Глава 14

Под утро Вика засыпает, выглядит совсем измученной. Я рядом спать не могу. Почти светает, сижу и наблюдаю, любуюсь, как она красива во сне. Глаз не оторвать. Почему я так зациклен на ней?

Это же невыносимое самоедство, мазохизм чистой воды… Но даже в этом извращенном издевательстве над самим собой есть особая прелесть.

Сижу и размышляю, что вот еще пара часов, она проснется уже определенно трезвая. И станет, наконец, моей.

Раздается трель мобильного, и я иду разыскивать телефон, вспоминая где сбросил джинсы. Смотрю на экран и хмурюсь. Фараон никогда не звонит просто так, значит, ему что-то нужно от меня. Но не ответить не вариант.

- Да? - устало отвечаю.

- Ты мне нужен.

- Что случилось? Сейчас я занят.

- Малыш, не груби. Понимаю, что время раннее, а ты любишь поспать. Но дело важное. Через полчаса в клубе.

Фараон обитает в ночном клубе «Яма», на Преображенке, кажется, круглосуточно. Никто не знает, есть ли у него дом или квартира. Он всегда здесь, и днем, и ночью. Но так рано я никогда не приезжал сюда. Клуб ночной, и тут все еще играет музыка, и пара стриптизерш сонно скользят по пилону. Клиентов пара человек, но никто не торопится их выпроваживать. Поднимаюсь наверх, к своему «хозяину». Сейчас, когда добрался до Вики, все видится по-другому. Хочется свалить из этого стремного бизнеса, зажить простой жизнью. Когда не мог ее получить, мне нравилось ходить по лезвию. И в один миг все надоело, стало противным.

- Приехал, молодец, - довольно кивает Фараон, сидящий в кресле возле электрического камина. Он один, что бывает крайне редко. Обычно рядом парочка приближенных соратников, ну и охрана, естественно. Значит, доверяет мне. Отчего становится еще более тошно.

- Что случилось? У меня занятия утром.

- Да-а, я не забыл, что ты студент, парень. Но дело специально для тебя. Приезжает мой хороший друг, из другого региона. Дела мы с ним вести собираемся серьезные. И он хочет, чтобы ты ему экскурсию провел. По городу. Я маршрут для вас набросал, мы с ним его уже обсудили. Вот, - толкает ко мне лист бумаги.

- Почему я? У меня учеба. Больше некому? - бурчу недовольно, хотя понимаю, что такого как этот мужик лучше не злить.

- Он сам тебя выбрал. Понравился ты ему, парень, - усмехается Фараон.

И меня накрывает волна отвращения. Сразу понимаю, на что он намекает. Этот мужик сидел если взять в целом, лет, наверное, пятнадцать. Так что, всякое повидал и попробовал. Он не гей, ни в коем случае, но ему эта тюремная фигня отлично знакома. И он уже было дело, намекал мне, что я слишком «лайтово» отделался в колонии. Благодаря ему. Он что, решил из меня сучку для своего друга сделать?

Фараон умеет читать мысли, потому что начинает громко ржать, противно и скрипуче.

- Испугался, малец? Никто тебя не тронет. Я ж с тобой по душам, честно. Такие вещи в наших кругах обсуждать надо крайне деликатно. Не бойся, никто принуждать не будет. Просто уважь моего друга. Свози в пару мест, что я написал. Будет достаточно.

- Откуда он меня знает?

- Смотрел поединок полгода назад, в подпольном клубе у Макара. Помнишь?

Конечно, я помнил. Мне нравилось иногда участвовать в боях без правил. Деньги хорошие, и мозги отлично прочищаешь. Есть куда ярость выплеснуть. Но сам же Фараон меня заставил бросить. Сказал, что я слишком умен и перспективен для такой фигни. И вот такие оказались перспективы.

- Хватит морщится, словно уксуса глотнул, - рявкает мой собеседник. Долго быть милым Фараон не умеет, сразу показывает истинную хищную натуру. - Дело на полдня. И можешь быть свободен. Не бойся, приставать он к тебе не будет. Репутация важнее. Просто держи дистанцию, для этого тебя просветил. Этот гость важен для меня. Постарайся ничего не обосрать.

Вика

Просыпаюсь от звука, похожего на хлопок двери, подскакиваю на кровати. В квартире тишина. Почему-то сразу приходит понимание, что Ник ушел. И от этого охватывает ощущение потери. Хоть это и глупо, радоваться должна, что наконец сообразил оставить меня в покое. Но я видимо безнадежно заболела некой болезнью наподобие слабоумия. Потому что вместо радости внутри растет чувство опустошенности и потери. Я хотела его. Всю ночь тело выкручивало и ломало от желания. Чтобы взял меня, вошел, трахнул так, как обещал, пугал все это время. Нас закружило вчера безумие, оно слепило нас воедино… И мне теперь физически плохо без него. Аж выть хочется. И понимаю, что тут не поможет ни самоудовлетворение, ни другой мужчина. Нику удалось зацепить что-то глубоко внутри меня.

Может он этого и добивался? Чтобы не равнодушно мимо проходила, а с болью смотрела, как на него вешаются более свежие, молодые красотки в универе. Идеальная месть…

Лучше всего - уволиться, прямо сегодня позвонить Которову, пусть готовит документы…

Но ведь я тогда Ника больше не увижу.

Трясу головой, пытаясь выбросить из головы поток неконтролируемого бреда. Иду в ванну, чищу зубы, разглядываю внимательно свое лицо, пытаясь понять на сколько выгляжу. Заметно ли, что я старше Ника?

И снова обзываю себя идиоткой. Иду на кухню, включаю кофемашину и тут раздается звонок в дверь.

Моментально бросает в жар. Первая мысль - он вернулся. Может за продуктами ходил? Проголодался, а у меня пустой холодильник. Босиком бегу к двери, распахиваю…

Наверное, у меня сейчас ужасно идиотское выражение на лице. Потому что за дверью стоит бывшая подруга.

- И радость сменяется испугом, - комментирует мои эмоции Вера. - Впустишь? Или в подъезде разговаривать будем?

Выглядит подружка плохо - синяки под глазами, вид помятый, словно всю ночь не спала.

- Что-то случилось? - сердце вдруг начинает гулко колотиться о ребра, в ушах шум. Дурацкое воображение подбрасывает жуткие картины с участием Ника. Вдруг в аварию попал? Гоняет на своем мотоцикле…

- Ничего не случилось, поговорить пришла, так впустишь? - буркает недовольно Вера.

- Проходи…

Мы не общались с того дня, как Антон мне сообщил, что уходит к Вере. До этого момента все медленно сходило на «нет», то есть мы вроде как считались подругами, но появилась натянутость, которая росла с каждым днем. Вера вела себя так, что иногда мне казалось - я совершила нечто ужасно ее задевшее. Если бы она так повела себя в тот первый год, когда я «увела» Антона, я бы поняла. Но после все было хорошо… и вдруг появилось ощущение, что подруга стала испытывать ко мне отвращение. Словно я заразной была, прокаженной. Я ничего не понимала и до последнего ждала что все разрешиться. Ну и получила объяснение в виде слов Антона - «Я теперь с Верой. Она другая. Она любит, умеет любить по-настоящему. А ты как ледышка. Всегда зациклена на себе. Я не чувствовал отдачи, страсти, одержимости, если уж на то пошло».

Я потом долго думала, почему не давала нужной ему реакции. Я ведь любила… Искренне. И одержимость чувствовала… Или мне так казалось.

Иногда нам со стороны кажется, что разобраться в чувствах легко. Люблю или нет. Хочу или нет. Настоящее чувство или ложное. Но я уверена, большинство обманывает себя. Понять сложно, мешает множество факторов. Для того чтобы увидеть истину, надо быть абсолютно честным перед самим собой. А люди обожают врать. Тут я полностью согласна с персонажем любимого шоу - M.D. Хаусом. Люди лгут. Это их сущность, их природа. Говорят одно, делают другое, думают третье.

Быть честным перед собой, отделять любовь от страха, к примеру, остаться одной. Или удобства в виде толстого кошелька… Очень сложно.

- Кофе приготовишь? - вырывает меня из закрутившегося в сознании клубка рассуждений, Вера.

- Да, конечно.

Наверное, я выгляжу для многих сейчас тряпкой. Впустила ту, которая разбила мне сердце, еще и угощать собираюсь. Но я вдруг понимаю, что мне все равно. Плевать на то что было. Переболело и прошло. Единственное, что сейчас вызывает бурю эмоций - это мысли о Нике. Где он сейчас? Почему ушел? Что будет, если вернется, а тут Вера?

Но он вроде давно взрослый мальчик и не боится гнева сестры…

Да и ей должно быть наплевать, если мы с Ником… найдем общий язык.

Наверняка дело в Антоне. Ему опять что-то в голову ударило, посмел вчера нарисоваться… Которова подговорил. Это в его духе - бросить и вернуть, доказать собственное превосходство и неотразимость. Вот только ни за что я не вернусь к нему. На этот счет ни капли сомнений. Все в далеком прошлом.

Наливаю кофе в две чашки, Вера уже устроилась за столом, сажусь напротив, привычно подсовываю под себя ноги и облокачиваюсь локтем на подоконник.

- Хорошая квартира, - замечает Вера.

- Спасибо. Но ты может скажешь уже, зачем этот визит? Явно не в удовольствие тебе…

- А тебе? Приятно, что я пришла? - прищуривается Дворецкая.

- Нет. Точнее, я ничего не чувствую. Но и сидеть до обеда ждать, пока ты решишь мне что-то поведать, нет желания. Я к маме собираюсь. Так зачем ты пришла?

- Поговорить о своем муже.

- Ясно. Мне нечего о нем сказать.

- Уверена?

- Абсолютно.

- Я ведь не отдам его, Вик. Горло перегрызу, но не отдам.

- Ты меня запугивать пришла?

- Нет. Предупредить.

- На что ты способна, я и так знаю.

- Зачем ты тогда влезла в нашу семью снова.

- О чем ты? Никуда я не лезла!

- Я о Николае. Видела его вчера у тебя, в расстегнутой рубашке! Боже, Вик, до чего ты докатилась! Антона потеряла, так брата моего решила трахнуть! - Вера вскакивает из-за стола, ее чашка звякает, кофе проливается на стол.

- Не пойму, ты вчера тоже приходила? - спрашиваю удивленно. Странно, но мне не больно от ее слов. Скорее, смешно, что она до такого докатилась. - То есть я и к брату твоему приближаться не имею права? Учитывая, что он сам меня преследует…

- Я ночевала в машине возле твоего дома! - рявкает Вера. - Ник провел у тебя ночь. Это конечно не мое дело, кого трахает мой брат. Да вообще, он много кого… Молодой и горячий. Мне просто противно! И я надеюсь, что это не какой-то хитрый план.

- Никакого плана. А сейчас тебе лучше уйти, правда. Я не собираюсь больше выслушивать запугивания…

- Ник всегда тебя хотел, это правда. И в его характере переть напролом. Но выглядит это пошлО. Мне жаль тебя.

- Ты ночуешь под моими окнами, и меня же жалеешь? - не могу не съехидничать. - Ну чтож, пусть так.

- Надеюсь, Ник уже закончил с тобой!

Я ничего не говорю в ответ, Вера выскакивает на лестничную клетку как ошпаренная. А я захлопываю дверь и сползаю по стенке, сажусь на пол. Вот поэтому Ник и был для меня табу. Конечно, еще по куче причин, от разницы в возрасте, его любвеобильности, о которой по универу ходили легенды… он во всем не был тем, кто мне нужен. Но главная причина была в родстве с Верой. Стоит завести с ним отношения, и она будет появляться в моей жизни постоянно. Говорить все эти мерзости, унижать. Я и ее понимаю. Хочет забыть о моем существовании…

Она права, с Ником надо закончить.

И чтобы не думать о нем, одеваюсь, заказываю такси и еду к матери.

Мама встречает меня с нахмуренными идеальными бровями и обиженным выражением лица.

- Ты совсем обнаглела, Вик, не звонишь, не приезжаешь, - бурчит, когда подхожу, чтобы поцеловать ее в щеку. Такой мама бывает только со мной. Забавная метаморфоза - с другими она само обаяние, легкая, воздушная фея. А мне достается ее другая сторона. Но я не жалуюсь, это просто забавное наблюдение. Какими бы разными мы не были, я очень люблю свою мать.

- Заработалась, прости пожалуйста. Я голодная, очень. Истосковалась по домашней кухне. Что сегодня на обед? Пойду поздороваюсь с Аннушкой.

Анна - мамина экономка, живет с ней уже лет двадцать. Чудесная милая женщина. Готовка - смысл ее жизни, и каждое блюдо у нее выходит особенным. Я - далеко не фанат еды, что сразу можно понять по выпирающим ребрам и плоскому животу. Но некоторые блюда от Аннушки я обожаю. Например, запеченные баклажаны. Вспомнила - и сразу рот слюной наполняется. Но от мамы так просто не отделаться. Сначала надо выслушать подробную лекцию о том, какая я нерадивая дочь…

- Заработалась она! - фыркает мама. Да на что тебе этот универ сдался? Тебе мужа искать надо, сколько я могу твердить? Это неприлично, ни разу в твоем возрасте не побывать замужем.

- Ты говоришь, как какая-нибудь мисс Марпл из английской глубинки. Мам, ну какое здесь кому дело, была я замужем или нет. И что престижного в разводе?

- Это деньги, - заявляет маман, и я вздыхаю.

В этом она вся. Эвелина Сергеевна Антипова - бывшая королева красоты, всю свою жизнь посвятившая этой индустрии. Странно, что я выросла другой, ни капли на нее не похожей. Что маму ужасно удручает, прям незаживающая рана от того, что мне не интересны светские тусовки, что не принимаю участие в сплетнях, скандалах…

Наконец мама позволяет пойти на кухню, где я тепло обнимаю Анну, сажусь на свое любимое место, поджав привычно под себя ноги, и пью чай с пирожками с капустой.

- Такие вкусные! - улыбаюсь. - Угроза для фигуры.

- Тебе ведро съесть надо, чтобы хоть малейшая угроза появилась, - фыркает экономка.

- Вика в отличной форме, - непривычно от мамы слышать комплимент. - Мне надо сделать несколько звонков, дорогая.

- Я пойду погуляю с Арчи, - мне радостно, что первая часть маминых лекций окончена.

- Хорошо. Встретимся за обедом.

- Кто-то будет? - у мамы почти никогда не бывает дом без гостей, кто-то обязательно приезжает, клиенты, друзья, иногда настоящие звезды… Это и интересно, и утомительно. Сейчас мне больше всего на свете хочется провести день в тишине. Погулять с любимым псом, стареньким уже, королевским черным пуделем по кличке Арчи. А потом завалиться спать, ведь ночь была тяжелой…

- Нет, детка, никого. Только я и ты.

И я вздыхаю с облегчением.

***

- Ты знаешь, мне звонил Антон, - произносит мама, и я едва не роняю чашку с кофе.

Вчерашний день прошел чудесно, я выспалась, потом поужинала - к маме все же заглянули подруги, одна модель, другая актриса. Мы пили вино, сплетничали о знаменитостях, но беззлобно и весело. Я отлично провела время, отвлеклась. Почти не вспоминала про Ника… Про Антона вообще не думала. И вот, так неожиданно, утренний ножик в спину.

Как он вообще посмел?

Мало того, что в ресторан явился, общего друга подговорил… Теперь еще и мама?

- Зачем он тебе звонил? - отставляю кофе, иду в свою комнату, мама конечно за мной.

- Не убегай, Вик. Ведь от себя убежать невозможно, - произносит до отвратности банальную фразу.

- Мам, я на работу опаздываю. Так что хотел Антон? - удивительно, но мне даже не интересно. Абсолютное равнодушие к бывшему. Неужели это Ник сделал? Ничего себе терапия, - иронизирую про себя.

- Он хочет тебя вернуть, - с придыханием говорит мама. - Я знала! Всегда знала, что он пожалеет! Вера… она же простушка, смотреть не на что. Скучна и банальна. Жалкая особа. Антон страшно жалеет, что потерял тебя.

- Мам, я тоже не звезда. Я скучна и банальна.

- Как ты любишь себя принижать! И совершенно напрасно. Антон хочет вернуться, это само по себе событие. Я бы на твоем месте… по крайней мере воспряла духом.

- Я давно не в депрессии по этому поводу, - расчесываю волосы, уже готовая собрать их в привычный пучок, но вдруг понимаю, что лучше оставить распущенными.

- А ведешь себя так, словно в монашки записалась.

- Нет, мам, поверь, я не монашка.

Смотрю на свое отражение, щеки начинают краснеть прямо на глазах. Потому что вспоминаю, что мы с Ником вытворяли. Запредельно порочное… Мысль, что сейчас увижу его, в универе, обдает мощной горячей волной, словно внезапно нахлынувший знойный смерч. Внутри все дрожит от предвкушения.

- Детка, я совсем забыла тебе о вечеринке сказать, - отвлекает меня от порочных мыслей о развратной преподавательнице и студенте, мама.

- Что, прости?

- Вик, ты снова в облаках витаешь, - укоризненно качает головой Эльвира Сергеевна. - Вечеринка по случаю показа моей коллекции. Я знаю, что ты не любительница светский раутов, но на эту не можешь не прийти. Я посвятила этой коллекции больше года своего времени…

- Конечно, мамуль, я приду, - целую в щеку родительницу. - А сейчас прости, я опаздываю.

- Возьми, вот пригласительный. На двоих, - особенно выразительно подчеркивает последнее слово, и я киваю. С трудом сдерживаюсь, чтобы не сделать гримасу.

Да, я странная. Ненавижу пафос и вечерние платья. Люблю пижамы и мягкие тапочки с кроличьими ушами, теплый плед и книгу. Тащиться туда где все сканируют друг друга и обсасывают каждый жест или промах… Я выросла среди таких людей. С годика, как начала ходить, а может и раньше на меня напяливали розовые платьица, короны на голову и делали «укладку». Хотя многие мои сверстницы выросли в таком мире и до сих пор не снимают эти платья и короны. Но я видимо дефективный организм. Мне претит высший свет и тянет к простоте и искренности…

И я, разумеется, ни за что не позову с собой в качестве спутника Антона.