6

***

Несколько секунд я в ступоре смотрю на смуглое лицо, потом начинаю смеяться. Громко и от души.

— Пять баллов! Ты меня троллишь! Я поняла, что с мужчинами гор лучше не шутить. Все, учла, теперь буду обходить вас окольными путями, — откинувшись на спинку мягкого стула, качаю головой. Давид моего веселья не поддерживает. А я, я его бесстыдно рассматриваю. В очередной раз убеждаюсь, что он не мой типаж. Я люблю русоволосых, высоких, в меру накачанных, с белозубой улыбкой для рекламных роликов зубной пасты. Давид хмурится, то сжимает, то приоткрывает губы,

— Я не шучу.

— А звучит, как шутка. Как ты себе это представляешь? Мы с тобой с разных планет, я не собираюсь замуж, тем более рожать ребёнка, тем более по указу и именно мальчика! Даже, если бы согласилась, ты говоришь о разводе, думаешь я тебе оставлю сына? Хрен! Это полный абсурд. Женись по своей религии, нраву, семье и благословляю вас на рождение милых смугленьких пацанят!

— Ты все же подумай. В твоих интересах со мной согласиться.

— Иначе что? Изнасилуешь? Запрешь в подвале? Ты бессилен заставить меня согласиться на этот бред.

— Хорошо, я тебя понял, — достаёт из кармана мой телефон и деньги. — Вот твой телефон, вот тебе три тысячи доехать до Сочи. Как ты будешь добираться, меня не волнует, — все кладёт передо мной, официант приносит заказ. — Ты можешь на дорожку поесть, а можешь сейчас идти, куда глаза глядят.

— Серьёзно?

— Как никогда. Я не буду тратить своё время на тебя, так как ты мне никто, — и этот нахал спокойно принимается за еду. Несколько минут сверлю его лоб яростным взглядом, даже не давится, но не собираюсь опускаться до истерики.

Ничего не сказав, забираю деньги, телефон и встаю. Неторопливо иду на выход, ожидая, что вот-вот Давид одумается отпускать и окликнет меня, но этого не происходит. Я сама оборачиваюсь, едва не задохнувшись от возмущения. Он спокойной сидит, жуёт и что-то смотрит в своём телефоне. Ах так! Чего мне пугаться, сейчас день, на мне приличная одежда, так что без приключений доберусь до автостанции, куплю билет на автобус и поеду домой. К вечеру должна приехать.

Уверенная в себе, покидаю торговый центр, на парковке озираюсь по сторонам. Вокруг ни души, которая бы мне помогла. Парочка подозрительных мужчин возле входа торгового центра доверия не вызывает, а девушек, как на зло, нет. Логично вернуться и у кого-то уточнить, куда мне нужно ехать, но я не тот человек, который возвращается. Даже когда езжу на общественном транспорте, предпочитаю выходить на той остановке, когда нужно идти вперед, а не назад.

— Потерялась, красавица? — раздается за спиной насмешливый голос.

— Разве такая, как я, может потеряться? — приподнимая бровь, поворачиваюсь. Тип ничего так, но опять же не мой типаж. Слишком все по-кавказски.

— Покатаемся?

— На велосипеде? — усмехаюсь, замечая за его спиной скоростной велосипед. — Извини, но я тут не одна, — храбрая, дерзкая, но все же в чужом городе, где я никого не знаю, чувствую себя слегка потерянной. Мне даже в голову не приходит спросить этого парня, в какой стороне находится автостанция.

— Никого рядом с тобой не вижу.

— А я вижу, за твоей спиной, — и это чистая правда, в нашу сторону, разговаривая по телефону, идёт Давид.

— Милый, я здесь! — как в самых лучших мелодрамах подпрыгиваю на месте и машу руками. Давид, нахмурившись, смотрит сначала на меня, потом на парня. Выдыхаю с облегчением, понимая, что он направляется в мою сторону, а не проходит мимо.

— Проблемы? — под его взглядом и я, и незнакомец как-то уменьшаемся в размерах.

— Я заблудилась. А тут Магомед пытается помочь, но я-то знаю, что ты будешь меня искать. Помню на уроках безопасности нам говорили, если потерялся в людном месте, стой на месте, мама тебя все равно найдёт. Теперь ты меня нашёл! — мы расстались полчаса назад, а я рада до чёртиков видеть Давида перед собой. — Магомед, познакомься, мой жених, Давид! Как видишь, я не врала, говоря тебе, что меня будут искать! — широко улыбаюсь и обхватываю руками руку Давида. — Прости меня, — да простит меня шрековский кот, что использую его фишку вселенских глаз, Давид не убивает меня взглядом, качает головой, тяжело вздохнув. Кажется, я его порядком утомила. Ну, а что ты хотел, красавчик, не надо было утаскивать меня.

— Ты неисправима.

Пока я улыбаюсь "жениху", "Магомед" уже слинял с наших глаз. Я тут же отпускаю руку Давида и отхожу в сторону.

— Ты шёл за мной? Ты знал, что ко мне пристанет этот тип? Вы ж повернуты на светленьких! Женитесь на своих брюнетка, а трахаетесь с блондинками!

— Я так понимаю, ты пришла в себя и сможешь теперь самостоятельно добраться до нужного тебе места, — отворачивается, достаёт ключи. К моему удивлению рядом пищит внедорожник. Я и забыла, что машина где-то рядом, а ноги помнят.

— Эй, постой, я, конечно, не младенец с соплями и слюнями, со мной нянькаться не надо, но ты бы мог подвезти меня до автостанции? Плиз! — складываю руки как в молитве, Давид не улыбается.

— Мне не по дороге. Тут рядом остановка, садись на любой автобус и доедешь.

— Ты так спокойно говоришь, а если ко мне вновь пристанут? Утащат? Похитят, в конце концов?! Это оказывается так просто, тем более у вас традиция же!

— А почему меня должна волновать твоя судьба? Ты уже второй раз меня называешь при посторонних людях "женихом", не заботясь о моей репутации и репутации моей семьи! Извини, Алён, но ты права, нам совсем не по пути, — подходит к двери водителя. Черт!!! Как же его уговорить мне помочь? Делов то на пару минут, не убудет от него, если повезет меня на автостанцию.

Торопливо, пока не передумала, пока он не уехал, огибаю капот машин, хватаю его за локоть. Давид вопросительно приподнимает брови, я не смотрю в глаза, а то ещё переклинит в последний момент. Обнимаю его за шею, привстаю на носочках, ну с богом, прижимаюсь к его губам. Несколько секунд мы вдвоем даже не дышим. Блядь, мне что ли первой проявлять инициативу?

Пока думала, что делать, Давид все же обнимает одной рукой за талию, притягивая к себе, вторая рука обхватывает затылок. В груди происходит какой-то химический, несовместимый с жизнью, взрыв. Чернобыль отдыхает. Чрезвычайное положение объявлено, красная кнопка горит, мысли в панике разбегаются в разные стороны, не поддаваясь доводам голоса разума.

Его прикосновения как ожоги, кожа просто горит, а я не могу ничего сделать от высокого градуса температуры. Настойчиво раздвигает языком мои губы, крепко жмурюсь, с ужасом осознаю, что хочу почувствовать его вкус на своём языке… мята. Вкус мяты он приносит с собой. У меня подгибаются ноги, хорошо, что держусь за Давида, не очень было бы красиво валяться в его ногах от одного поцелуя.

— Значит, это все же правда! Хоть бы постеснялись в общественном месте, на глазах у людей при свете дня предаваться блуду! Аллах тебя накажет за недостойное поведение, Давид! — определено женский голос принадлежит старой деве, которую не целовали в засос. С сожалением, об этом потом подумаю, отстраняюсь от Давида и раздраженно смотрю на нарушительницу моего поцелуя.

— Шли бы вы мимо, женщина, — женщина в платке возмущенно открывает рот, кажется её вот-вот хватит кондратий от негодования. — Вы должны ведь ещё помнить, как это клево миловаться с женихом, сбежав от строгих взглядов родителей.

— Алён… — Давид трогает меня за руку, я все ещё в поцелуе, поэтому вздрагиваю, волнение в груди окончательно тормошит бабочек от долгой спячки.

— Мы сейчас вернёмся к прерванному занятию, — его глаза вспыхивают, я забываю об нарушительнице, тянусь вновь к губам, вновь хочу оказаться в плену и не думать о свободе.

— Давид! — ах, ты стерва старая. Разворачиваюсь всем корпусом, зло сверкнув глазами. Хочется нахамить, но сдерживаюсь, поэтому шиплю:

— Идите, куда шли!

— Добрый день, тётя, — я вновь теряю себя, когда его рука сжимает мою ладонь. — Вы уж нас простите, чувства, любовь, не можем сдержаться, — ух, какая у него сногсшибательная улыбка, сразу же екает сердце, и расплываешься в ответной дурацкой улыбке. Сейчас перед ним стояли две дуры: я и эта тётушка.

— Всё же неприлично, — мне достаётся осуждающий взгляд, как самой главной грешнице, соблазнительнице. — Диана мне с утра позвонила и радостно сообщила, что ты, наконец-то, привел в дом невесту.

— Мы скоро всем сообщим официально, ждите приглашения, — тянет меня к пассажирской стороне. — Мы поедем, у нас дела.

— Было приятно тебя увидеть, Давид. Милана, конечно, расстроится таким новостям.

— До свидания, тетя, — запихивает меня в машину, раздраженно захлопывает дверку, быстро идет в свою сторону. Я помалкиваю, чувствуя злость Давида.

— Тетя родная или как? — напоминаю о себе, когда мужские руки расслабились на руле, лицо стало расслабленным, в карих глазах появилась задумчивость.

— Дальняя родственница. Жена двоюродного брата отца, если уж быть точнее.

— Как все запушено. Куда мы едем?

— В ЗАГС.

— Чего? — ошаренно переспрашиваю, усомнившись в своем слухе. — Давид, тебе не кажется, что все как-то уже не смешно.

— Не кажется, а так и есть. Совсем не смешно.

— Так отвези меня на автостанцию, я уеду, и все закончится!

— Знаешь, это было бы идеальным решением, — бросает на меня сердитый взгляд. — Я уже жалею, что вообще подыграл тебе в клубе. Нужно было выставить вон и не было бы сейчас этой ситуации. Проблема в том, что контроль упущен. Если мама уже обзвонила родственников по поводу невесты в нашем доме, считай, что уже сейчас все готовятся к свадьбе.

— Можно извиниться и сказать, что свадьбы не будет. Чего сразу жениться!

— Я так и не спросил, зачем тебе жених? — как-то резко меняет тему, что не сразу отвечаю.

— Я с папой в контрах. Он считает меня легкомысленной особой, не способной принимать в жизни серьезные решения. Вот у меня и родилась мысль о фиктивном состоятельном женихе, чтобы перестал меня пилить.

— Так может мы поможем друг другу?

— В смысле? — сдвигаю брови, никак не улавлю мысль Давида. — Выйти замуж, родить ребенка?

— Ну, по поводу ребенка еще посмотрим, не факт, что мне захочется с тобой спать, — его замечание задевает, вроде радоваться должна, а чего-то обижаюсь, надуваю губы. — Мы формально поженимся, всех будем уверять в безграничной любви, изображать влюбленных.

— Меня уже тошнит от этой сладости.

— Сахар на зубах не скрипит? Стоматологи нынче дорого стоят, — усмехается, заруливает во двор и глушит машину. — Так как у тебя паспорта с собой нет, а у меня в ЗАГСе работает знакомая… — смотрит на меня серьезно, без улыбки.

— У меня есть фотографии в телефоне, но он сел, — показываю айфон с черным экраном.

— Тогда попросим у нее зарядку. Пока заполним бумажки, он как раз немного зарядится. Мы распишемся раньше положенных двух месяцев. В конце августа сыграем сначала здесь свадьбу, потом уже в Сочи, уважим и твоих, и моих.

— А когда разведемся?

— Через год.

— И что послужит поводом нашего расставания после такой нереальной любви?

— Да что угодно. Религия, быт, работа. Я, к слову, трудоголик, меня дома фактически не бывает.

— Какое счастье, хоть супружеские обязанности не надо будет исполнять. А быт, ты прав, готовить я не умею, стирать носки-трусы не собираюсь, по поводу религии мне как-то по фигу до твоего Корана. Только не говори, что мы будем жить в этой дыре!

— Нет, но мы часто сюда будем приезжать, потому что мама очень любит семейные посиделки, и раз в месяц она стабильно всех собирает за общим столом. Все братья, сестры, дяди, тети и их семьи с разных городов приезжают к нам.

— Ужас. Какая должна быть причина, чтобы не явиться?

— Смерть или роды. Но ни первое, ни второе тебе не грозит в ближайшем будущем. Жить будем в Сочи, у меня там офис, дом.

— Ммм, и за каждый прожитый месяц ты будешь дарить мне украшения? — любуюсь своим кольцом на пальце. — И все после развода останется моим?

— Мы составим контракт, и ты пропишешь все, что захочешь.

— Даже твои миллионы? — кокетливо смотрю на Давида, он иронично улыбается. — Да, аппетиты у меня хорошие, я ж должна знать во сколько меня оценивают.

— Не уподобляйся продажной женщине, в моих глазах ты хоть и дерзкая, но не шлюха, — я перестаю улыбаться, в миг почувствовав весь идиотизм ситуации и нашего разговора. И правда, чего я тут торгуюсь? Чего вообще соглашаюсь на этот спектакль? Вздохнув, снимаю кольцо, кладу его на приборную панель.

— Пошутили и хватит, — Давид прищуривает глаза. — Отвези меня на автостанцию. Пожалуйста.

В машине повисает гнетущая тишина. Я мысленно уверяю себя, что поступаю правильно, что шутка не должна превращаться в реальность. Приключение должно закончится, было прикольно, захватывающе, местами даже страшно, но даже триллер в кинотеатре рано или поздно заканчивается.

— Хорошо, — равнодушно соглашается Давид, заводя свой внедорожник. Неуловимое тепло между нами, которое возникло после поцелуя, медленно тает. Всю дорогу до автостанции я провожу, отвернувшись к окну, убеждая себя, что правильно поступаю.

Едем в гробовой тишине, очень хочется включить радио, не слушать эту давящую на плечи тишину, не глохнуть от этого молчания. Мне должно быть все равно, это просто эпизод, а сердце чего-то ноет без конкретной причины.

— Приехали, — сухо сообщает Давид, смотря перед собой.

— Спасибо. Оставь свой номер телефона, я переведу деньги за проезд. Не хочу быть у тебя в долгу.

— Забудь. Они погоды не сыграют.

— Извини, если доставила тебе неприятности.

— Хорошей тебе поездки домой, Алена, — в его глазах холод, равнодушие и ничего более, нет и капельки тепла и веселости над ситуацией. Скованно улыбаюсь, киваю и выхожу из машины. Он не смотрит на меня, не провожает взглядом мою фигуру, как мелодрамах, я слышу, как медленно трогается с места машина. Приказываю себе не оборачиваться.

Я покупаю билет на автобус, который отправляется через три часа. У меня остаются деньги, чтобы купить невкусный кофе и жирный пирожок, кушать очень хочется, а поблизости диетического магазина нет. Сажусь в самый угол зала ожидания и понимаю, что мне охота спать. Слишком много всего за короткий промежуток времени. Уверена, что не просплю свой автобус, тут невозможно крепко уснуть, тем более по громкоговорителю объявляют рейсы. Да и не буду спать, так, глазки только прикрою.

***

— Гражданочка! — кто-то небрежно трясет меня за плечо.

— А? Что? — тру глаза, не понимая, где я и почему так темно за окном. Передо мной стоят два сотрудника полиции, точнее ппсники. — Что случилось?

— Документы предъявите.

— На каком основании? — сама шарю руками по карманам, с замиранием сердца понимая, что не нахожу телефона и остатков денег. В кармане рубашки обнаруживаю только билет на автобус.

— Сколько сейчас времени? — боже, нет! Пожалуйста, хватит надо мной издеваться! Как же я хочу к маме!

— Половина девятого.

— Твою мать! — вырывается, закусываю губу, пряча в ладонях лицо. Мой автобус ушел полчаса назад. Меня обворовали. У меня нет с собой документов. У меня ничего нет. Я даже не помню наизусть номер папы.

— Ваши документы, — раздраженно подает голос один из мужчин в форме. Я поднимаю голову, смотрю на него сухими глазами.

— У меня их нет.

— Тогда пройдем с нами для установления личности, — интересно, сколько потребуется времени, чтобы узнать кто я и откуда. И будут ли звонить моим родителям? День? Два? Или неделя? Жесть. Попала, так попала. Как только выберусь из этого дерьма, завяжу с клубами, с разгульной жизнью, буду обходить стороной любой намек на приключения. Наверное, пай-девочкой не так уж и плохо быть, они точно в такую ситуацию никогда бы не попали.