Глава 32

Ник

Какая‑то часть моего сознания до сих пор не может поверить, что я снова наступаю на те же грабли. Снова светский вечер. Снова я пришел с одной, а ухожу с Викой. Это было бы даже смешно, вот только мне не до смеха. Потому что накрыло так - не вывезти. Не могу оторвать себя от Вики. Понимаю, что творю хрень полную. Что подставляю не только себя, но и Вику… Алина мне повторного фиаско не простит… На лоскуты порежет. А мне плевать. Вот хоть что со мной делай. Вдохнул ее запах, коснулся… и пропал. Потерялся Колян, утонул… Что же у нас за любовь такая. Безумная, оглушающая, парализующая волю…

Как я могу простить, что Вика прыгнула в постель к человеку, которого я презирал больше всех на свете? Мне должно быть противно… А я чувствую только одно. Желание. Коснуться. Войти в нее. Только об этом думать могу. Это болезнь. Вика - мой персональный смертоносный вирус. Который способен унести много жизней. От меня зависит будет ли мир между группировками или снова вражда… А мне наплевать…

Меня влекло к Вике со дня знакомства, как только впервые увидел. Ни одна женщина не могла с ней сравниться. Чувственность, хрупкость. И боль от иллюзорности надежды на взаимное чувство. Ей нравилось проходиться по мне танком. Игнорировать, точно я пустое место. А я ей все прощал. Заглушал боль пьянством, ночными клубами, азартными играми и женщинами… Но ничто не могло спугнуть поселившуюся в сердце любовь.

- Что ты хочешь Ник? - хрипло спрашивает Вика, выйдя из машины. Смотрит с надеждой, будто ждет что скажу сейчас - да ничего, я просто подвез тебя. Но не дождется.

- Ты сама все знаешь.

- Нет! Умоляю, давай не будем усложнять… Нам лучше встретиться и поговорить при свете дня.

- Почему? Полюбила трахаться днем?

Вика краснеет. В ее взгляде вспыхивает презрение, она словно говорит им:

«Ты все такой же пошляк, Ник»

Да, я всегда был простым деревенским увальнем. Ни намека на аристократизм. Почему тогда женщину себе выбрал столь изысканную? Совершенно мне неподходящую? Нет ответа. И от этого становится паршиво на душе. Я злюсь. Из-за того, что не рада мне Вика, не торопится в дом приглашать. Не оборачиваясь к подъезду своего дома идет, дверь открывает и скрывается за ней. А я бегу следом, точно мальчишка. Влюбленный и злой, от того что девочка, которая нравится - ни во что меня не ставит.

Ловлю на нижней ступеньке. Прижимаю к стене. Подъезд дома Вики элитный, тут везде ковры и стерильная чистота. Но это все равно не про нее - жамкаться в подобном месте. Она вырывает руку, отталкивает меня.

Наклоняюсь и жадно захватываю ее губы в плен, дурея от сознания, до какой степени соскучился по ее вкусу. Дрожащими руками шарю жадно по ее платью, желая коснуться обнаженной кожи, сильнее вдавливаюсь в ее рот. От вожделения тянет в паху, наваливаюсь, вжимаясь вплотную, заводясь от этой близости. Аромат Вики окутывает меня, дурманит, сводит с ума.

Когда отрываю от нее губы, оба часто дышим, словно бежали наперегонки стометровку. Замираем друг на друге взглядами, мой - голодный, бешеный, Викин - полон обиды и ненависти… и чертова ранимость все равно проглядывает, та самая, против которой не могу противостоять, та что делает меня беззащитным.

Хватаю кисти рук и прижимаю к стене у нее над головой, приближаю свое лицо вплотную. Глаза Вики становятся огромными, зрачки расширенные. Кончиком языка провожу по ее губам

- Что, училка, не нравится? - хриплю ей в лицо, вспоминая наше прошлое. Какой недоступной она для меня была большую часть моей жизни. Абсолютные противоположности…

Вика в ответ стискивает губы, показывая, что мне не получить от нее поцелуя. Горько усмехаюсь. Я привык к ее отказам, больше они не ранят… И тут вдруг понимаю, что ничего не изменилось, что люблю ее до одури, как и раньше.

Жалкий кретин, зачем я все это затеял? Я ведь не могу быть с ней. По многим причинам не могу. Так зачем? Права во всем Вика. Даже в своей ненависти, что горит сейчас в ее глазах, права. Что я дурак хотел? Убедиться, что она не имеет надо мной больше власти?

Вот только она имеет.

Несмотря на ее поступок, который меня разрушил, глядя на нее сейчас, понимаю, что ничего не изменилось. И по-прежнему безумно ее хочу. Для меня она навсегда самая сексуальная женщина в мире. И дело не в ее красоте, как бы ни обожал эти длинные шелковистые темно‑каштановые волосы, высокие скулы, нежную кожу сливочного оттенка. Не знаю какой в ней таится афродизиак, что так манит к ней. Вика никогда не пыталась сделать свою красоту нарочитой, напоказ. Наоборот приглушала. Редко делала макияж, потому что лицо и без того выразительно. Любила неброскую одежду. Но сегодня она выглядит как королева. Вот только для другого. И за это я готов убить ее.

Пока жадно разглядываю ее, уйдя в свои мысли, Вика, собрав все силы, упирается ладонями в мои плечи и отталкивает. Не дожидаясь лифта бежит в своем длинном красивом платье вверх по лестнице, на третий этаж. Я следую за ней. Не останавливаю, хотя могу догнать в три прыжка. Нет, я понимаю, что наш разговор не для соседей.

Когда Вика отпирает дверь в свою квартиру, то пытается захлопнуть ее перед моим носом. Но я не позволяю ей. Ловлю закрывающуюся дверь рукой, и захожу внутрь. Захлопываю дверь за собой, проверяю хорошо знакомый замок, внутренний, который не открыть снаружи. Нам сегодня не нужны случайные гости.

Внутренности сжимаются, я словно зашел в некое святилище. Воспоминания начинают терзать, трудно сохранять хладнокровие. Но я все же пытаюсь.

- Что не так? Зачем убегаешь? - спрашиваю с усмешкой, прекрасно зная ответ.

- Ты действительно не понимаешь? - лицо Вики начинает пылать. - Ты правда думал, что стоит тебе вдруг свалиться мне на голову, я все брошу и раздвину ноги для тебя. Без всяких вопросов? Так не будет, Ник. Ты пришел с другой, я - замужем. Теперь все не так просто… как тогда… Ты играл со мной, ты добился своего, и ты меня бросил!

- Бросил? - меня начинает колотить от злости.

- А как это еще называется? Я не буду больше просить тебя, ясно? Я закричу, соседи вызовут полицию. Просто уходи. Оставь меня в покое, в моем счастливом браке…

- Не могу, Вик… - вырывается у меня абсолютно искренне. Я вдруг смотрю на нас со стороны, и ощущение, что мы оба покрыты шрамами. Почему-то понимаю злость Вики, что хлынула наружу. Чувствую свою вину. Она права. Так нельзя… Возвращаться. - Ты ведь хочешь меня, - касаюсь большим пальцем ее губ, которые подрагивают.

- Тебе достаточно, что мое тело реагирует на тебя определенным образом? Я не могу быть с тобой, Ник… Ты вышвырнул меня на обочину своей жизни как использованную вещь. А теперь вдруг вернулся и снова уверен в собственной неотразимости? Ты мне противен!

Покачав головой, Вика замолкает, переводя дух, а потом добавляет твердо:

- Ты должен уехать.

И добавляет:

- Ты ведешь себя неадекватно…

- Не могу быть в адеквате когда ты так близко, - признаюсь совершенно искренне, наклоняюсь к ней и вдыхаю запах ее тела. Сейчас мне наплевать что скорее всего я ее пугаю. Это сильнее меня. Хочу разорвать на ней платье и взять прямо здесь, в коридоре, у стены. Руки жадно шарят по ее телу в поисках застежки молнии. Пока Вика не отталкивает меня возмущенно, громко, почти крича на меня:

- Прекрати! Убирайся!

Желание затапливает еще сильнее, пробегает по венам горячей волной. Отчаяние охватывает от ее слов. Она не хочет меня… Прогоняет. Хоть и чувствую, что тоже желает меня. Но не верит… ненавидит. Почему она меня? Разве не наоборот должно быть? Когда мы успели поменяться ролями?

- Не гони меня, Вик, пожалуйста.

Внезапно опускаюсь на колени и утыкаюсь лицом ей в живот. У меня кружится голова. От ее близости. От неуемного желания. Однажды ребенком я попал в водоворот на реке. Был с отчимом и тот меня в последний момент вытащил. Но никогда не забуду то чувство беспомощности. Сейчас ощущения ровно те же.

- Зачем это тебе? Ты никогда не простишь меня, - всхлипывает в ответ Вика.

- А если смогу? - смотрю на нее снизу вверх. И вдруг поднимаюсь резко на ноги, нависая над ней.

В широко раскрытых ореховых глазах мелькает тревога. Не давая ей возможности ответить, обнимаю рукой за талию, прижимаю к себе и жадно целую в губы. Вика застывает, потом поворачивает голову в сторону, прервав поцелуй, залепляя мне пощечину.

- Что, по‑твоему, ты делаешь? - вытирает рот тыльной стороной ладони, глаза метают молнии. - Ты… Ты пришел с другой! Ты почти два года знать меня не желал! Я… я тебя искала.

- Что?.. - сердце пропускает удар, хоть стараюсь говорить спокойно. Черт, как трудно сосредоточиться на ее словах. Я и забыл, что один‑единственный ее поцелуй делает меня перевозбужденным подростком.

Вика моргает, потом снова взгляд на меня, но уже без ярости. Там плещется боль, отравляя меня точно кислотой. Вика на глазах бледнеет.

- Ничего… уходи.

Но разве я могу уйти после ее слов?

Она покачнулась в сторону. Успеваю поймать ее, испугавшись что рухнет на пол. Вика выглядит так, словно едва не потеряла сознание.

- Я не хочу! - выкрикивает мне в лицо. - Не мучай меня, Ник. В бессильной ярости колотит кулачками по моим плечам.

- Ты должна мне все рассказать. Теперь я точно не уйду…

Но и говорить ей не даю, просто не могу, снова впиваюсь в податливые губы, лаская их языком, покусывая.

- Я не могу… прости, не могу.

Подхватываю Вику на руки и несу в спальню. Ощущение, что не было разлуки. Все стерто, исчезло. И прошлое, и будущее. Мы парим в невесомости. Абсолютно одни. Вика тихонечко постанывает в моих объятиях, когда кладу ее на постель и накрываю своим телом.

От ее стонов по венам проносится горячая волна наслаждения. Давно забытое ощущение эйфории. Только с ней я испытывал подобное. И ничего не изменилось. Сейчас не понимаю, как я мог быть так долго вдали от нее.

Покрываю ее тело жадными поцелуями, так жадно, словно хочу сожрать ее всю, целиком… Рывками стаскиваю с себя рубашку, трещат швы, слетают пуговицы. Мне все равно. Нервно дергаю за молнию, сбрасываю брюки. Начинаю стягивать с Вики платье, грубо и жадно разрывая это произведение искусства, на что она лишь всхлипывает, но не противится. Даже помогает, показав где молния, которую расстегиваю наполовину и тоже рву, руки не слушаются, не могу быть аккуратным. Отшвыриваю платье как тряпку, и снова накрываю собой трепещущую худую фигурку. Она еще сильнее похудела. Стала почти прозрачной. Моя маленькая сладкая девочка… как я мог быть вдали от нее так долго? Сам не понимаю… Словно загипнотизировали меня…

Вика вцепляется пальцами в мои обнаженные плечи, притягивает сильнее к себе, и я задыхаюсь от кайфа, вжимаюсь в нее возбужденным членом, давая почувствовать, что творится со мной из-за нее. Поднимая ее ногу, перехватив под коленом, хватаю за ягодицы, сжимая, стискивая до боли. И снова, как обезумевший набрасываюсь на ее рот, врываюсь в него языком, одновременно толкаясь между ног членом. Я так истосковался по ней, так сильно хочу ее, что внутренности скручивает, член вот-вот взорвется. Отодвинув трусики в сторону прохожусь пальцами по промежности. Вика мокрая. Очень мокрая, для меня… Это окончательно сносит мне крышу. Больше не могу терпеть, разрываю на ней трусы одной рукой, и тут же хватаюсь за бюстгальтер, дергаю в разные стороны, срываю, отбрасываю. Они такие маленькие, почти детская грудь, почему это до безумия заводит меня. Эти два нежных едва заметных холмика растворяются в моих руках. Да что там, на их фоне мои конечности выглядят огромными ручищами гоблина. Даже страшно за малышек, но вожделение настолько сильно бурлит во мне, желание сродни ярости, так что накрываю груди и сильно сдавливаю, ловлю в ответ вскрик боли, но он лишь подстегивает бурлящее внутри безумие. Наклоняюсь и начинаю зализывать причиненную боль, стараясь быть нежным. Но этого порыва, старания приглушить страсть надолго не хватает. Резким толчком вхожу в горячее лоно, наполняя до предела, ловя губами жалобный крик. Вика такая маленькая, узкая. Потерянная в моих объятиях. Внутри обжигающе горячо, моя девочка истекает соками… для меня. Толкаюсь снова и снова, ввинчиваясь, желая потеряться в этой сладости. Понимаю, что надолго меня не хватит. Как блядь прыщавый подросток, вколачиваюсь в девушку своей мечты дикими влажными шлепками, отдающимися эхом в тишине комнаты.

Вика

Во мне бурлит столько противоположных чувств, кажется, что с ума схожу. Ненависть и отчаянная любовь. Безумная жажда прикоснуться, ощутить. Выплакать все что накипело. Оглушающая радость что Ник все-таки жив. Пусть не мой уже. И не любящий меня. Но все равно - встретились… и вот не уже можем оторваться друг от друга. И высший кайф, и страшная напасть.

Почему я ударила его? Почему собака кусает? Это страх. Самое сильное чувство, которое движет человеком. Страшно так сильно любить. Так отчаянно утопать в человеке, тонуть и понимать, что не выплывешь… Я думала, что смогла преодолеть, что переболела, и вот, понимаю, что ничего не изменилось…

Особенно, когда Ник опускается передо мной на колени… Пытаюсь сделать вдох и не могу. Еще крепче стал, шире в плечах. Огромный воин, викинг. Он словно молит пощадить его. С трудом сглатываю ком в горле. Как долго я искала его…. Столько всего сказать хотела. А сейчас не то что слово выдавить… мне даже смотреть на него больно.

Непросто после стольких событий начать разговор… Неужели Ник этого не понимает? Но он и не собирается разговаривать - его рот накрывает мои губы, и я тону, растворяюсь в его жадном оглушающем поцелуе. Пальцы покалывает от желания зарыться в его волосы.

Руки Ника жадно шарят по моему телу, срывают с меня одежду. Сама не понимаю, как оказываюсь на постели. Все стирается. Недопонимания, обиды. Есть только потребность друг в друге. Непреодолимая. Шорох одежды, звук расстегиваемой молнии - бьет по нервам. И вот он уже толкается в меня. Я так долго не была с мужчиной. После родов мне даже думать о таком не хотелось. И сейчас становится страшно. Но я забываю о собственных страхах, когда бросаю взгляд на обнаженный торс Ника. Рваный кривой шрам на боку, страшный, пугающий, смотря на него кривлюсь от боли. Доказательство того, что Антон не обманул меня… Ник действительно находился между жизнью и смертью. Судорожно сглатываю и сжимаю кулаки, отказывая себе в желании коснуться уродливого рубца…

Жесткое колено раздвигает мои бедра, сильно разводит в стороны. Ник приподнимается надо мной на руках и жадно, внимательно вглядывается в мое лицо, не произнося ни слова. Странное чувство мелькает на миг в его темно-зеленых глазах. Боль или страсть? Понять невозможно. Что бы это ни было, меня отвлекает от разгадки томительный, чувственный поцелуй, уничтожающий мои последние барьеры, словно душу из меня высасывающий. Я будто умираю в объятиях Ника, и в то же время понимаю, что все это время была мертва, без него. А теперь оживаю. Просыпаются чувства и желания, которые до этого момента почти исчезли во мне. Абсолютная бесчувственность всего что касалось женской сути. Я намеренно ее похоронила. Но Ник одним касанием разбудил…

Проникновение болезненно, когда Ник входит в меня на полную, из глаз брызжут слезы. Мгновение - и он уже внутри, заполняя меня, заставляя содрогаться от мучительного удовольствия. Несмотря на боль мне хочется сейчас одного - ощущать его в себе, его сильные толчки, жар кожи, силу объятий. Быть так близко, как только можно. Обвиваю его руками и ногами, получая в ответ довольный хриплый стон.

- Теперь держись, училка, - шепчет Ник, тяжело дыша. Это грубое прозвище всегда возбуждало меня, с самого начала. И сейчас уносит в наше общее прошлое. Дурманит еще сильнее. С нежностью смотрю на искаженно страстью лицо, провожу пальцами по щеке, вытираю капельку пота, стекающую по лбу, на котором пульсирует жилка.

- Ты хочешь меня? Скажи, что хочешь… - неумолимый вопрос.

Кусаю губы. Почему мне так трудно произнести эти простые слова? Я ведь хочу… Безумно хочу, до смерти…

- Я… хочу тебя, Ник.

И он начинает двигаться все быстрее, не сдерживая больше свою страсть.

Обхватив ногами его напрягшуюся спину, отдаюсь всепоглощающему ритму, раскрываюсь полностью ему навстречу. Ник шепчет мое имя, прижимая к себе, входя еще глубже, причиняя невыносимое наслаждение, перемешанное с болью, доводя до экстаза… Ник просовывает руку между нашими телами, касается места, где мы соединены, и начинает ласкать клитор.

Разум все еще в полном раздрае, но тело… тело с готовностью отдается властным ласкам. Внутри пылает жаркий костер, кольцо наслаждения сжимается все туже. Задыхаюсь от умелых ласк, от уверенных прикосновений и толчков внутри, от которых по всему телу разливается жидкий огонь. Истосковавшееся тело реагирует бурно и жадно, ловя каждую ласку. Другой рукой Ник сжимает мои груди, гладит их. Зажимает сосок рукой и чуть тянет на себя, толчки его становятся просто неистовыми. Мы взрываемся одновременно, болью и высшим экстазом, но Ник продолжает двигаться во мне, отдавая последние судороги наслаждения.

Опустошенные, мы какое-то время лежим неподвижно на смятых простынях. Несмотря на физическую усталость, меня переполняет счастье. Как же давно я не чувствовала себя желанной, необходимой… не чувствовала себя в безопасности, наконец. Все это дал мне Ник, хотя может это напрасные надежды. Всего лишь иллюзии. Но сейчас не хочу возвращаться в реальность. Просто лежать, прижавшись лбом к его плечу, наслаждаясь ощущением покоя и радости. Все тревоги ушли куда-то прочь. Рука Ника лежит на моей груди и лениво играет с соском, который уже снова твердеет от желания.

- Лучше, чем с Антоном? — вдруг спрашивает Ник и я холодею. Очарование моментально рассеивается. Я поначалу даже поверить не могу, что он способен сказать подобную мерзость. Потом в затуманенное сознание пробивается смысл сказанного и я резко отталкиваю от себя его руку. Подскакиваю на постели. Хочу встать, но сильные руки притягивают обратно, прижимают к себе, не дают вырваться.

- Ты… Что ты говоришь! - кричу, пытаясь высвободиться. - Ты омерзителен! Пусти меня!

- Прости… Я не должен был этого говорить, - Ник утыкается мне в затылок, а я продолжаю вырываться. - Я урод, согласен… Снова все испортил.

- Сам это знаешь, так отпусти.

- Не могу. Не представляешь, как это мучает меня.

- И я должна платить? Ты даже не выслушал! Ты ничего не знаешь!

- Я хочу… хочу выслушать. Но мне пиздец как больно говорить об этом.

- А мне по-твоему? Я не была с Антоном ни разу, с тех пор как ты пропал! Не хотела быть с ним и не была! Замужество - его идея. Цена за твое спасение. Когда ты пропал, я места себе не находила. Искала везде… К родителям твоим ездила… И только Антон дал мне надежду. Но взамен попросил брак. Фиктивный! Потому что… я не смогла бы быть с ним физически… Да и не до того мне было…

Почему не могу произнести слово ребенок? Что мне мешает? Но не могу. После слов Ника чувствую отчаянную обиду. Да и не поверит он мне. Почему должен верить? Разве у меня есть доказательства? А выставлять доказательством верности сына, справки о том что на сохранении большую часть времени лежала… нет сил. Не хочу делать ребенка способом. Данила слишком много значит для меня. Куда больше чем Ник! И если этот остолоп желает истязать себя ревностью и обидой на мой поступок - пожалуйста. Я не считаю себя обязанной оправдываться перед ним.