Глава 20.

Ирина Рай

Пока Лёша стоит рядом и рассматривает меня, не то усмехаясь, не то восхищаясь тем, как сильно я стегаю сейчас на пьяную голову, я жду эту тварь и представляю, как хватаю за волосы и бью о что-нибудь твёрдое…

Не понимаю, как вообще могу столь сильно злиться. Но ярость захлёстывает.

Однако всё это в моих фантазиях, конечно.

Драться я не умею, а уж тем более бить некогда близкого человека. Пусть таковой была только она для меня. Без взаимности. Но до сих пор много значит. Воспоминания, общие моменты, какие-то тайны… Всё ведь это было и не выкинешь просто так, сколько ни старайся. Во всяком случае, у меня именно так. Как у других людей, не знаю…

Подъездная дверь, наконец, открывается, и она выходит ко мне, заставив немного осунуться и проглотить ком, что застрял в горле.

Потому что у неё на лице, прямо на щеке огромный фингал, словно от настоящего сильного удара. И я пытаюсь убедить себя, что мне её не жаль. Правда… Я пытаюсь. Но конечно я не могу нормально смотреть на это. Внутри в глубине души мне больно это видеть.

– Ну?! – спрашивает меня возмущенно, а потом замечает позади Лёшу и ещё сильнее ёжится в тёплую кофту, в которой вышла. – Что вам нужно?

– Что нам нужно?! Что это было, Тася? Что у тебя с лицом?! – интересуюсь я, но голос мой, конечно, меня выдаёт. Как и тело в целом. Я замёрзла. И даже спирт не способен согреть… Но дрожу я, видимо, не из-за холода… И не из-за страха… А из-за рухнувшего под ногами мира, который казался мне самым прочным фундаментом в жизни. Дружба через года, которую я столь искренне берегла, лишь бы не разрушить… Не поломать. Столько лет близости и верности другому человеку. Который просто вытирал об меня ноги.

– Хочешь знать? – спрашивает она, нервно усмехаясь. Будто снова меня винит. Какая же она наглая сука, а…

– О, да, я хочу, представь себе!

– Меня Паша ударил… За вас обоих… – предъявляет так, будто реально сама не при делах. Вообще, по-моему, вины не чувствует. Похер ей на всё. Как так можно, не знаю. Но меня, честно, просто поражает. Сама же позвала меня в компанию этих моральных выродков. В итоге получила… Видимо, хотела, чтобы он меня изнасиловал… Просто прекрасно. В копилочку к болезненным воспоминаниям. Словно посыпать ванилью готовое изделие…

– А-а-а так это мы виноваты, – ржёт позади Лёша, и я обращаюсь к нему, потому что не хочу, чтобы он встревал. Это наше с ней дело. Наш разговор.

– А ты вообще помолчи!

И он сразу же замолкает. Ну а она не может не подстебать.

– М-м-м, надо же как ты стала им помыкать, Ира… Нравится? – спрашивает, залезая мне под кожу.

– А тебе нравилось? Нами обоими… Где твоя сраная дружба, а?! Где она была?!

– Он разок тебе что-то сказал, а ты сразу ноги расставила… – выпаливает она, и у меня стискивается челюсть. – Знаешь… К чёрту… Я скажу. – добавляет, делая шаг ко мне, чтобы оказаться ещё ближе. – Я всегда тебе завидовала… Всегда. И родители твои друг друга любят. И ты сама всего добиваешься, пока мои смотрят на меня как на ту, которую можно заткнуть деньгами, лишь бы не возмущалась…

Стою и слушаю её в безоговорочном ахере.

– При чём тут я?!

– А ты думаешь, ни при чём? Когда я видела всё это… У меня глаз дёргался. Я ненавидела тебя… С первого класса ненавидела. Твою безупречность. Твой ум. Способность везде выглядеть такой идеальной и простенькой невинной овечкой. Не красота главное, да? Так все говорят?! А он… Он не переставал про тебя трындеть... Я, конечно, понимала, что ничего хорошего из этого не выйдет, но хотелось тебя проучить. Я же видела, как ты на него смотришь…

– Ты что его просто специально выбрала? Просто как игрушку… Он не нравился тебе никогда? – спрашиваю дрожащим голосом, ощущая себя жалкой. Я же правда думала, что она в него втрескана, как я… Слушала её, а сама молчала.

– Ох, Рай… Разве Бессонов может не нравиться? Просто я не фанатела от него, как ты тогда… Аж слюни бежали изо рта… – усмехается, а мне так больно. Все это видели, да? Все? Она говорит обо мне, как о пустышке. Словно я никогда ничего для неё не значила. – Ну что ты так смотришь? Заплачешь ещё?

– Я тебе верила, Тася… Всем сердцем с тобой дружила.

– Не дружба это была, а избиение младенца! Я смотрела на то, как ты всего добиваешься и как у тебя всё получается, и хавала это, увядая внутри! Мой единственный шанс поставить тебя на место был в том, чтобы заполучить его! Но даже это не сработало, потому что он в первый же вечер стал именно про тебя расспрашивать! Про тебя! Фу… Мне тошно… – выдаёт она, сплюнув на асфальт, пока Лёша просто смотрит на меня и молчит. – А серьги те, помнишь? Ну… Красивые… Я сама себе купила… Цветы, кафе… Всё сама… Видела бы ты своё лицо тогда… И вкус этот твой… Особенный. – усмехается она. – Всем всегда нравилось. Как ты там что-то украшаешь, делаешь руками… А мне так хотелось на дизайн, чтобы тебя уесть… И знаешь, что самое обидное, Ирочка? Когда я делала своё, препода меня даже не замечали… Стоило добавить любую твою фишку и всё… Пришлось даже дом подобной херней украшать, чтобы другим нравилось!

– Ты… Ты – чудовище, Тася…

– Я? А может ты меня такой сделала?! – выпаливает она нагло в ответ, чуть ли не брызжа слюной на всю улицу, чем конечно же заставляет меня просто офигеть от своей наглости.

– Харэ хуйню нести, – перебивает неожиданно Бессонов. – Ты, сука, манипуляторша ебаная!

– А ты вообще молчи!!! – затыкает она его грубо. – Рассказал ей, как зассал признаваться после одиннадцатого, а?! Я ведь хотела! Это ты струсил!

Смотрю на него, и внутри всё тлеет. Неужели это так? Она хотела рассказать мне? Он отказался?

– Это что правда? – спрашиваю, и его желваки натягиваются. Мне уже и ответ его не нужен. Я и так всё вижу.

– Правда, что боялся тебя потерять, да… – отвечает, чем просто меня парализует.

– Вы оба… Вы – ужасные люди…

– Ира, да я не хотел никогда тебя обижать. Я не собирался! Я хотел только узнать тебя. Но мне башку задурили. Я не знал, что у женщин вот такая дружба бывает! Думал она правду о тебе говорит! И про парня… И всё остальное!

У меня от них просто голова идёт кругом. Мне кажется, я их обоих ненавижу. Они просто ставили на мне эксперименты, блин. И ни один не ощущает вину за содеянное!

– Ой… Ссора двух голубков. Надеюсь, ты хотя бы трахнуть её успел, – выпаливает она с насмешкой, и я вижу, как Бессонов уже начинает рычать и идти к ней. Приходится обхватить его за голый торс.

– Успокойся! Отойди от неё. Не нужно делать этого!

– А ты что ударить меня хотел, да? Ещё один кухонный боксёр тут нашёлся?!

– Да ты не заслуживаешь, чтобы руки об тебя марать, сучка, – выдаёт он в ответ, пока я стою перед ним и хмурюсь. Когда-то я была уверена, что они вместе… Что любят друг друга. И что я лишняя… А сейчас у меня просто голова раскалывается от всего, что я узнала.

– Вот, видел, – показывает ему средний палец, а потом агрессирует на нас обоих. – Лучше идите отсюда на хер! Вам же так хорошо вместе! Ира, тебе-то должно быть вообще приятно! Он столько времени врал тебе. Столько всего успел сделать! А как трогал меня, говорил?! Как страстно нацеловывал…

– Заткнись, блядь, – цедит он, напрягшись. Аж тело становится каменным, и я немного отстраняюсь от него, поднимая взгляд.

– Хахахаха! Что такое, не нравится? А тогда не жаловался… Хочешь обеих нас трахнуть? Может одновременно попробуем, а?!

– Я не трахал тебя никогда! Не неси хуйню!

– О-о-о… Круто ты ей пиздишь, конечно… А ты повелась уже, а? Или игра только начинается? – хихикает она за моей спиной, пока я смотрю в его покрасневшие взбешенные глаза. А в груди у меня прям-таки месиво.

Я не верю ни единому её слову, но… Парадокс. Я и ему тоже не верю.

Разворачиваюсь к ней лицом и просто смотрю несколько секунд, пока она сама, видно, дрожит и хочет плакать, но держится, как обычно. Не дай Бог кто-то из врагов увидит ей слёзы. Так она всегда мне говорила…

– Ты… Просто сука и всё… – произношу равнодушно бесцветным голосом. – И я скажу тебе последнее, если ад существует, ты точно попадёшь именно туда… Всего тебе самого прекрасного… И да… Этот фингал ты полностью заслужила. Прощай, – начинаю уходить, пока она орёт мне вслед.

– Да пошла ты, Ира! И ты иди! Вы оба! Суки! Ненавижу вас!

Слышу, как он догоняет меня, но внимания не обращаю. Всё внутри словно напалмом выжжено. Даже пить спиртное уже нет никакого желания. Выгорело… Дотла меня сожгло изнутри. И я – не жилец больше.

– Ир…

– Иди домой, Лёша… Или на вечеринку. Куда ты там хочешь… – с усталостью и неподдельной тоской говорю. Мечтая оказаться дома в горячей ванной в одиночестве и прореветься нормально.

– Блин. Да я с тобой хочу… Не гони.

Я молчу и просто перебираю ноги по асфальту. Нет желания спорить. Опустошение и какое-то новое ощущение лёгкости удивляют. Словно я освободилась от неё… Будто тяжёлый груз с души упал. Но одновременно порвал во мне что-то… И больно. Тянет вниз к земле…

– Давай такси вызову? Ты, наверное, замёрзла…

– Если сам замёрз – себе вызывай. А мне ничего не нужно от тебя.

– Бля, да, Ира! Не надо злиться на меня из-за той херни, что она сказала. Я тебе клянусь, у меня ничего с ней не было! Как ты могла ей поверить?! – спрашивает меня, пока я замираю, хмурюсь и ловлю его глаза своими.

– Я ей не верю… – отрицательно мотаю головой. – Но суть в том, что и тебе тоже. Не верю вам обоим…

– Ир…

– Я хочу спросить тебя… Вот на одну секундочку. Неужели ты не понял по мне, что я была влюблена в тебя… Неужели не видел?

– Если бы видел… Никогда бы так не поступил, понятно? – отвечает он уверенно и пытается коснуться моего лица. – Рай…

– Всё кончено, Лёш… Правда кончено. И забери эту кофту, ладно? – снимаю я с себя её, сунув в его руки, пока он озлобленно рычит передо мной. – Я пошла. – тут же дёргаюсь от него, а он снова за мной.

Плетётся следом, а в один момент я чувствую, как та самая толстовка снова приземляется на мои плечи, а его тёплые руки смыкаются на животе, не давая идти дальше.

– Лёша, пусти… Отпусти меня… – нервничаю я, пытаясь идти, но буксую.

– Настал черёд тебе послушать… Хочу, чтобы знала. Я никогда тебя не отпущу. Ни-ко-гда. Ты моя уже полностью. И я скорее сдохну, чем позволю тебе сбежать от меня…

Брыкаюсь сильнее, и вдруг оказываюсь на его руках в возмущенном ужасе, как уже бывало. Сколько, блин, можно?! Что он творит?

– Бессонов!

Он тащит меня к машине с таксистской шашкой, а потом называет водителю адрес.

– Пять сотен, друг.

– Не вопрос. Поехали…