Глава 19

2 декабря поезд следующий из Выборга, прибыл на Ленинградский вокзал.

Северцева возвращалась в столицу с тяжёлым сердцем. В последнее время, ей всё больше хотелось скрыться от всего, спрятаться, словно маленькой девочке, которую обидели своенравные взрослые. Несмотря на все свои усилия везде успевать и быть лучшей, она понимала, что смертельно устала. После поездки к тёте, её начали посещать мысли о возвращении в родной город навсегда. Без Воронцова даже Москва ей была не мила, хотя она понимала, что больше, наверно, никогда не смогла бы доверять этому мужчине.

Кроме её эмоционального состояния, добавилось и то, что Любу отправили в командировку с её нового места работы. Подругу ждала первая запись сюжета для новостей в эпицентре событий-Париже, где происходили очередные забастовки. А саму Марию ждал переезд. Ещё перед отъездом в Выборг она нашла хорошенькую и милую однушку недалеко от радиостанции, куда и решила переехать, устав стеснять Медникову, которая её приняла и помогала так долго.

Наступило 3 декабря, которое Дмитрий ждал особенно сильно. Он собирался в обед поехать к Маше, как внезапно ему позвонили из Адвокатской палаты. Его коллега заболел, а на эту дату был назначен суд. Его в срочном порядке ставили на замену. Адвокату надо было успеть просмотреть всё дело и обсудить с подзащитным линию поведения, выстроенную предшественником. Он вышел из зала суда лишь в 10 вечера и понял, что к Маше уже не попадает, решив перенести визит на следующий день.

Вечером 3 декабря Северцева уже сидела на кухне в снятой ею квартире. Она была рада тому, что переехала и хоть как-то сменила привычную обстановку, но при этом чувствовала накопившуюся усталость. Безумно хотелось спать. Девушка отложила разбор вещей на потом и дойдя до кровати, моментально заснула.

Ей снились какие-то кошмары, от которых наступило пробуждение ночью. Маша села в кровати и поняла, что всё тело болит, а голова вообще раскалывалась. Ей безумно хотелось пить. Она вышла в коридор ещё незнакомой квартиры и пошла на кухню. Каждый шаг давался с трудом, всё перед глазами плыло.

Девушка ощутила, как вдруг её зазнобило, затрясло. «Господи, неужели грипп, свирепствовавший в Москве, меня все-таки настиг?» — пронеслось в голове, которая достаточно плохо соображала. Она померила температуру: тридцать девять и пять. «Вот это да… Вот и усталость тебе» — снова подумала Мария. Пришлось тут же полезть в ещё неразобранные вещи, с трудом найти аптечку, наглотаться каких-то таблеток, выпить жаропонижающий чай и с трудом доплетясь обратно в спальню, лечь в постель, вновь провалившись в сон.

Её разбудил будильник, который извещал о том, что пора бы собираться на работу. Но открыв глаза, Северцева поняла, что работник из неё в ближайшее время так себе. «Это же надо так не вовремя заболеть. Скоро сессия, зачетные занятия, пять проектов сдавать, надо записать ещё много программ…» — от мысленного перечисления всех ожидающих её обязанностей, голова снова дала о себе знать выстрелом в висок. Маша поморщилась, прислушалась к себе, и поняла, что ей плохо и вновь безумно хочется пить. Снова повторился этот трудный путь до кухни, где она включила чайник. «Тот самый случай, когда некому даже подать стакан воды…» — промелькнуло в мыслях.

Она вдруг вспомнила, как трепетно и внимательно за ней ухаживал Дмитрий, когда она лежала больная насквозь в его большом доме. Тогда было не так трудно, да и несмотря на такое же паршивое состояние, не так плохо. Наверное, потому что он был рядом. Его тепло и забота согревали, давали надежду на лучшее. Тогда он беспокоился о ней, как о маленькой.

Сейчас тоже безумно хотелось побыть маленькой-маленькой и чтобы кто-то большой и сильный был рядом. «Ага, размечталась! Забудь! Ну, некому подать стакан воды и посочувствовать тому, что ты так не вовремя свалилась с температурой! Ну и пусть! Сама, что ли, не позаботишься о себе? В маленькую поиграть захотелось! Нет, дорогая, ты уже взрослая. Давай, учись быть одна! Забудь об этих нежностях и романтике, больше в твоей жизни такого не случится!» — сама себя отчитала девушка. Следом, она распахнула холодильник, в котором было шаром покати. Мария собиралась сходить в магазин утром, но оно определённо не задалось. «Ничего, у нас есть лимон. Вот сделаю себе сейчас бульонную чашку чаю с лимоном, и мне станет лучше. Может, что-то съесть? Нет, совсем не хочется, да и нечего было бы» — продолжала она внутренний диалог сама с собой. «А впрочем, все верно. В этом году судьба мне сделала такой подарок, что надо и честь знать» — решила Северцева.

Тот день она помнила плохо. После выпитого чая, Маша позвонила Кагарлицкой и предупредила о том, что не сможет пока работать. Лариса Станиславовна была очень обеспокоена её состоянием.

— Маша, ну как же вы так, неосторожно? У вас лекарства-то есть? — спрашивала начальница.

— Всё необходимое есть, Лариса Станиславовна. — ответила девушка и в который раз за день, закашлялась.

— Может надо приехать? Помочь вам? Или давайте я пришлю нашего знакомого врача.

— Да нет, что вы. Не переживайте ни о чём, Лариса Станиславовна. Я умею болеть одна. — соврала Мария. — Всё хорошо. Вы простите, что я вас так подвела…

— Ну что вы, Машенька! Главное-это здоровье. Мы пустим записи ваших программ в эфир, ничего страшного. Выздоравливайте скорее и если что, звоните!

Завершив разговор с начальницей, Северцева положила телефон на тумбочку и тут же заснула снова. Периодически она то просыпалась, заваривая новый чай и глотая жаропонижающие, то снова проваливалась в забытье, слыша голос Воронцова и видя его лицо.

4-го числа, когда уже ничто не могло помешать, Дмитрий приехал по любиному адресу и поднявшись на третий этаж, позвонил в квартиру 8. Никто не открывал. Он звонил ещё, и ещё, но тщетно. Рассудив, что и Люба, и Маша могут быть на работе, он решил вернуться вечером. Однако, это тоже не дало никакого результата.

Он приезжал и на следующий день, и потом ещё несколько раз, но ему всё так же никто не открывал.

Через 3 дня, когда адвокат в очередной раз приехал и ему снова не открыли, он попробовал постучать и позвать Марию. В этот момент, дверь соседней квартиры открылась и оттуда выглянула пожилая женщина.

— Ну что вы каждый день трезвоните? Не открывают вам, что непонятного? Нет же никого! — недовольным тоном сказала она.

— Прошу прощения, но здесь же живут две девушки Любовь Медникова и Мария Северцева.

— Живут! Но сейчас их обеих нет! Любка уехала в командировку уже две недели как, а Машка третьего числа вообще съехала на другую квартиру. — пояснила старушка.

— На другую? А адреса вы, случайно, не знаете? — решил попытать счастья Воронцов.

— Да почём мне знать! Она что, сообщает? Сказала только, что теперь будет жить на другой квартире и уехала с вещами. Вот и всё. — развела руками соседка Любы.

— Понятно. — грустно произнёс мужчина. — Спасибо и извините, что потревожил. До свидания!

Он сидел в машине и думал, что ему делать дальше. Решение проблемы созрело само-собой. Он нашёл телефон Томилина, который в прошлый раз на всякий случай ему давала Кагарлицкая и позвонил парню.

— Максим, добрый день! Это Дмитрий Михайлович Воронцов.

— Да, я вас узнал. Здравствуйте!

— Подскажите, а во сколько сегодня запись у Маши? — поинтересовался он, полный решимости, всё-таки, найти любимую.

— А Маша сегодня не придёт на работу. Она вообще в ближайшие дни не появится.

— Почему? Вроде бы должна была вернуться, нет?

— Маша заболела. Уже несколько дней дома, лечится.

— Сильно заболела? — начал беспокоиться Дмитрий.

— Грипп подхватила. Уже шестой день дома сидит с высокой температурой.

— Максим, а вы не знаете её новый адрес? Я просто приехал по старому, а она третьего числа успела переехать.

— Нет, если честно. Мы как-то не успели с ней это обсудить. Маше плохо, мы пока общаемся совсем короткими сообщениями. Я предлагал ей приехать, привезти лекарства, но она не захотела. Если я узнаю адрес, то позвоню вам. — пообещал Максим.

— Спасибо. — адвокат закончил разговор и опёрся подбородком о руки, лежавшие на руле. Лобовое стекло заливал, нежданный для начала декабря, дождь. Сложившаяся ситуация его невероятно удручала. Он не мог поговорить с девушкой, не мог ничем ей помочь. Хотелось быть рядом немедленно, не откладывая это ни на минуту, но обстоятельства, похоже, были против.

Маша сидела дома уже неделю. Болезнь потихоньку, очень медленно, но начинала отступать. Восьмой день, к вечеру, подарил ей немного сил и снижение температуры до тридцати восьми, что не могло не радовать.

Решив, что она может сделать хоть что-то, кроме бесконечного лежания в постели и сна, Северцева включила телевизор. На всех телеканалах уже чувствовалось предновогоднее настроение. Везде показывали новые рецепты салатов, способы украшения блюд и советы как выбрать самую лучшую ёлку. Она долго листала по каналам, пока случайно не увидела родное лицо. Воронцов давал интервью о каком-то удачно защищённом деле. Сердце девушки болезненно сжалось от того, что она слышала его голос, видела его глаза. Любимые серо-голубые, глубокие как омут глаза… Поняв, что сейчас расплачется, Мария схватила пульт и ткнула на первую попавшуюся кнопку. Шёл какой-то сериал, героиня которого уверяла другую, что надо верить в чудеса.

Маша встала и подошла к окну. В предыдущие дни, кажется, шёл дождь, а теперь начал сыпать бесконечный снег. Удивительно красивый, большими хлопьями.

Чудеса… Она всегда в них верила, особенно в новогодние. Раньше в Новый год сбывалось почти всё, о чём она мечтала и чего хотела. Но в последние годы в чудо верилось всё сложнее и сложнее. Самая надёжная надежда начинала таять. «Говорят, под Новый год что не пожелается, всё всегда произойдёт, всё всегда сбывается» — вспомнилась строчка из детства. Её часто печатали внутри коробок со сладкими подарками, которые выдавали в школе. Их классная руководитель тоже любила повторять, что в Новый год случаются чудеса. «Только не со мной» — подумала Северцева. «А каких еще чудес надо? Все чудеса произошли, лимит исчерпан…». Она выключила телевизор и чувствуя упадок сил, добралась до постели. «Надо спать. Чудеса позади» — сама себе сказала девушка и закрыла глаза.

Декабрь плавно дошёл до середины. Жизнь в городе будто изменилась. Все жили в режиме ожидания Нового года. Предпраздничная суета завладела душами и умами людей, которые торопливо скупали подарки, тащили на себе ёлки, продумывали декор домов к праздникам и часами стояли в пробках.

Дмитрия эта вся праздничная канитель беспокоила мало. Какой уж тут праздник…

В машине он всегда слушал ма́шину программу по радио. В тот день, она снова рассказывала жизненную историю, герои которой расстались, а потом жалели об этом всю жизнь. «В заключение этой истории, хочется сказать: мы так недолго живём. Годы скачут, как будто в глазах мелькают… Вы берегите друг друга. Не отказывайтесь от радости, от любви. Потому что потом может быть очень поздно. Обнимите своих любимых людей прямо сейчас» — сказал её мягкий и нежный голос в конце программы.

«Где бы тебя найти, любимый мой человек?» — подумал Воронцов и тут же, словно ответ на его вопрос, в голове созрела идея позвонить Кагарлицкой.

— Добрый день, Дмитрий Михайлович!

— Здравствуйте, Лариса Станиславовна! Как ваши дела?

— Все хорошо, как у всех. Готовимся к празднику, трудимся над записью праздничных программ… Работа кипит.

— Не сомневался. — усмехнулся адвокат. — Я к вам вот по какому вопросу… Вы случайно не знаете новый адрес Маши?

— Случайно знаю. — иронично ответила программный директор. — Я недавно навещала её, она уже выздоравливает. Я вам пришлю сообщение.

— Спасибо огромное! — радость Дмитрия была очевидна.

Через минуту после разговора он получил смс с заветным адресом. Ну конечно! Как он мог не подумать об этом раньше, не обратиться к Кагарлицкой!

Этим же вечером он поехал к Маше, твёрдо зная, что поговорит с ней, во чтобы то ни стало.

Тем вечером Мария, которая уже практически полностью была здорова, решила сходить в магазин, впервые за две недели выбравшись на улицу.

Она любовалась снегом и миллионом огней, которые освещали витрины, украшенные к празднику.

Внезапно, когда она собиралась зайти в «Пятёрочку», кто-то коснулся её плеча. Она обернулась.

— Привет, красавица! — перед ней стоял Вадим Жаринов. — Давно тебя не видел.

— Что ты здесь делаешь? — сквозь зубы произнесла девушка.

— Чего ты злая такая? Я в этом районе был у друга в гостях. Вот проходил мимо, увидел тебя.

— Я очень рада. Иди дальше.

— А ты что здесь делаешь?

— Я здесь живу теперь недалеко. — коротко ответила Северцева, желая побыстрее закончить неприятный разговор.

— Ух ты, а где?

— Вот это тебя интересовать не должно. Извини, мне надо идти. — и девушка быстро скрылась за дверями магазина.

Когда она, сделав покупки, вышла, Вадима уже не было. Выдохнув, Мария отправилась домой, мысленно посмеявшись сама с себя: «У тебя уже какой-то синдром преследования, Маша».

Однако, пока она искала в куртке ключ от домофона, собираясь войти в подъезд, услышала, как сзади раздались чьи-то шаги. Обернувшись, она вновь увидела Жаринова.

— Ты что за мной следишь? — выходя из себя задала вопрос Маша.

— Давай будем думать, что это случайность. — улыбнувшись ответил парень и пошёл к ней ближе. — А случайности не случайны. — и он взяв её за руку, стал притягивать к себе.

— Что ты ко мне пристал? — Северцева попыталась выдернуть руку, но у неё не получилось.

— Иди сюда! — настаивал Вадим и обхватив её за спину рукой, обнял.

Мария стала вырываться, но не могла. Пакет с продуктами упал рядом.

— Вадим, прекрати немедленно! Что тебе надо?

— Того, чего я не получил! Пригласишь к себе?

— Отпусти меня сейчас же! — требовала девушка, стремясь вырваться из его крепких рук, хотя она даже не понимала, как осуществив это, быстро забежать в подъезд, чтобы он не пошёл за ней. И как назло во дворе не было ни одного прохожего.

В тот момент, когда надежда на благоприятный исход уже начала таять, во двор вдруг въехал чёрный джип. Из него выбежал никто иной, как Воронцов, собственной персоной.

— Убери от неё руки! — закричал он, кинувшись к Жаринову и оттащив его в сторону от испуганной Маши. Она тут же схватила валявшийся на земле пакет и отбежала к двери подъезда.

Дмитрий припёр Вадима к стене дома. Было видно, насколько он был зол.

— Значит так, смотри на меня и внимательно запоминай! — чуть ли не шипя произнёс Воронцов, тряся указательным пальцем перед носом парня. — Если ты ещё хоть раз посмеешь, не то что тронуть, приблизиться к этой девушке, хотя бы на метр, пеняй на себя! Ты пожалеешь, что на свет родился! И да, Лариса Станиславовна сегодня же будет в курсе того, какие у неё работают сотрудники и поверь, ты не сможешь найти работу ни на одной радиостанции этого города! Я не шучу!

— Да понял я… — ответил Жаринов. Адвокат отпустил его и он тут же покинул двор.

— Маруся… — Дмитрий посмотрел на Северцеву, стоящую в нескольких метрах. — Ну, привет.

«Только не это…» — подумалось Маше. Она была безмерно благодарна мужчине, но понимала, что сейчас, когда желанная встреча, наконец, случилась, она не может его видеть, боится. «Ты так старательно вытесняла его из своей жизни, ты так долго привыкала к этой боли! Не вздумай сейчас сдаться, спасовать! Беги!» — кричало сознание.

В ответ Мария лишь замотала головой в знак отрицания, и быстро открыв подъезд рванула туда. По ступенькам, вверх, на пятый этаж, как можно скорее… Она слышала, как Воронцов побежал за ней, окликая, но не останавливалась. Открыла квартиру и быстро забежала туда, закрывшись изнутри. Сердце колотилось, но даже не от спешки, а от того, что вырывалось к нему…

Тут же, раздался громкий и настойчивый стук в дверь. Маша вздрогнула.

— Маш, открой! — потребовал голос адвоката раздавшийся с той стороны. Девушка молчала, подперев дверь спиной, как будто от этого она будет надёжней заперта. — Маруся, я не уйду, открой дверь! — он продолжал стучать.

— Дим, ты соседей разбудишь, перестань! — крикнула она в ответ.

— Я буду стучать, пока ты не откроешь! Так что лучше пощади соседей! — ответил Дмитрий. Она всё ещё стояла как вкопанная, стараясь сопротивляться из последних сил. — Маруся, открой! Я не уйду, ты же знаешь! — требовал он. Северцевой пришлось сдаться.

Мужчина вошёл в квартиру и посмотрел на неё.

— Ну и куда ты бежала?

— Видимо никуда. — вздохнув констатировала Маша. — Проходи на кухню.