Только у бабушки спросил ее мнение по поводу невесты. Она меня предупредила, что жениться на той, которая любит другого, не самый лучший вариант, — смотрит на дно стакана, я не сдерживаюсь и кладу свою руку на его.

— Во всяком случае, у вас замечательная малышка, это самое лучше, что у вас может быть, — немного лукавлю. Хадю люблю, но вот мысль о том, что Давид и Милана занимались в свое время сексом, пусть даже для зачатия ребёнка, мне неприятная. Об изменах молчу.

— Да, Хадя, моя радость. Моя девочка, — улыбается, берет мою ладонь и целует пальчики. От этой нежности мне становится невообразимо тепло на душе. — Я очень рад, что ты с ней нашла контакт, для меня это очень важно. Возможно, позже, не сейчас, я заберу её к нам.

— Я буду только рада, ей нужна семья.

— Я просто не хочу её травмировать ещё больше, чем есть. Ты говоришь, что с моими деньгами можно куда-то поехать, кому-то показать. Да, можно, но её бы стали расспрашивать, её бы пытались вернуть в тот день, когда она замолчала. А где гарантия, что после всех этих попыток вывести ее на диалог, она ещё больше не замкнется в себе? Кто мне даст точную уверенность, что мой ребёнок заговорит после того, как её выведут из зоны комфорта и безопасности?

— Я понимаю, Давид, но сидеть и бездействовать тоже не вариант.

— Я что-то придумаю, — трёт устало глаза, мне становится его жалко. Ему действительно нужен отдых на диване.

— Из-за чего она замолчала? Кто-то умер на её глазах? Котёнка машина задавила? Она определенно чего-то испугалась, — с каждым моим вопросом лицо Давида темнеет и темнеет, взгляд становится все тяжелее и тяжелее.

— Мне дальше продолжать задавать вопросы? А то чувствую, что ты хочешь меня закопать в землю, чтобы не смела озвучивать свои мысли.

— Нет, конечно. Тема неприятная, я не люблю тот период вспоминать.

— Ты ее бил? — показательно ужасаюсь, прижимая ладони ко рту. Давид усмехается, качает головой. — Ты ее затрахивал, что она не могла несколько дней ходить? Она ужасно готовила? Хотя если ты мою готовку поглощаешь с голодухи, ее стряпню точно ел без проверки на яд. Плохо рубашки гладила? Что могло послужить причиной вашего развода?

— Я много работал, Ален. Меня в родном городе видели по праздникам.

— И? Я помню, почему ты ее не забирал к себе, — строю откровенную дуру, уже зная правду, но мне важно, чтобы муж мне доверился.

— До свадьбы со мной, Милана с подружками встречалась с одним парнем. Классических встреч, к которым ты привыкла, не было, но в компании девушки могли пообщаться с парнями. Я должен был прислушаться к словам бабушки, но на всех махнул рукой, решив впервые пойти на поводу у отца, с надеждой, что у нас наладятся отношения.

— И ее родители поставили перед фактом?

— Да. Им Омар не особо нравился.

— Стой! — выставляю указательный палец, услышав смутно знакомое имя. — Омар? Я слышала это имя.

— Тот самый, который похитил тебя.

— Ему какая выгода? — никогда не мечтала участвовать в любовном треугольнике, но сейчас даже про себя порадовалась, что этот Омар все же по-своему поступил и похитил.

— После развода все надеялись, что я перебешусь и вернусь к жене. Тут же скандал был, благодаря моему отцу. Он никак не мог смириться, что я в открытую заявил о своих изменах. Омар думал, если я женюсь, то все перестанут ждать моего возвращения к Милане, и он спокойно женится на ней, так как она разведенка. К таким спрос не большой.

— Ну ладно, понятно, ты встал на пути влюбленной парочки. Они, ура товарищи, наконец-то, могут связать себя узами брака. При чем тут Хадя?

— Мы развелись, дочь осталась с Миланой.

— Но ты ее забрал…

— После развода Омар часто стал приходить в гости. Он неплохо ладил с Хадей, играл с ней, — отпивает кофе, прикусывает губу, опять опустив глаза на дно стакана. — Я как раз планировал приехать на пару дней.

— И? — стараюсь не давить своим любопытством, но нужна финальная нота этой исповеди.

— Я приехал. Почти сразу пошел к ней домой, соскучился по дочке, привез подарки, — вздыхает, залпом допивает свой кофе и берет кусок пирога. Ему явно не по себе, спокойно сидеть и рассказывать о прошлом не может. — Они просто забыли о ней.

— В смысле? — непонимающе хлопаю глазами. — Как можно забыть про ребенка?

— Да трахались они в это время, а перед этим Омар играл с ней в прятки, сказав, чтобы не вылезала из своего укрытия, пока он ее не найдет. Я не знаю, сколько Хадя просидела по времени в этом шкафу, но после этого она перестала разговаривать. Невролог из Москвы, когда приезжал, сказал, что у нее мутизм от стресса и испуга.

— Вот су… — прикусываю язык, представляя весь ужас Хади, когда никто так ее и не находит. Маленькому ребенку сказали сидеть, она и будет сидеть. Тем более малышка послушная, я сама убедилась, что просьбы взрослых выполняет без протеста.

— После этого я забрал Хадю без каких-либо объяснений нашим родственникам. Бабушка поняла все сразу и тут же смекнула, что измены то не мои, а Миланы, я пожалел ее.

— А если бы ты ее не прикрыл, что с ней было бы? Камнями закидали? Вот Омар пиздюк! Яйца ему оторвать мало!

— Ну, зубы я ему все же выбил за дочь.

— То и думала, чего у него такая улыбка ровная. Так ты развелся все же из-за ее измен? Она же не после развода стала тебе изменять…

— Я просто их застукал у нас дома. Приехал без предупреждения, как в анекдоте. Они любят друг друга, теперь вот к свадьбе готовятся.

— И флаг им в руки, уроды! А ты слишком лоялен к ним!!! — кулаком по столу от эмоций, аж тарелка подпрыгивает на месте. — А Милана… Что за мать! Забыть про ребенка, когда ей причиндалы любовник показал? Ни в какие ворота не лезет! Все, Давид, мы ее забираем к себе! Малышка просто не чувствует, что кому-то нужна. Мать с любовником кувыркалась, отец вообще в другом городе, сейчас женился.

— Я тебе все это рассказал не для того, чтобы мы тут же забрали Хадю в Сочи!

— А я тебе говорю, мы ее заберем! И никакие твои отмазки меня не переубедят! Ребенку нужна семья, уверенность, что ее любят! — резко встаю, натягиваю пальто. — Чего сидишь? Кого ждешь? Поехали, нас Хадя ждет!

— Ален, остановись! Не пори горячку, как обычно, — ловит мои руки и притягивает к себе, перед этим встав из-за стола. — Я рад, что ты не осталась равнодушной, но не надо сейчас резко менять жизнь Хади.

— А когда Давид? Когда? Когда я рожу тебе нашего общего ребенка? — изгибаю бровь, он хмурится. — У меня небольшая задержка, — на самом деле задержки нет, месячные пришли строго в свой назначенный день, но Давиду пока не стоит знать. Интересно, что сейчас выдаст.

— Это от того единственного раза, когда мы занимались сексом у меня в кабинете?

— Да. Но что такого? Мы же муж и жена, штамп в паспорте стоит, логично, что у нас появится ребенок. Или ты не хочешь? — судя по растерянному взгляду, он вообще не допускал мысль о нашем ребенке. Отбрасываю его руки в сторону. Задевает. Я думала, что мы семья, настоящая семья, с общими планами, целями и детьми. Пусть и не говорили пока об этом, но это казалось таким логичным.

— Ален…

— Я поняла, — трясу головой, часто моргаю, чтобы не расплакаться. — Мы просто еще не готовы к этому этапу. И расслабься, я не беременна, но секса пару дней не будет. Гости на красном автомобиле прикатили. Поехали? — уворачиваюсь от его рук. — Попроси запаковать пирог, он очень вкусный, — отворачиваюсь, стираю под глазами влагу.

Оставшуюся дорогу до дома бабушки Тамары едем молча. Даже радио не включаем. Я ни о чем не думаю, бессмысленно смотрю в окно. Не хочу ничего анализировать, иначе испорчу себе настроение на праздники и психану. Просто смириться с тем, что будущее у нас как погода в Лондоне, туманно, серо и дождливо.

— Что-то вы припозднились, дети мои! — бабушка Тамара меня обнимает, я обнимаю в ответ, поднимаю глаза. На крыльце стоит Хадя в курточке, прижимая к груди своего любимого зайца. Я ей еще похоже из этой серии купила: мягкий, с висячими ушками, на ощупь как плюшка.

— Привет, бабуль, — Давид чмокает бабушку в щеку, я иду вперед по тропинке. Малышка, поняв, что я иду к ней, широко улыбается и торопливо сбегает по ступенькам. Ускоряюсь, подхватываю Хадю, кружу и прижимаю к груди. Она крепко обнимает меня в ответ.

— Привет, мое солнышко! — зачесываю ее темные волосики рукой, тут же натянув на голову капюшон. — Я так по тебе скучала! — целую ее щечки, крепче стискиваю. Хадя тычется носиком, как котенок, прижимает губы к моей щеке. Я не слышу, но чувствую, как шевелятся ее губки. Не знаю, что именно она произносит, но сердце мое разрывается от радости, хочется тут же рассмеяться, подкинуть ее и заглянуть в карие глазки. Слышит она! И отвечает! Не спешу раскрывать, что узнала ее маленький секрет. Просто утыкаюсь лицом в макушку, направляясь в дом. Это пока будет наш общий маленький секретик.