Глава 39

Пока готовила ужин, наблюдала за сыном через онлайн-камеру. Удобное приспособление. Мне показалось, что в дверь постучали. Поскольку я никого не ждала, даже не подошла к ней.

Настойчивый, но негромкий звук продолжался и я, психанув с ножом, наперевес пошла открывать.

— Что тебе нужно? — у меня было предположение, что он придет и подсознательно я этого ждала.

— Поговорить, — выдавил Кирилл из себя.

— Мне кажется, нам не о чем разговаривать, полтора года назад ты все сказал что думал! — шепотом выпалила я и попыталась закрыть дверь.

— Вика! Подожди! — не унимался мужчина и подставил ногу в дверной проем. А у меня нож вылетел из рук, хорошо не поранилась.

Я сильнее потянула дверь на себя, Кирилл только скривился, но ничего не сказал. Он только оперся о трость и, пользуясь моим мимолетным замешательством, вошел внутрь.

— Я хочу увидеть сына, — повышая голос, заявил этот гад.

— А больше ты ничего не хочешь? — зашипела я. — Шнурки не погладить?

Встала так, чтобы он не прошел дальше. Но дверь у него получилось закрыть.

— Виктория, мы взрослые люди, я же видел сына. Он копия я в детстве, — немного тише проговорил Кирилл.

— Что-то раньше он тебе нужен не был! — я всплеснула руками. — Ни я, ни МОЙ ребенок! Так что катись колбаской! — из меня только пар не валил, я явно сейчас стояла как краб, поджаренный в духовке, такая же красная.

— Перестань! Я имею право…

— Что? Какое право? Ты утратил его, когда выгонял меня беременную! Ты не только не подумал обо мне! Ты не думал о сыне! — я задыхалась от невысказанных слов и захлебывалась слезами. — Ивлев! Ты, конченый, эгоист!

Я стукнула его кулаком по груди. Еще и еще раз, мне хотелось сделать ему больно не только физически, но и нанести незатягивающуюся душевную рану. Чтобы он — Кирилл Ивлев также как я страдал на протяжении всех этих месяцев.

— Ты не знаешь, когда Кирюшка родился, тебя не было, когда его крестили! Ты все пропустил! — шепотом орала я, чтобы не разбудить сына. — Ты знаешь, когда у него резался первый зуб? Когда он пополз? Какое слово сказал первым?

Кирилл, стоя и молча, смотрел мне в глаза. На его лбу отпечаталась глубокая морщина. Губы были плотно сжаты, а желваки ходили ходуном на когда-то любимом лице.

— Так что ты молчишь? Не знаешь? Так я тебе скажу! Он первое слово «папа» сказал! И заметь, не тебе! А другому мужчине, который все это время меня поддерживал! Он первый взял Кирилла на руки после рождения и для сына и меня, Глеб его отец!

Мужчина подался вперед и его опора в виде трости, глухо ударилась о пол, выпадая из рук. Кирилл крепко обнял меня, стойко снося все мои удары. Я била его по лицу, груди и везде, куда доставали руки. Слезы стекали по лицу, их поток невозможно было остановить.

Обессилев от своей истерики, уткнулась ему в грудь и разрыдалась. Сколько раз я представила нашу встречу. Как он будет просить прощение, как будет рад, что у него такой замечательный родился малыш. Но этого всего не было, а была реальность. В которой он стоит и молчит.

Я подняла заплаканное лицо и посмотрела ему в глаза. Одно движение и он, молча, впивается мне в губы. Его поцелуй такой долгожданный и такой нереальный. Я прихожу в себя и начинаю вырываться. Кирилл еще крепче прижимает меня и углубляет поцелуй, врываясь вихрем в мой рот. Он покоряет, сносит все мои барьеры на хрен, и я подаюсь ему навстречу. Позволяю эту маленькую слабость себе. Впиваюсь в него и отдаю всю себя без остатка. Я этого хочу, здесь у двери моей квартиры, я хочу почувствовать, что нужна ему.

Как мы добрались до комнаты, я не знаю. Срывали одежду друг с друга как ненормальные. Пили без остатка и отдавались как в последний раз.

Кир сжал мою грудь, вызывая бурю эмоций, играя с сосками, упиваясь моим стоном, заглушая его поцелуем. Руки блуждали по обнаженному телу, принося мимолетное счастье. Я позволю его себе сегодня!

Он ворвался в меня и стал вдалбливаться как сумасшедший, я выгибалась ему, навстречу уносясь в рай на земле. Разлетаясь на мириады частиц. Я кончила и почувствовала, как мужчина последовал за мной. Мне было плевать на все, кроме того, что получила сейчас от него. И самое главное, я повернула голову и посмотрела в сторону кроватки. Кирюша мирно спал и не обращал никакого внимания на происходящее.

— Вик, я… — начал мужчина.

— Уйди, — прошептала я отвернувшись. — Пошел вон!

Вот я и вернула его слова обратно. Стало ли мне легче? Ни на капельку, только казалось, та страшная пустота внутри меня разрасталась, поглощая меня целиком.

Он встал и молча одевшись, задержался на несколько секунд у кроватки, вышел. Тихо щелкнул дверной замок, а я, натянув на себя одеяло, глотала слезы, прикрыв лицо подушкой. Бессильно выла, обзывая себя идиоткой. Сейчас я была разбита больше, чем когда бы то ни было. Так и не приготовив себе ужин, закинула продукты в холодильник и легла спать.

Сейчас не хотела ничего. Только лишь ошметки души нужно было собрать в кучу. Сын проснется около полуночи и нужно будет его покормить. Голова гудела от непрошеной истерики, сон никак не шел. Я все думала, зачем поддалась своему хотению. Можно себе не врать, я хотела этого. Я все время хочу Кирилла…