Глава 20

Воронцов сел за стол и достав трубку закурил, а потом спросил:

— У тебя курить можно?

— Ты уже куришь. — заметила Маша, которая стала у окна, сбоку от мужчины, опёршись о подоконник.

Он глянул на трубку:

— Да, прости, привычка.

— О чём ты хотел поговорить? Зачем приехал?

— Почему не спрашиваешь как я тебя нашёл?

— Вариантов не много. — сказала Мария. — Или Любаша, или Кагарлицкая. — он, усмехнувшись, кивнул.

— Я хотел поговорить о нас.

— Нас? — девушка с болью в глазах, посмотрела на него. — Нас больше нет, Дим.

— Марусь, давай я сейчас расскажу тебе всё как есть, а ты выслушаешь и потом уже будешь такой категоричной, если захочешь, ладно? — спросил Дмитрий. Северцева пожала плечами, давая ему свободу слова.

Он честно рассказал ей всё, разложил ситуацию по полочкам.

— Так что, я виноват перед тобой лишь в том, что приревновал к Максу и позволил тебе уйти. Прости меня. Яна, она, да, была в моей жизни, но до тебя, Маш, понимаешь? — пояснил он.

— Понимаю. — спокойно ответила Мария, которой с трудом, но верилось в услышанное. — Я не имею права ревновать тебя к твоему прошлому, ну да собственно в этой ситуации меня беспокоил лишь факт наличия ребёнка. Я же понимала, что он ни в чём не виноват и должен расти в полноценной семье.

— Ну, эту полноценную семью Яна будет ему обеспечивать уже без моего участия. А Нонна… Я сам не нахожу объяснения её поступку. Наверное, женское самодовольство, уязвлённая гордость… Записка то эта, ей была адресована когда-то. Зачем-то сохранила её… — Воронцов всё время курил трубку, волнуясь о том, как отреагирует на его слова Маша.

Она молчала. Часы тикали необычайно громко, отражаясь в тишине кухни.

— Может чай или кофе? — произнесла, наконец, девушка.

— От кофе не отказался бы. — ответил он.

Она достала банку с кофе и турку, включила плиту, быстро сделала заварку и поставила кофе вариться.

Дмитрий чувствовал, что её переполняют эмоции, Мария была неспокойна, все движения были довольно резкими, быстрыми, очевидно, что кофе было лишь предлогом, способом заполнить затянувшуюся паузу, подумать.

Северцева не могла успокоиться. В её сердце бушевали сразу два чувства: боль, которую она переживала столько времени и любовь, не дававшая покоя. Хотелось послать всё к чёрту и поцеловать мужчину тут же, немедленно, забыв обо всём быть с ним, пусть у него обнаружилось бы ещё хоть 100 любовниц с детьми… В то же время, рассудительность, диктовала свои условия. Она боялась того, что снова что-то пойдёт не так, боялась за них обоих, за их будущее. Может им вообще не судьба быть вместе?!

И вдруг он подошел к ней сзади, обнял, нежно поцеловав в шею. Маша вздрогнула, закрыла глаза. Силы на сопротивление быстро улетучивались… «Не вздумай! Так нельзя!» — вопил мозг.

— Машка, я скучал… — прошептал Воронцов ей на ухо, снова и снова нежно целуя.

— Дим… — она выдохнула и осторожно отстранилась от него. Кофе начал выкипать и она еле успела убрать его с конфорки. — Дим, я не могу так. Мне нужно время, понимаешь? Теперь надо всё обдумать. Я так долго считала, что мы больше никогда не будем вместе, что…

— Я понял. — серьёзно ответил адвокат. Он действительно осознавал то, что сейчас девушке трудно и предполагал подобную реакцию, хоть ему и хотелось, чтобы всё было по-другому. — Я буду ждать. Скоро Новый год, давай заберём в него только самое лучшее, что у нас есть. — сказал он и ушёл, оставив Марию в раздумьях с медной туркой полной кофе в руках.

Пронеслась неделя. Люба вернулась из командировки полная впечатлений. К её счастью и ма́шиному несчастью, на новой квартире Северцеву затопили соседи. И пока хозяева квартиры устраняли последствия потопа, Маше вновь пришлось переехать к Медниковой.

Они не могли наговориться, Мария слушала о Париже, а так же забавные и интересные случаи о первых съёмках подруги и думала, что ей повезло с Любой. Не каждый может похвастаться такой надёжной дружбой, особенно женской.

В один из вечеров, когда они снова болтали без умолку, у Северцевой зазвонил телефон, лежащий на столе рядом. На дисплее высветился номер Дмитрия. Девушка с сомнением смотрела на экран и, в итоге, сбросила вызов.

— Ну сейчас ты чего сбрасываешь? — спросила Люба, которая была уже в курсе всего, что случилось в её отсутствие. — Он же всё тебе объяснил. Неделя прошла! До Нового года 6 дней! А ты по прежнему молчишь и мучаешь мужика!

— Я и себя мучаю. — призналась она, пожав плечами.

— А зачем, не скажешь?

— Я боюсь. Наше счастье оказалось таким хрупким. При малейшей угрозе со стороны, всё разрушилось. Я боюсь, что приняв положительное решение сделаю несчастным и его и себя.

— Боже, ну что в твоей светлой голове творится, Машка? — с упрёком взглянув на подругу, спросила Люба.

— Я просто думаю, может эта ситуация не зря случилась? Может она показала, что нам не стоит быть вместе? Между нами огромная разница в возрасте, да и детей я ему родить не смогу… Что это за семья? Эти чувства с годами поутихнут, страсть пройдёт… А что в итоге останется?

— Ну, подруга… По-моему, ты вернулась туда, с чего начинала. Опять про разницу в возрасте, опять про детей. — всплеснула руками Медникова. — Ты пойми одно, что если это твой человек, то вы должны быть вместе! Зачем тебе самой отказываться от своего счастья? Ты же любишь его до безумия, я вижу! И ты нужна ему такая как есть, даже без возможности завести детей. Если любовь настоящая, она не пройдёт, Мань, только крепче станет.

— Не знаю… Я запуталась. Понимаешь, он так неожиданно вновь появился в моей жизни…

— Да, неожиданно! Появился, потому что хочет быть рядом. Он настоящий, ты не видишь этого что-ли?

— Вижу. — вздохнула Маша. — Только теперь так трудно поверить в это и в то, что счастье возможно.

— Ты не можешь назвать ни одной объективной причины, кроме каких-то дурацких страхов, и всё равно отказываешь ему? Ну и сиди как сыч! — психанула Люба. — И Новый год встречай одна! Я еду к нашей съёмочной группе в ресторан, а ты будешь сидеть одна здесь со своим неверием!

— Вот ещё. — усмехнулась Северцева. — У меня тоже есть варианты. — она вышла из кухни, а потом вернулась и положила на стол конверт. Подруга заглянула туда.

— Что это?

— Пригласительное на общий корпоратив двух радиостанций. Я вполне могу туда пойти.

— То есть ты ещё не решила?

— Пока не знаю, будет ли настроение.

— Хоть здесь не дури! Иди на людях побудь! Сколько можно взаперти сидеть! — посоветовала Люба.

В этот же вечер, по иронии судьбы, Воронцов с Титовым тоже беседовали, вновь сидя у Эдуарда на кухне.

— Ну что, не отвечает? — поинтересовался майор, видя как друг тщетно пытается дозвониться до любимой.

— Нет. Как в воду канула! На квартире не появляется, телефон не берёт, на радио тоже приходит редко, не подловишь, потому что сдаёт зачёты. Главное, я не понимаю, что сделал не так! — удручённо сказал Дмитрий, положив телефон на стол и вновь закурив любимую трубку.

— Подорвал её доверие к тебе. А это, самая паршивая вещь, я тебе скажу. — спокойно ответил Титов.

— Ну я же рассказал ей всё, объяснил… Нет, решила подумать и пропала! Опять ловить её по всему городу?

— Не знаю, Дим. Сложно сказать. Ты сделал всё, что смог. Не думай пока об этом.

— Легко тебе сказать не думай… Она у меня из мыслей не шла тогда, когда я был уверен в её предательстве, а сейчас тем более! Дом без неё опустевший, огромный, холодный какой-то. Баффи, вон, который месяц сам не свой. Я же понимаю, что он её ждёт. Хочет, чтобы она вернулась. И я хочу. Я люблю Машку. Люблю так, как никогда никого не любил… А ты говоришь, не думай!

— Тут остаётся надеяться только на чудо. Непросто у тебя как-то всё, дружище. Если бы я мог чем-то помочь, то помог бы обязательно.

— Мне только Дед Мороз помочь может, и то не факт! — грустно усмехнулся Воронцов, подумав, что всё-таки, праздник он будет отмечать один.

Наступило 31 декабря. Маша так и не решилась поговорить с Воронцовым и не смогла понять, как правильно поступить. Сердце, однозначно, было на его стороне, но рассудительность мешала совершить безрассудный поступок и снова кинуться в омут с головой.

Она всё же пошла на корпоратив, осознав, что не сможет находиться в одиночестве. Мысли просто разорвут её в клочья. Надо было отвлечься.

В зале было шумно, много народу. Девушка общалась с теми, кого знала, и знакомилась с коллегами с другой радиостанции. Общение не давало думать о своём, как и было, собственно необходимо.

Дмитрий сидел в гостиной, в кресле у камина. Баффи беспокойно носился рядом. В руках адвокат держал небольшую красную коробочку, в середину которой были вставлены два обручальных кольца из белого золота. Одно побольше-мужское, а второе поменьше-женское. Женское кольцо было украшено камнями, а мужское было сдержанным и серьезным без каких либо украшений. Эти кольца символизировали остатки надежды на лучшее, которые всё ещё теплились в душе Воронцова. Он заказал их после последнего разговора с Марией, решив, что она будет с ним рано или поздно.

Внезапно, раздался звонок телефона. Звонил Титов.

— Привет, Воронцов! — послышался в трубке весёлый голос майора. — Ну что, как ты там?

— Эд, ты издеваешься? — грустно произнёс Дмитрий. «Знает же всю эту чехарду. Что за дурацкие вопросы?» — подумал он.

— Понятно, значит страдаешь.

— И тебя с наступающим. — адвокат начал закипать.

— Погоди, не клади трубку. Ты там ещё не стал лечить душу шотландским? — спросил друг.

— Не захотел, скорее… Мне что с ним, что без него тошно. Не вижу смысла.

— Тогда можно я побуду твоим Дед Морозом? Подарки принимаешь?

— У меня смутные сомнения, что ты уже чем-то подлечился. — произнёс Воронцов, не улавливая сути их диалога. — Что за странные вопросы?

— Ничего ты не понимаешь, Дмитрий Михайлович… — с иронией сказал Эдуард. — Я сейчас был на сабантуе радиостанций, забирал Алиску домой. Так вот, видел там твою ненаглядную Марию Матвеевну. Адрес присылать? — трудно было описать радость, которую испытал в этот момент Дмитрий.

— Эд, это лучший подарок за все годы нашей дружбы! — закричал он в трубку.

— Едь, забирай своё сокровище! С наступающим, дружище! — вновь весело и бодро сказал Титов, попрощавшись. Через минуту пришло смс с адресом и Воронцов, быстро собравшись, помчался в Москву.

В огромном зале красивого ресторана было много людей. Скользя глазами по толпе, адвокат пытался рассмотреть Машу. Вдруг, заиграл вальс и как-то быстро, в центре зала, образовалась небольшая, свободная площадка. В этот момент, он, наконец, увидел любимую.

Она была в том самом элегантном чёрном платье, в котором ходила с ним в театр. Девушка кружилась под красивую музыку Алексея Рыбникова из фильма «Тот самый Мюнхгаузен», танцуя с каким-то мужчиной.

Мария была прекрасна, притягательна. Дмитрий одновременно и любовался ей, и вновь чувствовал ревность. «Ну, Машка… Вальс, значит. Спасибо, что не танго, я бы твоему партнёру не оставил шансов на выживание…» — пронеслось у него в голове.

Вскоре, танец закончился. Северцева отошла в сторону, к фуршетному столу и взяла в руки бокал с шампанским. Рядом с ней появилась Кагарлицкая и они стали о чём-то мило беседовать. Адвокат, полный решимости, пробравшись сквозь толпу, подошёл к ним и стал с другого боку от девушки.

— Привет. — сказал он, непринуждённо достав с фруктовой тарелки виноградину и положив в рот.

— Привет. — тихо ответила Мария, не посмотрев на него. Лариса Станиславовна наблюдала за ними обоими.

— Добрый вечер, Лариса Станиславовна! — поздоровался Дмитрий.

— Добрый! — улыбнулась женщина.

— Ну что, поехали? — абсолютно спокойно спросил он, обращаясь уже к Маше.

— Я никуда не поеду. — так же спокойно и даже обречённо, ответила девушка.

— Ваше здоровье! — сказал Воронцов, снова обратившись к Кагарлицкой и поднял бокал с шампанским.

— Извините, вынуждена вас ненадолго покинуть. С наступающим! — сообразив, что она явно лишняя, программный директор быстро ретировалась.

— Поедешь! — уверенно сказал адвокат и затем сделал небольшой глоток.

— Нет, не поеду. — заупрямилась Северцева.

— Поедешь. — снова, слишком уверенно, повторил мужчина, затем взял из её рук бокал с шампанским, поставил на стол, а потом, с лёгкостью подхватил Марию на руки и понёс к выходу под взглядами её изумлённых коллег.

— Что ты делаешь? Отпусти меня! Поставь! — возмущалась она, пока Дмитрий нёс её к лестнице, ведущей к выходу из ресторана. — Я живой человек, а не игрушка тебе какая-то, что взял и понёс куда вздумается! Я имею право…

— Никакого права ты не имеешь. — усмехнулся Воронцов.

— Нет, по закону я имею право на труд, отдых, жизнь… — начала перечислять Маша.

— Вот что значит, жена адвоката… И закон то она знает, и слова ей не скажи! — с юмором, заметил он.

— Я не твоя жена.

— Не волнуйся, будешь! Завтра же идём в ЗАГС, пока ты тут танго не начала танцевать с другими мужиками.

— Да ты собственник! — уже перестав сопротивляться, иронично заметила Северцева.

— Ужасный! А ещё тиран, и домомучитель.

— Не замечала…

— Так я шифровался, все так делают.

— А ЗАГС, кстати, завтра не работает.

— Значит послезавтра. Я применю все свои связи, чтобы заявление у нас приняли как можно скорее. Теперь ты от меня никуда не убежишь! — Дмитрий посадил её в машину.

— Не знала, что ты можешь быть таким… — сказала Мария, когда он сел за руль.

— О, ты многого обо мне не знаешь, тебя ждёт масса сюрпризов. Но все они только после похода в ЗАГС. Чтоб больше ты от меня никуда не сбежала, пока я в командировке.

— Я не сбегала. — с обидой произнесла девушка. — А ты…

— Ты можешь ругать меня последними словами, можешь сказать всё, что обо мне думаешь, я всё равно тебя больше никуда не отпущу и никому не отдам! — предваряя все её претензии сказал он и поцеловал любимую.

Пока они ехали, Маша спросила:

— И куда ты меня везёшь?

— Домой, конечно. Тебе давно пора там очутиться. — Воронцов с любовью посмотрел на неё, а потом усмехнулся.

— Ты чего? — улыбаясь в ответ, спросила Мария.

— Да так… Подумал, что носишься, носишься всю жизнь, а потом на пятом десятке понимаешь, что всё как нельзя просто.

— Что просто?

— Встречаешь женщину, с которой тебе хорошо и осознаёшь, что никуда тебе от неё больше не деться. Даже если она ведёт себя чёрт знает как! — Северцева засмеялась, а Дмитрий, протянув свободную руку к ней с нежностью притянул её к себе, приобняв.

Когда они, добравшись, вошли в дом, Баффи тут же кинулся к Маше и став на задние лапы, начал облизывать её лицо.

— Баффи, дорогой мой, как я скучала! — радостно произнесла девушка и трепала пса по голове.

Затем, они прошли в гостиную и Мария увидела красивую, под потолок ёлку, сверкающую огнями. В камине потрескивал огонь.

— Ну что, будем отмечать Новый год? — спросил Воронцов, нежно обняв её сзади.

— Я первый раз в жизни буду так встречать Новый Год. — ответила Маша, всё ещё смотря на ёлку. За окном тихо падал снег.

— Как так? — спросил он. Она повернулась к нему лицом.

— Без всего. У нас же даже Оливье нет.

— Ну, зато у нас есть ёлка и шампанское. По-моему, неплохо, правда? — с улыбкой произнес Дмитрий.

— Просто прекрасно. А ещё, мы есть у друг друга. Это главное. — добавила, улыбаясь Северцева, а по её щекам вдруг скатились несколько предательских слезинок.

— Девочка моя, — ласково произнёс мужчина — чего ты плачешь?

— От счастья! — призналась Мария и он незамедлительно поцеловал её.

— Так, сейчас я принесу шампанское, а то пропустим Куранты. — сказал затем Воронцов и ушёл на кухню.

Девушка включила телевизор и хотела присесть на кресло около ёлки, но тут её взгляд упал на стол. Там стояла открытой красивая красная коробочка, которую так и оставил адвокат. Маша увидела два кольца и не сдержавшись, взяла то, что поменьше, начав рассматривать. Это было красивое колечко из белого золота, на внешних боковых гранях, которого по кругу была инкрустация маленьких бриллиантов, что осовременивало украшение.

— Нравится? — послышался бархатный голос любимого. Она подняла глаза. Дмитрий стоял около стола, держа в одной руке бутылку шампанского, а в другой два бокала.

— Очень! — кивнула Мария.

— Посмотри на внутреннюю сторону. — девушка повернула колечко и увидела внутри гравировку.

— Ты моя жизнь. — прочитала она. — Как красиво, Дим! Это…

— Это кольцо я очень скоро надену тебе в ЗАГСе. — ответил адвокат, поставив то, что держал в руках на стол. — и никуда ты больше от меня не денешься, Мария Матвеевна! — продолжил он, обняв Северцеву за талию. — Я забыл их спрятать. Прости, что заказал без тебя, ты, наверное, хотела выбрать…

— Они прекрасны. И лучше я бы никогда не выбрала. — перебила она его. — Только у меня есть одна просьба. Я хочу на твоём кольце сделать такую же гравировку. — Воронцов улыбнулся.

— Я люблю тебя, родная моя! — произнёс он и они вновь слились в поцелуе.

В этот момент раздался бой Курантов, а за окном послышались залпы салютов. Но это всё было где-то далеко от двоих безумно любящих друг друга людей, которые наконец-то обрели своё долгожданное счастье.