Глава 18

Вика

Доверие - это самая хрупкая вещь на свете. Как и сердце женщины… Однажды разбив, ты уже не соберешь его по частям. А собирая осколки, можно только глубже ранить. Так бывает: предают те, что никогда бы не предали. Не возвращаются те, кто однажды дал клятву любить…

Вячеслав Прах «Кофейня»

Платье от мамы доставили рано утром, в дверь позвонил курьер, и я порадовалась этому, потому что иначе проспала бы работу. У меня сегодня две пары. Радует, что не в группе Ника. Теперь все связано с ним, любое событие. И меня это бесит.

Меня убивает то, что Ник так и не появился. Надпись «Он посмеялся надо мной» все сильнее начинает высвечиваться в измученном мозге. Я не спала всю ночь. Не думала о нем, просто ворочалась как безумная. Точнее, старалась не думать…

Разворачиваю упаковку с платьем и вздыхаю. Белые воздушные воланы, мама обожает стиль тридцатых, кружево, все такое нестерпимо нежное… То, что меньше всего подходит моему настроению… Сейчас мне же ближе всего черный… Но мама обидится, а еще хуже, снова заведет свою любимую песню о моей затянувшейся депрессии. Решаю подумать об этом позже, перед вечеринкой. А сейчас тороплюсь на работу.

***

Подспудно я надеялась, что Ник появится, извинится и все объяснит. Но его нет даже в универе. Просто исчез. Начинаю нервничать. Кое-как проведя занятия, не в состоянии избавиться от нервозности, спешу домой.

Возле своего подъезда сталкиваюсь с Антоном.

- Господи, это что, в вашей семье новая фишка - тусоваться возле моего подъезда? - восклицаю раздраженно. Этот человек - последний, кого хочу сегодня видеть! Из меня буквально выплескивается раздражение. Когда произошел наш разрыв, я все держала в себе, не показала ни обиды, ни боли. Так почему сейчас не могу быть отстраненной? Так и кипит внутри!

- Нам надо поговорить, - умоляюще смотрит на меня Антон.

- Иди к жене! Я не в настроении. Да и не о чем нам с тобой беседовать. Очень странно, что ты этого не понимаешь, - вздыхаю. Даже злости к нему не осталось. Значит, и к Нику пройдет. Переболею…

- Я не знаю что мне сделать, чтобы ты меня выслушала… - начинает Антон, а я вдруг соглашаюсь.

- Хорошо, давай поговорим.

- Спасибо! Пошли в наше кафе? Посидим, выпьем кофе. Мне очень нужен этот разговор. А потом, если скажешь, исчезну.

- Зачем? Зачем ты вдруг решил ворошить прошлое? - Антон молчит, и я вздыхаю. Но у меня нет сил сопротивляться. И мне правда надо выпить кофе.

Мы отправляемся в кофейню возле универа, там мало студентов в этот час - все еще идут занятия. Столько воспоминаний об этой забегаловке, внезапно понимаю, что с момента как рассталась с Антоном, не заходила сюда. Но не анализировала почему. Сначала не было ни малейшего повода - я путешествовала. А как начала работать… считалось, что это место исключительно для студентов. Преподаватели в эту маленькую кафешку не ходили.

- Ты совсем с ума сошел? - начинаю отчитывать Антона, сделав первый глоток кофе. - С чего тебя так переклинило? Ты и не вспоминал про меня, и вдруг… Это противно, понимаешь? У меня своя жизнь и тебе в ней нет места. Прекрати меня преследовать. Я серьезно, Антон. Вернуть прошлое невозможно. Мне даже сложно поверить, что ты правда пытаешься. Что это не шутка…

- Вроде я тебя пригласил, мне надо было поговорить, но смотри, оказывается, тебе тоже есть что сказать, - усмехается Антон.

Узнаю его манеры. Он обожает оборачивать твои слова против тебя самой. Меня, кстати, всегда восхищало в нем это качество. Серьезно, любые слова. Вот как сейчас. Разве я что-то неправильное сказала?

- Я хочу тебя вернуть. Понял, что не могу без тебя. Это настолько невероятно? - спрашивает вдруг Антон с таким надрывом, что у меня мурашки бегут по коже.

- Это в твоем духе, быть уверенным, что спустя три года я все еще жду тебя, - отвечаю с горечью. - Это не так, понимаешь! Как мне еще объяснить?

- Не три. Меньше.

- Я не считаю, на самом деле. Ты умер для меня в тот день, когда Вера пригласила меня в гости на чай и я застала вас в постели…

- Прости меня за это, - тихо произносит Антон.

- Слишком поздно просить прощения. Тогда ты не просил. Обвинил во всем меня. Сказал, что я недостаточно любила. А Вера… Хотя, это правда. Она любила больше! И я не понимаю зачем… почему ты так с ней? Господи, да она же с ума сойдет! Даже если бы у меня оставались хоть малейшие к тебе чувства… Я бы их задушила, потому что нельзя бить дважды по больному. Нельзя так портить себе карму. Я никогда не стану уводить мужа… даже у врагини.

- Вик, ты в кабалу или буддизм что ли подалась? Что ты такое несешь, какая карма? Мне плохо с ней. Она меня душит. Ревностью, попытками вырвать из меня такое же сильное чувство, как у нее самой. Это похоже на одержимость. И это бесит. Думаешь, только ты пересмотрела свое отношение к жизни? Я тоже хлебнул… И дети… Она патологически помешана на идее завести ребенка.

- А ты? Не хочешь? Вы женаты три года… Это нормально, что женщина хочет детей…

- Я ее боюсь. Она иногда кажется мне безумной.

- И ты пришел, чтобы я тебя пожалела?

- Нет! Не перекручивай, пожалуйста. Я не такой одержимый как Вера. Я лишь пытаюсь быть честным. Говорю, что чувствую. Я тоскую, Вик. У меня ощущение, что я под гипноз попал. Вот сейчас высмеял твои предрассудки, слова про карму… А сам… Черт я даже в приворот готов поверить.

- Зря ты ко мне пришел, - вздыхаю. - будет только хуже.

- Потому что ты с Ником теперь? - в голосе Антона язвительность напополам с горечью.

- Нет. Я ни с кем. Не с Ником. И с тобой точно не буду.

- Я так соскучился, - на лице Антона слабая улыбка. Когда-то я обожала именно вот такую, едва заметную, на кончиках губ. Такую сексуальную. Мне сразу хотелось поцеловать эти губы. Но сейчас лишь толика теплоты рождается в груди. И я слабо улыбаюсь в ответ.

- И все же тебе не стоит искать встреч со мной. Подари Вере малыша, и она успокоится.

- У нас не выходит. Она считает, что это из-за тебя. Что ты еще не отпустила меня и никогда не отпустишь.

- Она так много думает обо мне? - мне становится не по себе. - Зря она так. Знает же, какая я. И ты знаешь. Я на себе зациклена, в своем варюсь. Мне нет дела до чужого. И до вас. Было обидно, но я давно отпустила.

- Даже твоя мама не отпустила, - кивает Антон. - Пригласила меня сегодня на свой показ. Сразу предупреждаю, Вик, чтобы не было неприятного сюрприза.

- Ты с Верой придешь?

- Нет. Я сейчас ушел из дома. В гостинице живу. Я мог бы с тобой пойти…

- Вот уж нет, ни за что! Я с Олегом иду.

- Хорошо, что не с Ником, - вздох.

Напоминание о Нике режет по живому. Если Вера настолько зациклена на мне, могла ли она подговорить брата приударить за мной? Я совсем не знаю, что Ник такое, глубоко внутри. Мы мало общались. Мне он всегда казался очень добрым и открытым. Но кто знает, как глубоки его демоны? Может его подкаты ко мне - месть Веры. Попросила брата… Эта мысль как назойливая муха, приходит не впервые. И жужжит все явственнее в голове, причиняя сильную боль. Он меня зацепил. На физическом уровне. Это какое-то безумие, стоит подумать о нем, и я теку… Ни за что никому в этом не признаюсь. Его грубоватая манера соблазнять, откровенность с матами, грубыми словечками, пошлыми. Цинизм. Все в лоб. Наверное, это как порно - предназначено возбуждать, но послевкусие гадкое. Но я романтизировала его. И теперь не могу выкинуть из головы…

С Антоном мы расстаемся добрыми друзьями. Мне разговор принес облегчение, хоть Вера тревожила. Что может сделать с психикой женщины невозможность иметь детей? Но это ведь пока не приговор! Можно ходить по врачам, и стараться, в конце концов, интенсивнее. Антон показался мне постаревшим. Осунувшимся, потерянным. Мне было его жаль и это было безумием.

***

Когда подъезжаем с Олегом к зданию, где будет проходить показ и последующая вечеринка, встречаем Антона, одиноко стоящего на улице. Олег удивлен, я - нет.

- Почему не зашел внутрь? - спрашиваю вместо приветствия, хотя ответ мне известен.

- Тебя ждал… Прости.

- Да ничего, мне все равно, - пожимаю плечами.

- Чувствую себя третьим лишним, - Олег нерешительно перетаптывается на месте. - Давайте я пойду, а? Не буду мешать… Да и не по мне такие мероприятия…

- Не выдумывай! - отрезаю строго. - Зря ты, что ли, костюм купил? Ты мой кавалер на сегодня. А у Антона жена есть. Жаль, он забывать стал об этом.

Лицо у бывшего ужасно несчастное, но я сама страдаю, истекаю кровью по Нику, ненавижу себя за эту слабость, и от этого мучаюсь еще сильнее. Поэтому, мне никого сегодня не жаль.

Проходим внутрь, праздник поражает размахом и стилем, внутри тут и там знаменитости, шею можно свернуть. Тут и актеры, и известные звезды эстрады. Правда, я абсолютно равнодушна к богеме, они мне даже не нравятся - люди с кучей комплексов, тараканов, самовлюбленные. Среди них почти нет хороших и добрых, а простых - уж точно. Я ищу глазами маму, и замечаю ее рядом с королем поп-музыки. Точнее, это он на себя этот ярлык навесил, я уж точно такое не слушаю. Мне ближе джаз и классика.

- Это… - поворачиваюсь к своему спутнику, услышав необычную интонацию. Олег вылупился на короля в немом восторге.

- Это правда он? - спрашивает благоговейным шепотом.

- Ага. Пошли. Придется вас представить.

Олег бледнеет, а я чувствую себя сукой. Ну вот зачем подкалывать, если для друга это правда так важно. Он как Элли попавшая в страну Оз. Смотрит на все это глазами двухлетнего ребенка - сплошной восторг. А я - ребенок, выросший за кулисами всего этого, поэтому ненавижу… Но это моя проблема.

- Ты все-таки пришла, - целует меня в обе щеки мама. - Порадовала, Вик, спасибо тебе. С платьем я угадала. Ты восхитительно смотришься в нем. Ни на ком, хоть на пару сантиметров толще, оно бы так не сидело.

Со стороны это может звучать даже оскорбительно, но я знаю, что для мамы это комплимент, она обожает моделей и не признает женщин толще сорок четвертого размера. Если больше М-ки - это уже толстуха.

- Это мой коллега по работе, Олег Которов. Мы вместе учились, и это он помог мне с работой, - представляю маме друга. Может, ты его конечно помнишь…

Я часто привозила целый табун друзей в загородный дом, мама никогда мне в этом не отказывала.

- Конечно я помню, - улыбается мама Олегу, а я просто уверена в обратном. Ни фига она не помнит. - Ну надо же, как хорошо, что вы пришли. Собрание друзей детства. А еще тут Антон…

- Да, мы его видели, обрываю маму на полуслове.

- Вы говорили? Хорошо. Знаешь, я всегда считала, что надо в таких случаях вести себя цивилизованно.

Ага, конечно. Как она - когда ушел отец - выкидывала из окон дома его вещи, а потом стаскивала все в кучу и устроила костер. Очень цивилизованно. Но я конечно не буду напоминать ей сегодня об этом.

- Я… Я восторге от вашего творчества, - произносит Олег, и я только в этот момент вспоминаю, что мы совершенно забыли про звезду, стоящую рядом с мамой. Мне становится неловко, а уж певец и вовсе, хмур и недоволен тем, что на него не обращают внимания так долго. Так что слова Олега как нельзя к месту. Звезда сменяет кислую мину на более довольную, и дает автограф Которову, оба довольные. Оставляем мужчин вдвоем, дабы насладились обществом друг друга. Беру маман под руку, и мы следуем с ней на самое зачетное место - первый ряд по центру. Мама так любит чтобы дочка сидела рядом и обнимала её во время показа. Что я и делаю все сорок минут…

Впрочем, я действительно увлекаюсь зрелищем. Это настоящее искусство, невозможно отрицать очевидное, полёт мысли, красота человеческого тела, все это захватывает. Неожиданно, мой взгляд падает на гостей в ряду напротив, через подиум. Я вижу Ника. Первая мысль - у меня поехала крыша и начались галлюцинации. Никогда не видела его таким стильным. Черная рубашка просто кричит о дорогой цене и натуральном шелке. Никогда бы не подумала, что Дворецкий носит такое… Но невозможно отрицать, она невероятно идет ему, подчеркивая отливающие медью волосы. Уникальный, неповторимый цвет. Девушка что сидит рядом и обнимает Николая за руку, тоже смотрится на своем месте. Красивая, стильная, блестящее серебристое платье ослепляет даже на расстоянии, явно от дизайнера. Струящиеся черные волосы - результат дорогого парикмахера.

Я буквально замираю, каменею. Зал, гости, подиум - все начинает вращаться, точно кабина стартовавшего в открытый космос шаттла. Огромным усилием воли сохраняю спокойствие и просто смотрю на парочку, на них, но словно и мимо. Ощущаю такую сильную и пронзительную боль, что приходится впиться ногтями себе в запястье, чтобы отвлечься от внутренней боли. Все вокруг становится совершенно неважным, ненужным, остается лишь отвращение, от понимания - игра продолжается. Ник специально пришел сюда. Идеально сыграл партию, сначала разбудив меня, а потом показав, что я не нужна даже на один раз…

Как же хочется вскочить со своего места, прямо посреди показа, и вцепиться ногтями ему в лицо, оставив кровавые полосы, испортить эти красивые порочные черты… Моя ненависть к этому человеку настолько сильна, что оглушает. Никогда и ни к кому я не испытывала таких сильных эмоций…

Не помню, как поднялась со своего места, как раз подошло время финального выхода - мама буквально за минуту до того как я увидела Ника, ушла за кулисы, чтобы выйти на поклон с моделями. Самый пиковый момент, и она не простит моего отсутствия, напоминать будет об этом постоянно. Но сейчас мне наплевать. Скажу, что почувствовала себя плохо. Мне нужна вода, желательно ледяная. И одиночество… Мне надо сбежать.

Но зайдя в дамскую комнату и умывшись, решаю, что побег окончательно приколотит ко мне клеймо «тряпка».

Нет, я не буду прятаться как маленькая испуганная девочка. Я покажу этому уроду, насколько мне плевать… Пусть сейчас у меня дрожат колени и подкатывает тошнота.

С полчаса, наверное, проторчав в уборной, наконец выхожу и налетаю на Антона.

- Ты что, караулил меня здесь? - спрашиваю ядовито.

- Да… я ждал тебя. Видел, как ты ушла… Что-то случилось? Тебе плохо?

- Да, видно съела что-то не то на чертовом фуршете перед показом.

- Ты ничего не ела…

- Прекрати следить за мной!

- Не могу… этого я никак не смогу…

- Перестань, слышишь!

Ненавижу, когда у него такой тон… он возвращает меня в прошлое, когда я была другой и болела по этому глубокому бархатистому голосу. У Ника тембр другой, более резкий и хриплый, царапающий по нервным окончаниям… но сейчас для меня это самое сладкое, желанное… и ядовитое зло.

Если мне суждено использовать Антона как жилетку… что ж, в этом есть своя карма.

- Я не отпущу тебя одну, ты такая бледная…

- Хорошо, - говорю решительно и издаю смешок от удивленного выражения лица бывшего. Антон не ожидал, что я так быстро перестроюсь? Пусть привыкает!

- Пошли. Сейчас, наверное, танцы в самом разгаре, - брякаю наобум, но когда входим в зал, там и правда играет музыка и пары двигаются под горячее танго by Gotan Project…

Грустная, пронзительная, зажигательная композиция «Una musica brutal», слова о потерянной любви, упущенных возможностях, сожалениях. Это настолько близко сейчас мне по настроению, что когда Антон берет меня за руку, приглашая жестом на танец, мне даже в голову не приходит протестовать.

Если честно - это почти фобия для меня - выступление на публику. С семи лет я занималась бальными танцами и выступала на многих мероприятиях в элитной школе, где училась. Самба, румба на день учителя, вальс на последний звонок… и прочее, прочее. Меня пихали везде, с одноклассником, который тоже занимался танцами, но к счастью, в другой студии. Мы терпеть друг друга не могли, но вынуждены были часто встречаться, репетировать.

Но это еще не самое паршивое… Я ненавидела публику. Взгляды. Завистливые, оценивающие. Вот как сейчас.

Увы, с мамой всегда было бесполезно спорить. Мама желала видеть дочь изящной танцовщицей. Не профи, нет. Просто всесторонне образованной. И вот сейчас, наверное, заработаю от маман кое-какие очки… Сбежала с финала, зато сплясала… Да еще с Антоном. Это повод для маминого триумфа…

Мы красивая пара. Очень слаженная. Мы же репетировали свадебный танец, - усмехаюсь про себя. Сейчас это воспоминание вызывает лишь ироничную ухмылку.

Рука Антона притягивает меня все ближе, обнимает все увереннее. Все ж это танго. Танец страсти. А я - как кукла неживая. Движения отточены… но ни грамма эмоций.

Но они взрываются безумным фейерверком, когда понимаю, что к нам направляется Ник.

Антон, увидев родственника, останавливается.

У меня перехватывает дыхание, и в этот момент музыка заканчивается. Повисшая тишина оглушает.

Понимаю, что сейчас будет нечто ужасно неприятное, скандальное и мама никогда мне не простит… Но также, понимаю, что не в моих силах предотвратить это. Не стану просить ни одного ни второго о цивилизованности. Сейчас моя душа жаждет крови.

Антон тоже замечает родственника и его тело заметно напрягается. Пытаюсь выскользнуть из его объятий, но Антон лишь крепче сжимает мою руку и стискивает талию.

- Следующий танец мой, - насмешливо произносит Ник. Он выглядит равнодушным, даже скучающим. Словно только поэтому подошел. Но я вдруг почему-то отчетливо понимаю, что это не так. Что он очень сильно напряжен и если то, что сдерживает в себе выплеснется наружу… мало никому не покажется.

- Она не станет танцевать с тобой, - со злостью выплевывает Антон.

- Давай ты не будешь за меня решать! - произношу возмущенно. Мне вдруг становится настолько обидно, тошно от всей этой ситуации. Они меня делят как неодушевленный предмет. Может я сама уже и не важна… А только их задетое эго. Вот и пусть разбираются сами!

Вырываю руку из ладони Антона и ухожу от этих двоих так быстро, как могу - мешают танцующие, уже под новую медленную композицию, парочки. Лавирую между них как взбесившийся Титаник, полный решимости избежать своей участи. Им меня не потопить! Пошли оба к черту!

Выскакиваю в холл, тут тишина, никого, но не успеваю порадоваться одиночеству - меня сзади дергают за руку. Оборачиваюсь - Ник.

- Разве я неясно выразилась? Хватит меня преследовать, я больше не играю в ваши игры.

Но Ник не отпускает, только сильнее стискивает мою руку, до боли, и дергает меня на себя.

- Я все объясню. Понимаю, что ты злишься. Но я объясню, и ты меня выслушаешь, поняла? Я не играю. Просто чертовы обстоятельства. От меня не зависящие. Мы начнем с тобой с того места, где остановились, Вик. Я тебя не отпущу.

Какие сладко-горькие слова… И близость его тела снова кружит голову. Но я полна решимости не поддаваться этому наваждению.

- А как же твоя дама? - спрашиваю ехидно. Блин какая же я дура, зачем вообще разговариваю с ним?

Ник в ответ мрачнеет, хмурится.

- Мы уезжаем, пошли, - тянет меня к выходу. Трепетное ощущение его теплой близости начинает медленно исчезать и меня снова колотит от озноба.

Господи, как же трудно сопротивляться ему. Хочется забыть обо всем и побежать радостно, с трепещущим предвкушением…

«Но он ведь реально с девушкой пришел. Задумайся!» - орет подсознание. Поступает так с ней, значит и твоя очередь придет.

И я вырываю руку, иду быстрым шагом в противоположную сторону… И взмываю в воздух. Ник просто взял и забросил меня на плечо!

- Отпусти сейчас же, что ты себе позволяешь! - говорю насколько возможно громко, но кричать не могу - не хочу привлекать внимание. Нужно избежать скандала. Поэтому сцепив зубы терплю, пока Ник выносит меня на улицу.

Вдруг злость проходит и включается здравый смысл. Только бы никто не увидел, ведь вокруг полно папарацци! От мамы мне, конечно и так достанется, теперь долго терпеть жалобы и причитания… Но такого позора она не перенесет…

Поступок Ника… скандален, безумен… и вместе с тем вызывает трепет во всем теле. Нечто первобытное… Нет, я конечно рожу-то ему расцарапаю, он сам мне дает карт-бланш, как только окажемся наедине, уж я выплесну все что чувствую…

Но сейчас не стоит привлекать внимание своей ненавистью и истерикой. Это только все усугубит. Ник тем временем двигается к парковке, лавирует между автомобилями. Тут вроде никого нет и от этого вздыхаю с облегчением.

- Пожалуйста, поставь меня… я сама пойду. Нам и правда надо поговорить.

Ник ставит меня на ноги, смотрю в его лицо, и вдруг замечаю, что оно загримировано! Заштукатурено, словно профессиональным гримером, но при близком рассмотрении на скуле проглядывает огромный синяк. И все же, это меня не останавливает, бью его по лицу, со всей силы, наотмашь. Голова Дворецкого дергается. В глазах загорается опасный блеск. Он выглядит безумным сейчас, точно зверь, готовый наброситься. Но не делает ни движения, просто стоит и смотрит на меня.

- Тебе полегчало? - спрашивает спокойным голосом.

- Нет. Вот до крови когда расцарапаю, тогда возможно, станет чуть легче, - отвечаю, и тут же смущаюсь своих слов.

В уголках рта Ника вспыхивает насмешка:

- А ты кровожадная.

- Не представляешь насколько!

- Сама пойдешь со мной или мне снова на плечо?

- Не устал?

- Тебя таскать хоть целыми днями готов.

- Да пошел ты! Отвали. Я домой…

- Так и я туда же.

- Слушай, Дворецкий, я в твои игры больше не играю, ясно?

- Теперь с Антоном играешь?

- Да! С ним!

Не знаю зачем я это сказала, но глаза Николая наливаются такой яростью, которая меня пугает. Зачем провоцирую? Лучше бы молчала, показала холодность… Но проблема в том, что не могу. Меня раздирают противоречивые эмоции. Обида, злость… и тревога. Что произошло? Что случилось? Что он натворил?

Он снова хватает меня за руку и тащит за собой. Его ладонь обжигающе горячая. Ник двигается так быстро, что все что мне остается - сосредоточиться на том, чтобы не споткнуться и поспевать за ним. Ничего. Я тоже хочу поговорить. Выплеснуть накопившуюся ярость, ненависть к нему. Но ярость с каждой секундой глушится эндорфинами, количество которых растет пропорционально минутам его близости, его касания, подобного легким разрядам тока.

Ник подходит к черному автомобилю, достает ключи.

Стою рядом, обхватив себя руками и дрожа от холода.

- Залезай в машину.

Я молча повинуюсь. Устала сопротивляться. В конце концов, нам действительно надо поговорить…