Глава 38

— Вик, — в помещение магазина вошел Глеб, вырывая меня из воспоминаний.

— Ты рано, — улыбнулась я Хворостову.

— Хочу вас в парк горького сегодня свозить. День рождения крестника отметить и «День защиты детей», праздник как-никак.

— Хорошо, сейчас попрошу бабушку Машу побыть за меня, — отозвалась я и пошла за телефоном.

— Они с Кирюшкой в машине уже, собирайся, — мужчина мне протянул пакет с вещами и вышел на улицу.

Бабуля мне положила легкий в мелкий розовый цветочек сарафан и поверх вязаную кофту. И мои любимые босоножки. Быстро переодевшись, вышла на улицу, подставляя лицо легкому летнему ветерку.

— Глеб сказал, что вы останетесь в городе, — улыбнулась старушка. — Отдохни там и не о чем ни беспокойся, — похлопав по плечу и обняв меня, она зашла в магазин.

Я устроилась на заднем сидении рядом с автокреслом. Глеб его сразу же после рождения сына приобрел, заботясь о безопасности своего крестника. Он всегда был рядом со мной, может быть, поэтому у них с Варей недомолвки? Я отогнала дурацкие мысли, ведь мы столько раз разговаривали на эту тему с Варварой. Нет, она не может меня к нему ревновать.

— Ну что? Готовы? — Хворостов завел мотор, и мы поехали отдыхать.

Кирюшка всю дорогу смотрел в окно и прижимал к себе своего любимого бегемотика.

В парке имени «Горького» было столько народу, что сразу же зарябило в глазах. Как я отвыкла уже от Московской суеты. На входе каждому малышу давали воздушный шарик. Как по мне — прекрасная идея. Кирюшка сидел на руках у Глеба и смотрел на голубой шарик, привязанный к руке мужчины. Он его постоянно дергал и заливисто смеялся, когда тот ударялся о голову мужчины.

— Ди! — выдал малыш и стал извиваться в руках Хворостова. Ему срочно требовалось самостоятельности. Нужно отпустить, чтобы он сам шел, держась за мамину ручку.

Большой мой маленький человечек. Его бабушка одела в новый бежевый костюмчик с мишками. Рубашка и шорты на лямках, белые носочки и удобные босоножки.

— Хотите мороженого? — спросил Глеб и, получив утвердительный кивок, пошел вставать в очередь.

Сын, заприметив на газоне голубей, поспешил к пернатым, он любит бегать за птицами. Весело смеется, когда они от него разлетаются.

— Кирюша, аккуратнее, — поставив на зеленую траву сына, присев на корточки попросила я. Малыш серьезно кивнул и побежал выполнять задуманное.

— Вика? — голос как гром среди яркого неба раздался у меня над головой. — Что ты здесь делаешь?

— Гуляю, — выпрямившись, я посмотрела в некогда любимые глаза. Горечь обиды затопила меня. Я отступила на шаг, не забывая боковым зрением следить за ребенком.

— Как у тебя дела? Замуж вышла? — усмехнулся Кирилл.

— Дорогой! Что ты там застрял? — писклявый голос сначала я услышала, а потом уже и увидела его обладательницу.

— О! Знакомые все люди! Как поживаешь? — приторная улыбочка на губах девушки, которую я видела один-единственный раз в квартире у Кирилла, вызывала отвращение.

Кирюшка споткнувшись, упал, и я дернулась к ребенку. Подняв на руки сына, я осмотрела его. Только запачканные шортики и ладошки, больше ничего не волновала его.

— Мама, о! — показывал он зеленые ручки. — Вава, — выдал со всей серьезностью, и его нижняя губа задрожала, предвещая громкий крик.

— Кирюш, — подошел к нам Глеб и обратился к сыну, протягивая ему холодное лакомство. — Мороженое?

— Папа! — закричал сын и потянулся ручками к Хоростову. Я передала ребенка и улыбнулась все еще стоявшим около нас Лене и Кириллу.

— Рада была увидеть вас, а сейчас извините, мне нужно к сыну.

Развернула и пошла вслед за Глебом, он уверенно шагал по аллее с малышом на руках и что-то ему рассказывал. Кирюша и забыл уже, что собирался огласить своим криком окрестности просто кормил мужчину мороженым.

А вот на лице Кирилла была написана гамма-чувств, которые я даже не стала анализировать. Лесом-полем! Он не заслужил моего внимания!

— Вика, стой! Он мой? — обернувшись, я попала в плен точно таких же умных глаз как у сына.

— Не думала, что у тебя плохо с русским языком. Он мой — мужской род, именительный падеж, если мне память не изменяет, — хмыкнув, ответила я и пошла, догонять своих мужчин.

Иду и глотаю подступающие слезы, пытаюсь дыхательной гимнастикой задушить в себе поступающую панику. Как он мог? Я столько раз спрашивала себя, почему? Что я такого сделала плохого, что он так с нами поступил? Ладно, я! А сын? Смахнула слезу и ухватилась за локоть Глеба. Он только вздохнул и повел нас на аттракционы.

Малыш с удовольствием покатался на всех, которые можно было опробовать в его возрасте. На паровозике даже несколько раз. Когда шли к выходу, сын уснул на плече у Глеба, мужчина аккуратно пересадил Кирюшу в автокресло и когда я уже села в машину спросил:

— Ты как? — я только пожала плечами, на его вопрос.

Достала телефон и, позвонив бабе Маше, сказала, что мы останемся в городе. Женщина сказала мне не волноваться ни о чем и попросила отдохнуть и повеселиться.

— Отвези меня в квартиру, не хочу сейчас возвращаться, — тихо попросила я одноклассника. Он тоже только кивнул. Остановившись у супермаркета, купил нам все необходимое, довез до моей квартиры. Помог занести малыша и уехал к себе, поцеловав крестника.