15. Не уходи

Я плеснула в лицо холодной водой. Глубоко вздохнула, пытаясь прийти в норму, и подняла глаза на свое отражение в зеркале. Черт, тушь. Пришлось продолжить умываться основательней. Потом заново накраситься, благо косметичка была под рукой. Зато эти простые механические движения, проделываемые мною каждый день, принесли хоть какое-то успокоение. Тошнота потихоньку отступала, а сердце перестало отдаваться в барабанных перепонках.

Панику начала вытеснять злость. На Руда, что оказался таким расчетливым гавнюком, на Кита, что повелся как последний идиот. На себя, что вообще связалась с ними со всеми. Ну почему было не найти обычного милого паренька с курса, знающего о драках и крови только по «Игре престолов»? Покупал бы мне мороженое, водил в кино, на Рождество ела бы индейку его мамы.

Смотреть, как Руд превращает котенка в жалобно мяукающую котлету, мягко говоря не хотелось. Было страшно за него. До убийства конечно не дойдет, но… волк в ярости, я чувствовала это.

Может сказаться больной и уехать прямо сейчас? И пусть мутузят друг друга сколько душе угодно. Но вряд ли мне кто-то позволит уйти. Это ведь и лично для меня представление. Руд так точно не отпустит. Хочет показать, с каким слабаком я связалась. Только до этого заставил Кита от оружия отказаться. Так…на всякий случай… Не волк, а шакал. Мне противно было от его поступка. Я не знала Рудольфа с этой стороны.

В комнату зашли две девушки, щебеча, прерывая мои размышления. Покосились на меня, о чем-то зашептавшись. Может, тоже уже слышали, что будет после ужина? И из-за кого. Другим всегда видно больше. Дальше прятаться тут было глупо. Я смерила парочку морозным взглядом и покинула уборную.

Все присутствующие за столом, подняли головы, завидев меня: несколько пар напряженно сверлящих меня глаз и одна задорно улыбающихся. Кит как обычно отличился. А когда я садилась, обнаглел настолько, что даже мне подмигнул. Руд подавился куском мяса. И я вежливо постучала ему по спине. Дурдом. Мне вдруг тоже стало весело. Наверно это было истерическое.

Разговоры за трапезой уже, слава богу, перестали касаться работы и перешли к обычным веселым байкам. Волки и северяне, как оказывается назывался народ Кита, обменивались впечатляющими другую сторону историями из своей жизни. Потихоньку становилось все сытней, пьяней и дружелюбней. Через какое-то время я, уже тоже забыв обо всем, слушала эти удивительные рассказы, поражавшие мое воображение. Вспоминала про себя, то, что поведал мне сам Кит. И с удивлением и трепетом узнавала некоторых героев его историй, сидящих сейчас вот так запросто прямо передо мной, хитро поглядывающих, гладящих ухоженные бороды и громко смеющихся. Я просто не могла в это поверить. Наверно такое же чувство испытал бы человек, встретив живого Санта-Клауса. То, что рассказывал Кит, мне было сложно воспринимать как реальную жизнь, настолько она отличалась от моей. А сейчас, когда все эти люди здесь…

В груди что-то болезненно сжималось от осознания огромной пропасти между нами. Я поглядывала на котенка украдкой, щемящая тоска все нарастала. Он перехватывал мой взгляд и улыбался ободряющее. Не понимал, о чем я думаю. Наверно решил, что просто переживаю из-за Руда, из-за драки их дурацкой. А я ощущала такую безысходность от этой близости и одновременно недосягаемости. Как рельсы, которые вместе, но никогда не пересекутся. И поезд наш мчит в никуда.

Подали десерт. Руд вышел из-за стола, а я лениво ковыряла ложкой парфе, когда в сумочке завибрировал телефон.

Когда ужин кончится, скажи Адольфу, что надо выйти поговорить с Ирэн, и иди в сад

Подняла встревоженные глаза на Кита. Я и забыла, что он поговорить хочет. О чем? Вопросительно изогнула бровь. Он только головой мотнул. Узнаешь. И кивнул на телефон, чтобы стерла сообщение.

Расправившись со сладким, старшие Шварцвальды встали из-за стола, предлагая гостям последовать за ними, чтобы продолжить вечер. Мужчин приглашали в кабинет, а женщин в гостиную. Кто-то из менее приближенных, благодаря за гостеприимство, засобирался домой. Поднялась небольшая суматоха.

— Руд, Ирэн звонила. У нее случилось что-то.

Он обратил на меня свои все еще желтые звериные глаза, внимательно всматриваясь в каждую черточку.

— Я пойду в сад выйду, поговорю в тишине, хорошо?

— Хорошо, — сощурился, но возражать не стал.

Я выдохнула и поспешила наружу. И как Кит собирается выйти незамеченным, я не понимала. Глупая затея. И рискованная.

На улице уже вступала в свои права ночь. Холодный сумрак окутал меня, заставив поежиться. Воздух был душистым, пряным и влажным, каким бывает только ранней осенью. Запахи цветения и увядания, смерти и жизни причудливо перемешивались между собой, пьяня. В саду Шварцвальдов, больше напоминающем парк, было пустынно и тихо. Редкие фонари освещали ухоженные тропинки, первая опавшая листва шелестела под ногами. Я прошла знакомой дорожкой к беседке у пруда, забралась на перила, чтобы видеть зеркальную гладь воды и стала ждать. Мысли все вылетели из головы. Будь что будет.

— Лес…

Кит появился словно ниоткуда, оперся на перила рядом со мной, доставая сигарету. Лицо его было непривычно серьезно, и даже голос глухой, чуть хриплый, ниже, чем обычно. Чиркнул зажигалкой и глубоко затянулся, втянув щеки.

— Значит так, — он не смотрел на меня, только на безмятежную воду перед собой, посеребренную восходящей луной.

— Адольф знает. Но я так понял, тебе в общем сейчас ничего не грозит, если на этом мы расстанемся. Уж очень он хочет дожить до твоего обращения. Что будет потом, не могу сказать. Он такой козел, что может и мстить начать, когда тебе уже будет деться некуда. Ты это осознаешь? — Кит взглянул на меня в упор, — Домашнее насилие не шутки, Лес. А от волчьей пары не сбежишь.

Я застыла, не зная, что ответить. Меня даже не так его слова поразили, сколько сам тон и поведение. Будто другой человек. Я никогда Кита таким не видела. Сосредоточенным, жестким. И не такого разговора я ждала. Он что? Предлагает расстаться?

Кот снова отвернулся, не дождавшись от меня никакой реакции, нахмурился, как- будто на что-то решаясь.

— У нас есть три варианта, но решить нужно прямо сейчас. Ни завтра, ни послезавтра. Сейчас.

— Каких? — собственный голос показался мне чужим, так сильно он задрожал.

— Первый, — Кит неожиданно наконец улыбнулся, подвигаясь ко мне ближе, прижимаясь плечом, но тут же опять стал серьезным, — Сейчас я надеру задницу этому блохастому, и мы вместе перемещаемся в Элию. Навсегда. Тебе нельзя возвращаться. Руд не простит. Для него ты не просто сбежавшая невеста, а позор перед всем кланом. И этот позор нужно будет искупать. Кровью. Так что он и через годы найдет, понимаешь? Меня этот вариант больше всего устраивает. Я хочу, чтобы ты ушла со мной, но есть несколько «но». Я говорил тебе про измены. В Элии это может плохо кончится. Тебе придется…

Он замолчал, не договорив, кинув на меня тяжелый взгляд.

— А еще «но»? — не хотела говорить об этом. Сейчас мне казалась дикой сама мысль, что я посмотрю на кого-то кроме Кита, но про Руда я раньше думала так же. Я не была уверена в себе. И не могла быть нечестной, обещая что-то.

— Еще… — кот нервно передернул плечами, — Не хочу скрывать от тебя такую возможность. Далеко не факт, что… Но все же. Ты должна понимать. Руд может начать действовать через твоих родственников. У тебя непростой отец, насколько я понимаю. Но Шварцвальды… Они очень опасны здесь, на Земле. А лично у меня возможностей не так много в вашем мире. Деньги решают не все. Связи важнее. И у старика Шварцвальда их несравненно больше. Я бы мог и всю твою семью забрать. Но вряд ли они будут от этого в восторге.

Кит невесело ухмыльнулся.

— Но, повторюсь, скорее всего до этого не дойдет. Адольф-то с удовольствием, но решает не он, а его отец. И Ульрих почти наверняка прикажет забыть о тебе, если исчезнешь.

Кит замолчал. Поднял какой-то камешек и кинул в воду, завороженно наблюдая, как по глади расходятся круги.

— Ну что? Пойдешь со мной?

— Я…подожди…дай подумать…Я не могу вот так…

— Нет времени долго думать, Лесси. Арн не бесконечно же будет на уши Адольфу приседать, — раздраженно ответил Кит.

Теперь понятно, как он улизнул. Брата подговорил.

— Ты говорил есть три варианта, — я лихорадочно пыталась сообразить, что делать хотя бы с первым. Но, пока рассказывает остальные, не будет меня подгонять.

— Ну второй вариант очевиден, — Кит прищурился, расплываясь в кривой улыбке, — Мы больше не увидимся. Никогда. После сегодняшнего не удивлюсь, если Адольф посадит тебя под домашний арест до самого обращения. А потом я уже просто ничего не смогу сделать. Да и ты…не захочешь.

Я сглотнула. Само слово «никогда» звучало как смертный приговор.

— А третий?

— Третий… — улыбка стала кровожадной, синие глаза сверкнули в темноте, — В принципе он меня тоже устраивает, но ты вряд ли на это пойдешь.

— На что?

— Нас тут восемнадцать воинов. И вся верхушка волчьей стаи. Сегодня не полная луна, звери в них слабые… Мы их сейчас просто перебьем, и проблемы отпадут сами собой. Сможешь и дальше спокойно жить на Земле.

— Ты серьезно??? — мне стало дурно. Как можно жить спокойно, зная, что из-за тебя вырезали целую семью?! Кит пугал меня, так легко рассуждая об этом. И в глазах его плясали чертики предвкушения.

— Я же говорил, он тебе вряд ли понравится. Хотя по мне- так отличный вариант. Там и ребята настроились уже, — Конуг только плечами пожал чуть раздосадовано. Нет так нет.

— Ну, Лес, выбирай, — его глаза, насквозь прожигающие меня, — Как скажешь, так и будет.

Я молчала, отведя глаза. Как можно выбрать что-то из этого? Судорожно пыталась прислушаться к себе. Так быстро все. Я просто не понимала, что творится вокруг, не успевала понимать.

Будто наступила в болото, сделала шаг, другой, схватилась за какую-то ветку…Думала, ничего страшного, ну что может быть, самое большее- без сапог останусь. И сама не заметила, как уже по горло увязла. И нет сил.

Кит затушил сигарету, подошел ко мне, сидящей на перилах беседки. Мужские руки опустились по обе стороны от моих, бедром толкнул коленки, раздвигая. Уже и губы легко скользят вдоль шеи к ключице. Прижимается все ближе. Я лихорадочно пытаюсь сосредоточиться, чуть отклоняюсь от него, хмурясь. Потом сдаюсь, обнимаю склоненную кучерявую голову, с жадностью вдыхая его запах.

Я точно знаю, что с Рудом больше быть не хочу. Я вру себе. Никогда, никогда я не испытывала к нему даже половину тех чувств, что захлестывают меня прямо сейчас. Может мы и пара. И я сама видела тонкие магические нити, связывающие нас, но для меня они не значат ничего. И я не хочу становиться другим непонятным мне зверем, чтобы стали что-то значить.

Так что точно не второй вариант.

Кот как- будто услышал мои мысли и заглянул мне в глаза, хитро улыбнувшись. Потом снова уткнулся куда-то в висок.

— Давай быстрей, Лес, — чуть недовольно пробормотал, — Такая ты…дотошная. Ну чего ты боишься? Ммм?

Первый???

— Боюсь? — подняла его голову, чуть оттянув волосы, чтобы наши глаза встретились, — Ты хочешь, чтобы я навсегда ушла с тобой в другой мир, и спрашиваешь, чего я боюсь? Ты серьезно не понимаешь???

— Ты будешь со мной, у тебя будет все, что ты захочешь, — Кит только плечами нетерпеливо передернул.

— А кем я там буду, в этом другом мире?

— Как кем? Моей женой конечно, кем же еще. Или у тебя другие предложения?

— А если я тебе надоем? И насколько я поняла сегодня, у вас принято многоженство. У твоего брата две жены, так? Еще и наложницы какие-то… А у тебя? Я в гарем не хочу, Кит.

Кот только рассмеялся от души.

— Нет у меня никаких жен, успокойся. А наложницы…Это не совсем точное слово. Мы берем на попечение в семью жен и родственниц погибших приближенных воинов, если женщины остаются одни, без защиты. Конечно, бывает и рабынь берут, но… Северяне такое не приветствуют. У меня есть две «наложницы». Одной семьдесят два, другой пятьдесят шесть. Очень милые дамы. Надеюсь, ты удержишься от ревности. Не хотелось бы скандалов дома. Тем более таких.

Он опять расхохотался. А я только услышала слово «рабыня». У них и рабство есть? Настоящее средневековье. Если не хуже.

— Ты не ответил, что будет, если я тебе надоем, — насколько я успела понять, в его мире женщина без мужчины выжить не может. Вон даже оставшихся одних себе в наложницы берут в знак уважения к павшим.

— Потому что этого не будет никогда, — синие глаза моментально стали серьезными, внимательно вглядываясь в меня. Погладил щеку, рука скользнула в высокую прическу, ослабляя шпильки. Повторил тихо, склонившись к самому уху, — Ты никогда не надоешь мне, Лес. Хочу, чтобы ты стала частью моего рода, частью меня. Хочу набить тебе парящего ворона вооот здесь.

Грубые пальцы очертили основание шеи у затылка, посылая мурашки по всему телу. Это было почти…почти то, что я хотела услышать. Просто скажи это, и я может быть решусь. Прямо сейчас. Сердце пропустило удар, больно замирая. Скажи, ну же.

— Почему ты этого хочешь, Китен? — глухой шепот сорвался с пересохших губ. Сама не заметила, как скомкала нервными пальцами его рубашку на груди.

Но кот молчал. Желваки прокатились по щекам, взгляд с каждой секундой все более напряженный, злая вспышка промелькнула, губы дернулись в кривой улыбке.

— А разве так не понятно? Я тебе говорю о священном обряде для моего народа, но тебе охота услышать еще. Потешить свое самолюбие. Может быть лучше я спрошу? Что ты чувствуешь, а, Лес? Ко мне? Что ты чувствуешь? До сих пор не можешь выбрать? Или просто не хочешь выбирать? Зачем, правда? Ведь все так удачно складывалось. Для тебя. Сильный богатый альфа, закрывающий глаза на измену, лишь бы до дня обращения дожить. Высокородный со вкусным откатом, согласный быть запасной игрушкой. Да, Лес? Все ведь отлично. Не встреться бы мы сейчас с Адольфом, так бы и спала с обоими. И решать ничего не нужно. Пожалуйста, скажи, что я не прав.

Вместо слов вверх взметнулась рука, но Кит перехватил ладонь у самой щеки.

— Я же говорил, у меня хорошая реакция, — синие глаза яростно сверкнули в темноте, — Никогда. Не пытайся. Меня ударить. Я могу ответить, раньше, чем подумаю. Нам обоим это не понравится. Но будет поздно.

Во мне все клокотало от злости, обиды, разрастающихся внутри, мечущихся где-то у ребер и не находящих выхода. Как он мог, как он мог мне такое сказать! Эмоции оглушали, захлестывая. Я ждала признания, а получила…вот это. Словно в прорубь бросил. Кит всегда будет помнить, что я ведьма, всегда не доверять мне. Хочу я в этом жить? Нет. Еще и посреди чуждого мне мира.

— Я выбрала, — голос на удивление твердо звучал, даже слишком спокойно, поразив меня саму.

Кот замер, вглядываясь в мое лицо, ожидая.

— Никто мне из вас не нужен. Я попрошу отца. Он укроет меня от Рудольфа. Я бы хотела быть с тобой, но ты во мне не женщину видишь, а ведьму. У нас ничего не получится, Кит.

— Это не так, Лесси, — кот замотал головой, хмурясь, — Я ревную просто, пойми меня…Просто вспылил и все…Извини…

— Я все понимаю, — оттолкнула его от себя, спрыгивая с перил, — Ты меня тоже извини…

Не удержалась, задержав руки на его талии, до боли впиваясь пальцами. Ноги не слушались, подгибаясь. Кит будто остолбенел.

— Лес, пожалуйста… Не уходи…

Хриплые нотки отчаяния больно резанули слух. Так захотелось просто прижаться, чтобы обнял крепко-крепко и не отпускал больше никогда. Ведь во всех сказках главное любовь, а все остальное само собой разрешится, правда? Но это не сказка.

— Прости, котенок. Я…

В носу предательски защипало, не позволяя договорить. Я быстро отступила от него, не желая показывать, как влажно сверкают глаза. Почувствовала, как сильные руки медленно выпускают из плотного кольца.

«Это правильное решение. Правильное,» — стучало в мозгу, пока я словно пьяная брела обратно по слабо освещенной тропинке сада, не разбирая ничего перед собой из-за застилающей глаза соленой пелены.