Глава 1

Дверь камеры со скрипом отворилась и дежурный равнодушным, сухим голосом произнёс:

— Северцева, на выход! К тебе адвокат. — Маша, повинуясь, вышла из камеры. — Лицом к стене! — он захлопнул дверь камеры. — Прямо по коридору! — последовало следующее указание.

Они прошли несколько дверей-решёток и, наконец, вошли в камеру, которая была предназначена для встреч подозреваемых с адвокатами.

За столом сидел мужчина, которому Мария про себя «дала» что-то около 50 лет. Он выглядел представительно, и, несмотря на возраст, вызывал симпатию.

Его волосы уже окрасились сединой и отливали «чистым серебром», как и борода в форме «короб», придававшая внешнему виду мужчины некий шарм. Он обладал серо-голубыми глазами, взгляд которых был особенно глубок и излучал мудрость. Маша пожалела, что не была художницей. «С таких, как он, только портреты рисовать!» — пронеслось у неё в голове за то короткое время первого взгляда. Кроме всего прочего, все черты лица незнакомца были правильными, ровными, что придавало гармонию общему виду. Его внешность была поистине аристократической, благородной, он был похож на русского дворянина 19 века.

Когда её завели внутрь, то дежурный снял наручники, ушёл, а мужчина встал и сказал:

— Меня зовут Дмитрий Михайлович Воронцов. Я буду вашим адвокатом. Присаживайтесь, пожалуйста! — и Воронцов указал на стул, стоявший напротив него. Девушка выполнила просьбу:

— Мария Матвеевна Северцева. Выходит, ваша подзащитная. — произнесла она легко улыбнувшись.

— Выходит, что так. — улыбнулся в ответ Дмитрий. Ему с первого взгляда понравилась эта девушка, которая имела силы улыбаться и иронизировать, даже находясь в СИЗО. Она не была похожа на других заключённых. А их Дмитрий Михайлович повидал немало за свою успешную адвокатскую практику.

Мария была красивой девушкой с миловидными и аккуратными чертами лица. В деле было написано, что ей 25 лет. Северцева обладала густыми каштановыми волосами, отливавшими медным оттенком, особенно, когда на них попадал свет. Лицо украшала небрежная градуированная чёлка, которая придавала натуральность внешнему облику. Волосы были острижены коротко, под каре, и завивались красивыми, крупными прядями, которые выглядели как салонная укладка. «Но плойки в колонии запрещены, да и обвиняемым, как правило, не до укладок. Значит, природа постаралась» — сделал про себя выводы адвокат, рассматривая Марию. В этот момент их взгляды столкнулись. Её серо-зелёные глаза излучали невероятную надежду. Взгляд почти сиял, что было нонсенсом для тюрьмы.

— Итак, подзащитная, я ознакомился с вашим делом, но хотел бы теперь всё услышать от вас. Из первых уст, так сказать. — произнёс Воронцов и облокотился спиной на стул, в ожидании рассказа Северцевой.

— Я вашему желанию препятствовать не могу. — начала Маша.

***

6 лет назад

Маша Северцева сошла с поезда «Выборг-Москва» на Ленинградском вокзале. Летнее солнце согревало красавицу-столицу, было невыносимо много людей и девушка сначала даже растерялась. Постояв пару минут как истукан рядом с платформой и мешая проходить всем, кто шёл навстречу, она сумела взять себя в руки и двинулась вперёд.

В Москву Маша приехала с конкретной целью и конкретным желанием — поступить на журфак МГУ. Она с давних пор грезила этой мечтой и её тётя Ангелина Георгиевна решила поддержать племянницу, оказав посильную помощь: дав деньги на первое время и купив билет на поезд до столицы.

Первым делом девушка отправилась на метро до капсульного отеля, который был ею забронирован на 2 дня, чтобы успеть за это время найти квартиру, которую можно снять до заселения в общежитие.

Квартира нашлась довольно быстро, да ещё и не далеко от ВУЗа. Одна комната, чистенькая, светлая. Маше вполне хватало.

Адаптация в Москве прошла быстро. Девушке понравилась динамичная жизнь огромного мегаполиса, всё было интересно и многое ново. Да, Москва резко отличалась от привычного и уютного старинного Выборга с его мощёнными брусчаткой улочками, церквями и знаменитыми строениями, с его капризным климатом. Но всё же, столица её Родины была очаровательно-прекрасной.

Через 5 дней после того, как Северцева подала документы в приёмную комиссию, начались экзамены. Предстояло сдать русский язык, литературу, английский и пройти два дополнительных испытания: сочинение на предложенную тему и редакционное задание, которое подразумевало под собой составление плана статьи. Маша ужасно волновалась, почти не спала ночами перед экзаменами, читала учебники по десятому кругу, статьи из разных научных и научно-популярных изданий, про себя повторяла всю, как ей казалось, важную информацию и твердила как мантру «У меня всё получится».

За ту неделю, что шли экзамены, она похудела сразу на 3 килограмма, потому что почти не могла нормально есть. Все её мысли занимал университет.

До последнего, творческого испытания оставалось пол часа. Абитуриенты толклись в душном коридоре около назначенной аудитории. Воздух был спёртый, дышать нечем, лето разыгралось в тот день не на шутку, выдав в конце июня 32°С. Девушки обмахивались тетрадками, у кого-то предусмотрительно был припасён веер, каждую секунду мелькала очередная бутылка воды, поднесённая к губам владельца. Маша перебирала в голове исторические факты, снова вспоминала статьи из различных изданий, которые она выучила почти что наизусть, и тихонько шептала молитву, которой её научила тётя Геля, оперевшись на подоконник.

— Ну, в конце-концов, куда-нибудь, да возьмут! — сказала рыжая девушка с россыпью веснушек на лице, которая стояла рядом с Северцевой. Кажется, её звали Люба. Она обращалась к двум другим девушкам, поступающим с ними.

— Да, я вот ещё подала документы в РУДН* и ВШЭ**. Думаю, куда-то пройду. — согласилась с мнением Любы Наташа. Она тоже приехала поступать в Москву издалека: Наталья родилась и жила в Омске.

— Маш, а ты? — послышался вопрос и девушка очнулась от своих мыслей, перекрывавших диалог стоящих рядом.

— Не, я никуда больше не подавала. Только сюда.

— Ты что, дурочка? А если не возьмут? — ужаснулась Оля, слушавшая диалог Любы и Наташи. Эта красивая девушка с длинной, до пояса косой и фантастического цвета аквамарина глазами, приехала в Москву из Рязани и тоже подавала документы и в другие ВУЗы, и на другие факультеты, желая испробовать все возможности задержаться в столице.

— Я только сюда хочу поступать. Это моя мечта. — твёрдо ответила Мария, а в душе испугалась: «Может и правда надо было подстраховаться?!». Но паниковать было поздно.

— Так, поступающие, заходим! — раздался зычный женский голос и дверь в аудиторию распахнулась. Вся толпа общим потоком протолкнулась туда.

Когда появилось свободное время после сдачи экзаменов, Северцева нашла работу официанткой в кафе около дома, обеспечив себе пусть небольшой, но стабильный заработок.

— Когда начнётся учеба, не вздумай подрабатывать! Я вышлю тебе деньги! — кричала в трубку тётя Геля, которая была весьма обеспокоена жизнью любимой племянницы.

— Если начнётся, если. — подчеркнула, смеясь, Маша.

— А ты чего хихикаешь? И вообще, есть повод волноваться? Ты плохо сдала экзамены? Почему если? — встрепенулась Ангелина Георгиевна на том конце провода.

— Ну нет, экзамены вроде сдала хорошо. Просто, человеку свойственно сомневаться…

— Ты должна быть уверена в себе! Сколько раз тебе говорила! Всё получится, если ты этого хочешь!

— Мне б твою самоуверенность, тёть Геля. — хмыкнула Мария.

— Учись, пока я жива! — гордо ответила тётя.

В середине июля Северцева побежала в университет, где уже были вывешены списки поступивших. С трудом протиснувшись сквозь толпу переживающих и нервно рвущих на себе волосы, таких же, как она, абитуриентов, девушка пробралась к заветным спискам и начала выискивать свою фамилию среди всех, у кого она начиналась с буквы «С». За те несколько минут, что она двигала пальцем вниз, сердце несколько раз переставало стучать, а все звуки окружающего мира разом исчезли.

И вот, наконец, её взгляд споткнулся о строку: Северцева Мария Матвеевна.

Маша верила и не верила своему счастью. На глазах навернулись слёзы, а в голове заиграла музыка Вивальди. Она поступила! Получилось! Прошла! На бюджет!

— Машка, Северцева! — раздалось рядом. Люба стояла с сияющими глазами и обращалась к ней. — Ну что, ты есть в списках?

— Да! Я поступила, представляешь? — закричала девушка, пытаясь быть услышанной среди гомонящей толпы. По её щекам катились слёзы.

— Чего ж ты дурёха ревёшь? Радоваться надо! — весело закричала в ответ Любовь и они обнялись.

— Медникова, Северцева! — рядом появилась Наташа Фомина, а за ней протиснулась Оля Соболева. — Ну что, девчонки?

— Поступили! — почти хором «выдали» Маша и Люба.

— Тогда, айда гулять! Мы тоже! — подмигнула Наталья и они начали выбираться из толпы.

В тот день, девушки много гуляли по Москве, сходили в парк Горького, были на Красной площади, на ВДНХ, пообедали в кафе и счастливые, попрощались до конца августа. Наташа и Оля уезжали в родные города, пока была возможность, а Люба с родителями летела на море и затем хотела остаток каникул провести у бабушки на даче.

Маша же не планировала возвращаться в Выборг, решив продолжать работать и откладывать деньги, чтобы первое время обойтись без помощи тёти.

Время понеслось стремительным потоком. Лето быстро пролетело в работе, мечтах и прогулках по Москве. Из откладываемых денег Северцева брала немного и тратила их на походы в музеи. Ей нравилось посещать такие места, любоваться картинами, скульптурой… Часами бродить по тихим залам и наполняться волшебным светом, исходящим от произведений искусства.

Затем, наступила осень и вместе с ней учёба. Втянуться в ритм оказалось непросто, поначалу всё давалось тяжело, но Маша не унывала, понимая, что «вода камень точит». Немного терпения, усердия, силы воли и всё получится!

На факультете царила творческая атмосфера. Все и преподаватели, и студенты просто «горели» одним, общим делом. Даже самые инертные личности и те не могли не заразиться неизлечимой любовью к журналистике. Северцевой не было скучно ни на одной лекции. Всё было интересно, всё хотелось узнать, опробвать самой и она как губка стремилась впитывать любую новую информацию, и, конечно, первая бралась за любые задания, даже самые сложные. Преподавательский состав кафедры очень полюбил старательную девушку с горящими, на их специальность, глазами, широким кругозором и хорошим чутьём. На общих кафедральных заседаниях, при обсуждении первого курса, который неизменно, из года в год, считался самым трудным, все сходились во мнении, что у студентки Северцевой большое будущее и надо бы стараться не отбить её желание постигать науку.

Кроме всего прочего, Маша с боевой готовностью взялась за подготовление дебюта первокурсников совместно с профкомом университета и просто пропадала в репетиционном зале, когда выдавалось свободное время. В общежитие она возвращалась поздно, часто училась ночами, но на лекциях не спала. Да, усталость часто подкатывала, но девушка гнала её прочь, не давая молодому организму выдохнуть. Её устраивала такая жизнь. Она была вдохновлена, хотелось успеть всё на свете, парить от счастья и казалось, что оно никогда не закончится.

В этом бешеном ритме она прожила пол года, затем, на новогодние праздники съездила в Выборг. Ангелина Георгиевна безумно радовалась успехам племянницы, с восторгом слушала её рассказы и переодически вздыхала: «Доведёт тебя такая жизнь, детка! Не бережёшь ты себя совсем!». Но Маша только отмахивалась. Кого же может «довести» счастливая и насыщенная жизнь?

Первую в жизни зимнюю сессию Северцева сдала блестяще. Да иначе и быть не могло, об этом твердили все на кафедре. Наташа и Оля, которые получили таки несколько четвёрок вздыхали и поражались, как Машка всё успевает… Люба твердила, что гордится тем, что у неё такая подружка.

Незаметно наступила весна. Девушки ещё больше погрузились в учёбу, потому что новый семестр принёс и новые предметы в их жизнь, которым приходилось уделять много времени, сил и внимания. И всё-таки, по выходным они выбирались в город, много гуляли, Мария «затаскивала» подружек на выставки, они умудрялись «урвать» билеты на концерт и в театры, если были подешевле. Пусть даже на самых дальних рядах, но зато на какие спектакли!

Однажды, Северцева задержалась в университете допоздна, в очередной раз помогая профкому. Было 10 вечера, когда она торопливо бежала в общежитие. Ведь надо было успеть в душ и подготовиться к контрольной по экономике. Злосчастная экономика была одним из предметов, которые Маша, в силу своего истинно гуманитарного склада ума, плохо усваивала, но «упасть в грязь лицом» она точно не могла, а значит, надо бороться и грызть гранит науки.

Сквер неподалёку от общежития, который как раз пересекала девушка, практически пустовал. Ещё в самом его начале она встретила несколько влююблённых парочек, которые целовались на лавочках или уже прощались у последнего фонаря в сквере.

Сейчас же Суворина пробежала мимо двоих парней, выпивающих пиво и громко смеющихся. Внезапно, сзади раздался свист. Мария обернулась и увидела тех самых двух парней, которые подходили ближе.

— Стой, красавица! Что ты одна ходишь в такое время? — сказал один из них. По интонации было слышно, что он уже прилично выпил. Маша приняла решение ничего не отвечать, лишь ускорила шаг, направляясь к общежитию, до которого было уже не так далеко.

— Эй, остановись, милашка! Мы вообще-то с тобой разговариваем! — присоеденился второй парень и девушка услышала, как их шаги тоже ускоряются.

Где-то в душе уже закрался страх и паника, но она старалась сохранять спокойствие. Ускоряя и ускоряя шаг, Северцева, в итоге, побежала. Судя по окликам и шуму сзади, преследователи погнались за ней. Но, к сожалению, если сравнивать шпильки, на которых была девушка и кеды парней, то плоская подошва последних явно выигрывала.

Хотя, Мария старалась ободрить себя как могла и почему-то именно в этот опасный момент, вспомнила про апорию Зенона Элейского об Ахиллесе и черепахе. «Может и правда, Ахиллес не догонит и эти парни меня не догонят?» — думалось ей. В то же время она не понимала, почему именно Зенон пришёл ей в голову в такой момент! Когда нормальные люди думают о том, как спасти себя, а не о таких спорных вещах.

Внезапно, одна из ног девушки словно перестала слушаться, Маша почувствовала, что теряет равновесие и падает. В ту же минуту она так же почувствовала, что влетела во что-то или в кого-то. Она подняла голову и увидела над собой лицо незнакомого молодого человека. «Только не это!» — подумалось ей. Северцева, поначалу, решила, что он имеет какое-то отношение к тем двум парням, бежавшим за ней.

— Девушка, что случилось? — вполне вежливо, мило и даже обеспокоенно поинтересовался молодой человек. Секунду подумав, Маша решила «будь что будет» и торопливо проговорила:

— Помогите мне, пожалуйста! За мной гонятся двое парней, мне страшно! Сделайте что-нибудь, я прошу вас!

В эту же минуту послышались шаги за спиной и она поняла, что её преследователи близко.

— Милая моя, ну что же ты так опаздываешь, я жду тебя уже пол часа! — внезапно произнёс её новый знакомый и крепко обняв девушку, поцеловал её в лоб.

— Прости, пришлось задержаться в университете! — пролепетала Мария, поняв суть импровизации.

— Парни, какие-то проблемы? — обратился её спаситель к двоим преследователям, остановившимся на расстоянии нескольких метров от них. Те тут же ушли, сделав вид, что ничего не было.

— Всё в порядке! — прошептал молодой человек на ухо Северцевой, которая так и стояла прижавшись к нему и боясь пошевелиться.

Она разомкнула объятия и отошла в сторону. Шпилька на правой ноге была безнадежно сломана.

— Спасибо вам большое! — с восторгом произнесла девушка. — Вы меня просто спасли! Даже не понимаю, зачем эти двое за мной увязались, но мне, пожалуй, впервые в жизни было так страшно!

— За такой красавицей невозможно не увязаться и в какой-то степени я их понимаю… — с улыбкой и хитрым прищуром ответил парень.

Наконец, Маша получила возможность его рассмотреть. Молодой человек был высоким, хорошо сложен, с приятной внешностью. Его волосы пшеничного цвета отливали золотом под светом фонаря, а глаза были цвета тёмного шоколада.

— Разрешите, я вас провожу? — предложил спаситель.

— Может для начала познакомимся? — засмеялась девушка.

— Точно. Я же не представился! Тимур Звонарёв.

— Мария Северцева, очень приятно!

— Ну что, Мария Северцева, вам куда? Показывайте. — и они двинулись в сторону общежития. Правда, через несколько шагов-мучений для Маши, Тимур подхватил её на руки и нёс до конечной точки их «прогулки».

— Вот здесь! — проруководила девушка, показав, где её поставить на землю.

— Может вас в комнату занести? — с готовностью солдата поинтересовался Звонарёв.

— Нет, туда уж я сама! Вы и так помогли, спасибо большое! Благодаря вам я цела, невредима и даже успеваю подготовиться к завтрашней контрольной по экономике! — улыбнулась Мария, уже стоящая на своих двоих.

— А что вы делаете завтра, Маша? Кроме контрольной по экономике?

— Пока не знаю, появятся ли дела в профкоме после пар… — смутившись ответила она. Ей и хотелось продолжить знакомство с симпатичным парнем, и в то же время, она помнила о своих обязанностях.

— Тогда, я не сильно обнаглею, если попрошу телефончик? — осмелился спросить Тимур.

— Думаю, это будет моя благодарность за спасение. — снова улыбнулась Маша и вбила свой номер в контакты, в протянутый парнем телефон. — У меня пары завтра заканчиваются в 14.40. — добавила она и пошла к подъезду общежития.

— Спокойной ночи, Маша! — послышалось за спиной.

— Спокойной ночи! — обернувшись, сказала девушка и нырнула внутрь здания.