Глава 19

Если и до разговора с Глебом Евгеньевичем моё настроение нельзя было назвать хорошим, то после «милой» беседы с несостоявшимся свёкром, я чувствовала себя хуже некуда. Меня снова стали одолевать слабость и грусть, к которым ещё присоединилась головная боль и тошнота. Дура! Надо было остаться дома. Я ведь чувствовала, что этот день ничем хорошим для меня не закончится, так зачем согласилась? Чтобы лишний раз помучить саму себя? Фу, прямо гадко на душе от разговора с отцом Кирилла. Ещё и Адам меня разочаровал. И его поступок задел меня очень сильно, а всё из-за моей наивности. Я и подумать не могла, что он может так со мной поступить. Признаю, я его даже немного идеализировала, считая хорошим, правда порой немного сумбурным человеком. К тому же он всегда был дружелюбен со мной и вёл себя так, словно прекрасно меня понимал. А он врал мне, якобы он хочет видеть меня на своей свадьбе, чтобы ему хоть с кем-то было поговорить! Прямо умасливал, а я и не почувствовала подвоха. Но куда сильнее меня сейчас тревожит угроза Глеба Евгеньевича. Он что, и правда опустится до того, чтобы так сильно подпортить мне жизнь? Что я ему такого сделала? Я ведь не виновата, что у моей семьи больше нет тех денег, на которые он рассчитывал. Боже, это так мелочно! И мне сразу вспоминаются слова папы, что я очень нравлюсь Глебу и Марине Лягиным. Ну я заметила, как сильно я им «нравлюсь». Похоже на то, что эти люди способны любить только равных себе, вот и всё. И вот что мне теперь делать? Как выкрутиться из этой непростой ситуации? После моего поступка, отец даже видеть меня не захочет. Да и зная его упрямство и гордость, я сомневаюсь, что хоть кто-то в этом мире способен уговорить его продать компанию Глебу Евгеньевичу, который вынес на свет его тайну, лишив всех инвесторов и акционеров. Не знаю, на что надеется отец, да и собирается ли он кому-то продавать «Меганбренд», но Лягин точно не получит компанию. А это значит, что я очень, ну очень скоро могу остаться без работы. А ведь у меня было в планах поработать ещё месяца четыре, и это как минимум. Всё равно у меня только шестая неделя беременности, так что я бы с этим справилась, всё-таки деньги в моей ситуации не будут лишними. – Как я вижу, я оказался прав и вы уже сильно сожалеете, что приехали сюда. – Дмитрий Олегович вышагнул из толпы гостей, посмотрев на меня с грустной улыбкой, будто он прекрасно понимал, какой хаос сейчас царит внутри меня. Или он с самого начала знал, что инициатива пригласить меня на свадьбу исходила от Глеба Евгеньевича, а не от Адама? Вряд ли, думаю, он бы сказал мне об этом. Хотя откуда у меня такая уверенность? Как была наивной, такой и осталась. – Могли бы мне этого не говорить, – довольно резко ответила, тут же об этом пожалев. Молодец, Даша, тебе сейчас ещё не хватает поссориться с начальником. А ведь он может с лёгкостью меня уволить, стоит только Глебу Евгеньевичу воспользоваться своими связями. Хотя моё увольнение не будет зависить от него. Всё же мой начальник не самая крупная рыба в компании. – Не злитесь, я не хотел вас обидеть. Просто прошло всего десять минут, а вы уже выглядите так, словно вас только что морально растоптали. Знаете, Дарья, я, конечно, говорил, что побег это не выход, но может вы всё-таки подарите свой подарок, который сейчас сжимаете как спасательный круг, и вызовете себе такси? Вряд ли вы выдержите ещё один разговор с неприятной вам личностью. И хочу напомнить, что завтра понедельник, и вы будете нужны мне стрессоустойчивой и внимательной. – Вы что, опять подслушивали? – невольно вспылила, вспомнив, как Дмитрий Олегович уже стал нежелательным свидетелем нашего с Кириллом разговора, хоть он говорил, что не слышал ничего, кроме моей последней фразы. – Нет, просто наблюдал со стороны, – спокойно ответил начальник, вроде бы не обидевшись на мой грубый тон. – Почему вы всегда за мной наблюдаете? Разве я такой ценный сотрудник, что за мной нужен глаз да глаз? – Нет, мне, конечно, приятно, что хоть кто-то за мной присматривает, но Дмитрий Олегович выбрал самое неудачное время, чтобы появиться. И вообще, разве он сейчас не должен быть в кругу бизнесменов и налаживать с ними связь? – Не горячитесь, вам сейчас нельзя нервничать. И вот эти слова моментально меня успокоили. Ну, как успокоили, я больше не злилась, вместо этого испытав волнение. Всё-таки Дмитрий Олегович знает о моём положении. Или нет? А вообще, хватит уже тянуть кота за хвост, надо просто спросить и развеять все сомнения. Но что если начальник не знает о беременности, и просто имеет в виду банкротство моей семьи? Ну и ладно, всё равно рано или поздно он об этом узнает. – Дмитрий Олегович, я хочу у вас кое-что уточнить. Вы знаете, что я… в положении, да? – Ну вот, спросила. А это оказалось довольно тяжело и неловко, особенно из-за того, что начальник продолжал внимательно и спокойно смотреть на меня. – Дарья, мне уже тридцать семь лет, и хоть что-то в этой жизни я понимаю. Есть вещи, которые привлекают к себе внимание, особенно странное состояние женщины, которая на этой неделе два раза забывала на своём столе баночки с витаминами для беременных. Кстати, я надеюсь, что прежде чем их покупать, вы проконсультировались с врачом, а то судя по вашей фигуре срок у вас ещё маленький. Я, конечно, не знаю, может быть и надо… – А вы что, прямо так тщательно проверяете мой рабочий стол перед уходом? – перебила Дмитрия Олеговича, злясь, что он считает меня полной дурой, способной накупить таблеток просто потому что мне так захотелось. – Вы снова злитесь, Дарья, хотя я опять не стремился вас задеть. Просто меня обеспокоил ваш внешний вид и состояние, и я захотел посмотреть, что же вы там такое принимаете, что совершенно вам не помогает. – Да. Хорошо. Извините. – Голос почему-то дрогнул, и я больше не смогла вынести внимательный взгляд серых глаз, повернувшись к ближайшему столу, осмотрев его содержимое. Без особого желания я взяла одну из канапешек с сыром, чтобы себя оправдать, что я не просто резко закончила разговор, а просто проголодалась. Но Дмитрий Олегович никуда не уходил, он так и стоял в нескольких метрах от меня, словно желая получить ответ на свои последние слова. Вот только мне уже было нечего сказать. Я вдруг почувствовала такую сильную усталость, что голова немного закружилась и я пошатнулась, тут же ощутив сильные руки на своей талии. – Вам стало плохо? – как-то насторожено спросил Дмитрий Олегович, помогая мне почувствовать опору. – Давайте я проведу вас к скамейке и вы немного отдохнёте. Вам принести воды? – Нет, спасибо, всё в порядке. Просто секундная слабость. – Я аккуратно отстранилась от начальника, чувствуя сковывающую неловкость. И почему-то мне совсем не хотелось, чтобы он видел меня такой беспомощной. Не знаю, чего именно я боялась. Может, что Дмитрий Олегович пропитается ко мне презрением, он ведь всегда на вид такой собранный и сильный. Глупо, конечно, ведь он стоит рядом, видит моё состояние и предлагает помощь, но мне хотелось хотя бы выглядеть сильной. К тому же мне кажется, что именно моя душевная слабость позволяет людям из этого окружения, не считающих меня равной, набрасываться на меня как пираньи. И проблема заключается в том, что я без понятия, как стать сильной, да и получится ли это у меня. – И всё же вам лучше посидеть и прийти в себя. – Дмитрий Олегович заставил меня сдвинуться с места, и я, всё ещё сжимая в пальцах канапе, вынуждено пошла с ним. Какой он иногда настойчивый. Прямо даже немного раздражает. Я понимаю, мне хотят помочь, и, наверное, делают это искренне, ведь я этого не просила, но после разговора с Глебом Евгеньевичем, мне просто хочется побыть наедине с самой собой, а никак не с начальником, который может уволить меня по одному слову отца Кирилла. – Вас что-то тревожит? – неожиданно спросил Дмитрий Олегович, словно опять пробравшись мне в голову. – Нет, всё хорошо. – Уверены, что не хотите со мной поделиться? – Я уверена только в том, что вы… – Даша! – Услышала я громкий голос Кирилла, от которого у меня по спине пробежался мороз и мне захотелось куда-нибудь спрятаться, лишь бы не встречаться со своим бывшим. И в памяти, как специально, всплыл его недавний визит, когда он с силой барабанил по моей двери, требуя его впустить. Но я понадеялась, что он протрезвеет и успокоится, наконец-то исчезнув из моей жизни, просто забудет о моём существовании и всё. Вот только он не забыл. Крепче сжав в руке пакет с вином, я зачем-то отдала сырную канапешку Дмитрию Олеговичу, который беспрекословно её взял, и обернулась, посмотрев на крайне раздражённого Кирилла, быстро шагающего ко мне. Ну да, Глеб Евгеньевич уже испортил мне настроение, заставив почувствовать в насколько шатком положении я нахожусь, так что теперь очередь его сына проделать то же самое. Почему я так думаю? Да потому что от Кирилла нельзя ожидать ничего хорошего, когда в его серых глазах появляется стальной блеск, а губы сжимаются с такой силой, что бледнеют и превращаются в тонкую линию.