Глава 8

Фабиана

Войдя в комнату, Фабиана прошла к постели и опустилась на неё, прижимая ладони к пылающим щекам. Сердце горячо колотилось, разнося по телу жар. Внутри такая буря, что не знала, куда себя деть.

Всё, что говорил Ламмерт — сущая глупость. Стать его женой... Сначала Фабиана не поверила ушам, думая, что он вновь насмехается над ней и пытается уязвить, но на его лице не было ни капли насмешки.

Танор… Фабиана закрыла лицо ладонями. Она так на него надеялась, а он вместо помощи предложил вернуться, покаяться перед дядей и слёзно просить простить. Брат с ума сошёл?! Он что, не понимает, чего добивается Витор? Кажется, нет. В любом случае Витор узнает, где она. И выхода нет. Кроме как согласиться на предложение Ламмерта. По крайней мере, здесь она будет свободна в своих действиях. И, главное, единственное, что необходимо сделать — это отвоевать своё родовое поместье. Пусть Танор этого не желает делать, но она не сдастся. Брат ещё слишком наивен и поверхностен. Надеялась, что он стал взрослым, но нет, ошиблась.

«Тебе лучше вернуться, так лучше для тебя… Я поговорю с дядей, он не будет на тебя сердиться. Он переживает за тебя…» — всё, что он говорил — полная нелепица. Танор не понимает, насколько Витор алчен, дядюшке плевать на её чувства и в целом на неё, на них обоих. Танор бы затолкал Фабиану в карету, если бы не вмешался Ламмерт.

Неужели он следил за ними? А ведь даже не вышел проводить.

Фабиана в который раз убедилась, что милорда невозможно понять, угадать, каким будет его следующий шаг. И в этот раз поразил, ошеломил, что Фабиана все слова растеряла. В голове была полная сумятица под исследующими чёрными глазами милорда. Он будто насквозь её видел. Знал, что она согласится.

Фабиана вдохнула глубоко. Выходить из комнаты не хотелось. Теперь ждать, когда явится Аскил. Что же теперь будет? Фабиана и предположить боялась. Но если это даст ей защиту, она пойдёт на это. И с каких пор она стала доверять Ламмерту? Она ведь его совсем не знает! Этого самого загадочного во всём Вальшторе мужчину. Но и не было повода сомневаться в нём, в который раз он вытаскивает её из ямы.

Так и просидела в комнате неведомо сколько времени. Пока в какой-то миг в комнату не постучали. Фабиана подскочила с постели, как ужаленная.

— Миледи… Господин просит вас спуститься в его кабинет.

Сердце ухнуло, онемение прокатилось по всему телу, делая его вялым.

— Хорошо, — ответила ровно, взяв себя в руки.

И чего она так волнуется? Нужно всего лишь поставить подпись, в этом нет ничего сложного.

Уговоры плохо помогали.

— И ещё, — задержался управляющий, — милорд просил захватить с собой документы.

Аскил удалился. Сглотнув, Фабиана решительно прошла к столу и, взяв поясную сумку, вытащила бумаги. Взгляд зацепился за отражение в зеркале. Всевидящая! Какая же она растерянная, загнанная в тупик. Как спускаться в таком состоянии?! Все её чувства напоказ. Особенно Хэварту Ламмерту.

Ущипнув себя, чтобы прийти в чувства, Фабиана твёрдо вскинула подбородок и, поправив причёску, огладив складки своего скромного простого платья, отвернулась от зеркала, взяла документы и вышла из комнаты.

Спустившись по лестнице, пересекла холл и, чуть задержавшись у двери кабинета, отворила дверь. Чем быстрее с этим покончить, тем лучше. Всего лишь нужно пережить несколько минут.

Ламмерт стоял возле камина, рядом в низком кресле сидел в расслабленной позе мужчина, потягивая из кружки крепкий чай. Видимо, они о чём-то до этого весьма давно разговаривали, судя по принесённому чайному сервизу на столе. Господа смолкли, когда девушка вошла. Мужчина тут же поднялся. Невысокий, с широким лбом, в очках, густые светлые волосы зачёсаны назад, строгий камзол придавал его облику деловой сдержанности.

— Добрый день, миледи.

— Госпожа Фабиана эрн О-Лидер, — официально представил Хэварт девушку.

— Господин Гемис эрн Терси, к вашим услугам, — почтенно склонился мужчина.

Фабиана даже не знала, как смогла в этот короткий миг, растянувшийся в вечность, выдержать долгий взгляд Ламмерта, он будто пытался утвердиться в чём-то, а именно — не передумала ли она?

Но она здесь. Фабиана вежливо улыбнулась, когда Терси выпрямился, и содрогнулась в тот миг, когда Хэварт приблизился и обхватил её за плечо.

— Не волнуйся, любимая, — проговорил вдруг он низким бархатистым голосом, обращая на неё проникновенный взгляд, в черноте его глаз сверкали жгучие звёзды. — Всё будет хорошо.

Фабиана как завороженная кивнула, на миг опешив от подобного обращения, но тут же натянула на губы ответную улыбку, подхватывая роль влюблённой, о которой она и не подумала раньше. Бросила быстрый взгляд на господина. Гемис — судя по задумчивому расслабленному виду, он купился на это всё.

— А почему же всё же такая срочность, позволите узнать? — поправил он очки на цепочке.

Фабиана растерянно глянула на Ламмерта, но тот был совершенно спокоен.

— Видите ли, я только недавно прибыл в Вальштор, ещё не со всеми делами разобрался. Да и не оправился.

— Да, я вижу, — глянул на повязку на голове милорда Гемис. — Как же так вышло?

— Неудачно упал с лошади, злополучный камень встретил мой затылок, — усмехнулся Хэварт.

— Хорошо, что всё обошлось, — посерьёзнел Гемис.

Повисла тишина. Спина от затяжного молчания покрылась испариной. Фабиана чувствовала, как пальцы Хэварта стиснули плечо чуть сильнее, призывали не волноваться.

— Что ж, тогда давайте приступим к главному, — очнулся эрн Терси, взял свой коричневый квадратный чемодан и поставил на стол. — Позвольте ваши документы.

Ламмерт, чуть усмехнувшись краем губ, убрал руку с ее плеча. Лучше бы он не убирал — было спокойнее чувствовать её тяжесть. Фабиана положила бумаги на стол.

Гемис достал какие-то листы, начал что-то писать, при этом вид его был сосредоточенный, так что Фабиана могла перевести дух. И почему же так сложно, ведь это всё не по-настоящему, откуда это пробирающее до мурашек волнение и головокружение?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Господин Ламмерт, здесь и здесь...

Ламмерт быстрым коротким движением поставил роспись.

— Мисс О-Лидер... — Фабиана взяла перо из рук Хэварта. — Вот здесь, прошу… — указал Гемис строку для росписи на двух листах.

Фабиана усилием воли уняла внутреннюю дрожь, приказав себе не бояться, чувствуя взгляд её теперь якобы мужа. Поставила роспись на пергаменте и выдохнула. Странное необычное ощущение пронеслось в груди вихрем, будоража и волнуя. Так странно всё это. Фабиана не смогла толком ничего осмыслить, как Терси забрал пергамент. С довольным видом собрал остальные листы.

— Поздравляю, теперь вы официально супруги, — протянул руку для рукопожатия Хэварту, — милорд Хэварт эрн Ламмерт, Фабиана эрн Ламмерт…

Невольный жар стёк по спине к пояснице, туда, где вдруг оказалась рука Ламмерта. Дыхание застряло в горле, всё поплыло. И чего она так разволновалась? Гемис уставился на них, явно чего-то ожидая, Фабиана занервничала, не зная, что и делать, как Хэварт поддел её подбородок пальцами и повернул к себе. Фабиана ничего не успела понять, как горячие губы мужчины приникли к её губам. На миг потеряла дыхание, растерянно моргнула, ощущая давление на пояснице и нежность губ Хэварта.

— Ну что же ты так разволновалась, фиалка? — прошептал он в губы, и тут же его взгляд скользнул на ее рот, тёмные брови чуть нахмурились.

— Прости, милый, — проговорила Фабиана с лёгкой улыбкой. От слова «милый» по скулам мужчины прокатились желваки, ведь так называла его Игнэс, и Ламмерт прекрасно это помнил. Он чуть сощурил глаза и отстранился, наконец, выпустив теперь уже жену.

— Рад за вас, — улыбался Терси, — что ж, — вдруг заторопился он, — мне необходимо идти, не буду вас стеснять.

Хэварт, пока тот суетился, многозначительно глянул на неё Фабиану, она встрепенулась:

— И вы не останетесь на обед, господин Гемис?

— Простите, — отозвался он, глядя на девушку мягким взглядом, подбирая со стола мешочек.

Фабиана так и застыла, понимая, что в нём деньги. Глянула на Ламмерта. Он что, заплатил ему? Хотя что за глупость она спрашивает? Гемис специально по просьбе явился в Ристол и быстро, без всяких подготовок и предварительных церемоний, заключил брак. И всё же ей стало стыдно, стоило представить, какую сумму пришлось выложить Ламмерту.

— Тогда позвольте вас проводить, — предложил Хэварт.

Они вышли. Фабиана, оставшись одна, выдохнула и, едва удерживаясь на ногах, глянула на лист, свидетельствующий об их браке. Это какое-то сумасшествие! Коснулась губ, всё ещё чувствуя горячий поцелуй Ламмерта. Как она смогла пойти на это? Но всё уже сделано.

Дверь хлопнула — милорд вернулся. Чувствуя безумное неудобство и стеснение, Фабиана чуть посторонилась, когда Ламмерт приблизился и взял ценный лист бумаги, оглядел его, чему-то улыбаясь, отчего в животе у нее защекотало.

— Что вас так веселит, позвольте узнать? — не выдержав, спросила Фабиана.

— То, что это мой первый брак, и вы — моя первая жена.

Фабиана хмыкнула. Да, конечно, у него будет и другая, настоящая. От этой мысли лёгкость улетучилась, и на грудь будто камень навалился.

— Почему вы меня не предупредили?

— О чём?

— О том… — запнулась, не зная, как объяснить то, что он перед Гемисом играл влюблённого, целовал её… хотя она должна была и сама догадаться. — Ладно, неважно.

Хэварт снова улыбнулся, на этот раз одними глазами — и почему это вызывало столько негодования?

— Думаю, скоро весть о том, что богатая наследница стала женой… — Хэварт запнулся, — в общем, думаю, скоро листовки исчезнут с улиц, и вы сможете чувствовать себя свободней в этом плане. Но всё же не советую разгуливать по Вальштору ещё некоторое время, а лучше —  месяц-другой посидите в Ристоле, пока всё не уляжется. — Хэварт взял документы и вручил Фабиане. — Это ваше…

Фабиана забрала их.

— …А это… — он взял свидетельство и, отперев замок, положил в ящик, — пока останется здесь.

Ламмерт отщипнул от оставшегося десерта кусочек и, пройдя к ворону, подставил руку. Ворон принялся клевать прямо с его ладони. Ламмерт явно позабыл о присутствии девушки.

Фабиана так и оторопела: что ей делать теперь? Всё это так запутанно.

— Я могу идти?

Хэварт глянул на девушку. Взгляд снова внимательный, долгий, он не намерен над ней смеяться. Фабиана, расправив плечи, развернулась и направилась к двери, как Ламмерт произнёс:

— Постой...

Фабиана остановилась и обернулась.

— …Приглашаю на ужин.

Фабиана сжала и разжала пальцы, сердце отчего-то сбилось с ритма. И этот до бессилия вежливый тон и спокойный взгляд… Всевидящая, чего же она так волнуется?! Нахмурилась, разозлившись на собственную несобранность.

— Ужин, насколько я полагаю, будет и так, — ответила как можно спокойнее. — Хотя весьма благодарна вам за всё.

Полуулыбка на губах Ламмерта застыла, он отвёл взгляд и глянул на птицу.

— Вы слишком много раз это повторяете, — показалось, или его голос и в самом деле стал холоднее?

— Простите, — пролепетала Фабиана, готовая провалиться сквозь землю от непонятной досады и бессильной злости, уже жалея, что так ответила.

Развернувшись, пошла прочь, скорее оказаться подальше от милорда, его мучительно тягучего взгляда, оголяющего все её чувства.

Остаток дня до самого вечера прошёл в полном сумбуре. Фабиана стала свободной от обязательств и теперь не знала, куда себя деть. Что делать в большом полупустом замке? Чужом. Представляла, в какое бешенство впадёт Витор, когда узнает о том, что она вышла замуж. Единственное, за что Фабиана переживала — это за последствия. Не возникнут ли у Ламмерта проблемы из-за неё? Эта мысль навязчиво крутилась в голове, не давая покоя, ещё больше поднимая смятение в сердце. Но дело уже сделано. Осталось только выждать время и нанести дядюшке ответный удар.

Фабиана заламывала пальцы, сомневаясь, спускаться к ужину или остаться в комнате и лечь спать — сегодня был трудный день. Всё тело сковывало, стоило только подумать, что вновь окажется наедине с Ламмертом. Всё происходило слишком быстро, ей нужно время, чтобы свыкнуться и принять то, что случилось. И не готова сейчас к разговорам. Но с другой стороны, милорд примет её отказ от ужина как трусость, побег. А чего она, собственно, боится?! Всё обговорено, она ничем ему не обязана, как и он ей.

Но это его приглашение прозвучало как… Всевидящая. Что она плетёт? Просто переволновалась, ей просто всё показалось. И ничего больше.

Решившись всё же спуститься, Фабиана вышла в столовую, в которой уже горели свечи, и Ламмерт сидел на своём месте во главе стола. Он коротко обвёл Фабиану взглядом и сел удобнее. Этот быстрый ничего не выражающий взгляд неприятно царапнул.

— Добрый вечер, — поздоровалась она. Всё же этикет и вежливость никто не отменял.

Ламмерт кивнул. Фабиана прошла за сервированное место и сама, отодвинув стул, опустилась на него. Исподволь наблюдала за мужчиной. Кажется, Хэварт выглядел по-прежнему — несмотря на ушибленную голову и то, что его брату угрожала опасность — довольно бодро. Даже позавидовать можно его стойкости.

— Как вы себя чувствуете? — нет, она явно говорит что-то не то. Глупый вопрос, Фабиана! Успела трижды обругать себя и пожалеть, что вообще вышла к столу.

— Сносно, — ответил Ламмерт как разумеющееся.

А по нему не скажешь.

Но что-то было не так, он не задерживал на ней взгляда как до этого, не пытался продолжить беседу. И Фабиана почувствовала себя лишней в его незыблемом одиночестве.

Принесённый Аскилом ужин ничего не изменил. Разве только управляющий теперь с каким-то осязаемым интересом бросал на молчаливого господина взгляды.

Фабиана, разозлившись на свою излишнюю взвинченность, взяла приборы.

— Приятного аппетита, милорд.

— И вам.

Следующие полчаса оказались сущей мукой. Полное молчание, от которого напряжение сковало мышцы плеч и бёдер до дрожи, и Фабиана едва проталкивала в себя еду, хоть Отилия готовила отменно вкусно. Фабиана украдкой наблюдала, как Ламмерт размеренно поглощал пищу, и даже умилялась его аппетиту. И как у него так получается? Быть собой, быть непосредственным, несмотря ни на что. Это настолько невозмутимо притягательно и опасно для того, чтобы не начать заглядывать милорду в рот.

Стало совсем не по себе, что Фабиана решила покончить с этим вечером и всё же вернуться в комнату, не дождавшись второго. Она и не думала, что будет так сложно, право, лучше бы её тайна осталась с ней, так было бы проще. Пусть бы она работала горничной до седьмого пота, но не вот так — быть как на ладони у этого мужчины.

Отложила приборы, положив салфетку рядом. Только тут Ламмерт обратил на неё внимание.

— Вы насытились? — кажется, не совсем искренне удивился он.

— Вполне, — бросила Фабиана, совсем разволновавшись. — Я пойду, — поднялась, да тут же охнула, круто подвернув ногу, рухнула на край стула, едва не перевернув его, успев хватиться за скатерть. Посуда со звоном сдвинулась.

«Вот же бездна!» — выругалась про себя, пытаясь подняться, да так неуклюже, что едва не перевернула стул вновь.

— Дайте помогу, — процедил Ламмерт, оказавшись рядом.

Взявшись за спинку стула, мужчина подхватил девушку под локоть.

— Ох, — сорвалось с ее губ, когда щиколотку прострелила боль.

Фабиана зажмурилась, вцепившись в рукав рубашки мужчины, ожидая, когда боль утихнет, но она не проходила.

— Ногу подвернула? — спросил глухо, склоняясь слишком близко, так что шёлковые чёрные пряди чёрных коснулись щеки.

Фабиана, отвернувшись, избегая взгляда, закивала, кусая губы, вдыхая приятный аромат. Боги, как это всё прекратить? Как глупо! Кровь хлынула от шеи к затылку жаром, хоть сквозь землю проваливайся. На глаза от жгучей обиды и стыда сами собой навернулись слёзы.

— Нет! Не нужно… — тут же вцепилась в его руки, округляя глаза, когда Ламмерт попытался поднять её, ощущая под пальцами бугристую от увечий кожу на кистях.

Шагнула и оступилась. Нет, она не сделает и шага.

Тяжело вздохнув, Ламмерт без всяких усилий и возражений с её стороны с лёгкостью подхватил Фабиану на руки.

Ну что за гадостный день?! Не приведи Всевидящая, если он подумает, что она это специально сделала! Какой дешёвый и банальный трюк, только это ей не хватало!

Хэварт вышел из столовой, и Фабиана старалась не замечать исходящий от его кожи горячий аромат цитруса и хвои, твёрдую вздымающуюся в глубоком дыхании грудь и сильные руки... И уж тем более не смотрела на него.

— Аскил, — вдруг позвал Ламмерт, и Фабиана увидела мелькнувшего в дверях коридора управляющего, в руках у него был поднос. — Принеси в зал жгут и мазь, миледи подвернула ногу.

Управляющий коротко кивнул и, развернувшись на каблуках, пошёл обратно. Фабиана с немым стоном прикрыла веки.

Ламмерт опустил девушку на диван, присел на корточки, приподнимая чуть подол платья, взялся за туфель.

— Что вы делаете?

— Пытаюсь помочь, — расстегнув застёжку, стянул обувь с такой лёгкостью, будто постоянно так делал, конечно, Фабиана не сомневалась, что в этом милорд достаточно опытен.

Наблюдала, как тёмные брови сошлись на переносице, когда он осмотрел ногу.

— Снимите чулок.

— Что?

— Снимете или я сам это сделаю, — выпалил он без зазрения совести, — если вы стесняетесь, я прикрою глаза, чтобы не порочить ваше целомудрие, — в ответ Ламмерт подтвердил свои слова действием — закрыл рукой глаза, будто в насмешку, губы продолжали чуть улыбаться. Да он издевается! — Живее, — подстегнул подглядывая.

— Не смотрите, — Фабиана фыркнула и торопливо, задрав платье, стянула чулок. Что она делает? Почему подчиняется каждому его слову? Щиколотка и в самом деле припухла. Ламмерт осторожно коснулся повреждённого места и чуть надавил. Фабиана прикусила губу, перетерпливая боль и то, как горячие пальцы милорда скользнули по стопе, разливая по коже горячим воском волнение. Это было чересчур — непозволительно, чтобы чужой мужчина касался ног! Но она сама виновата, нужно было всё же этим вечером остаться у себя.

— Связки не порваны, это хорошо.

Фабиане хотелось одного: чтобы он поскорее перестал её так трогать.

В двери вошёл Аскил.

— Вот, — протянул он господину. Хэварт забрал у него свёрток.

Управляющий, конечно, был более тактичен и покинул зал. Хэварт взял мазь и неспешными движениями нанёс на щиколотку, уверенно растирая по кожи ладонями.

— Опухоль спадёт через несколько часов, а вот жгут… — он расправил лоскут, принялся наматывать неспешными движениями, — придётся перевязывать неделю, а то и две, чтобы в повреждённой мышце не образовалась шишка.

— Откуда у вас такой навык?

Хэварт усмехнулся, будто вспомнил из своей жизни какой-то случай.

— Отец пытался отдать меня на обучение врачевательству.

Фабиана даже брови приподняла от изумления:

— И что же, вы — лекарь?

— Нет. Меня хватило на полгода, но некоторые основы по оказанию первой помощи успел получить.

— И почему вы не стали дальше этому учится? Это такое престижное умение, что не каждый может его получить.

Мало того дорогое, так ещё и должны иметься определённые весьма сильные качества характера.

— Это было желание отца, не моё, — резко отрезал Ламмерт, давая понять, что не желает говорить на эту тему дальше.

Фабиана глянула на его руки.

— Откуда у вас эти увечья?

Ламмерт зафиксировал жгут, но не выпустил, задержался, подняв на девушку взгляд, карие глаза в тусклом свете были почти чёрные, настолько, что зрачок сливался с радужкой глаз, делая взгляд глубоким, и в нем горели язычки пламени, которые жалили и жгли, крадя душу. Настоящая магия, лишающая воли — Фабиана про такое слышала: стоит потерять бдительность и…

— Зачем вам это знать? — вдруг спросил он.

— У вас есть какие-то способности?

— Знаете, что меня удивляет? — рука Хэварта скользнула к пальцам ног, так медленно, что по спине мурашки хлынули, а в животе занемело. — Иногда из вас и слово не вытащить, а порой вы излишне любопытны и болтливы.

— Вы не ответили, милорд, — настояла Фабиана на своём, стараясь не заострять внимания на ощущениях чутких пальцев на своей ступне.

— Когда-то… вышел один неудачный… опыт.

— Это с вами сделала магия?

Хэварт тягуче на неё посмотрел и отвернулся, взял туфель и, придерживая пятку, обул.

— Хотя, конечно, на первое время лучше носить обувь без каблуков, — ответил он совсем другое, уходя от разговора.

— Других у меня всё равно нет, так что похожу и в этих.

Ламмерт, наконец, выпустил ногу, и Фабиана смогла поправить платье, смяв в кулаке тонкий чулок.

— Простите за испорченный ужин, — поднялась, стараясь не сильно наступать на повреждённую ногу.

Ламмерт не отступил, и она оказалась едва ли не вплотную к нему. Он стоял не шевелясь. И Фабиана чувствовала кожей касания его потемневшего взгляда. Стоило только ей поднять глаза, в голове пронеслось воспоминание о том взгляде милорда, в той подворотне: взгляд зверя, пожирающий, жадный, слишком острый, чтобы делать резкие движения.

— Пустите, — шёпотом попросила, боясь сделать шаг.

Ламмерт не ответил, продолжая мерить тяжёлым взглядом. Теперь его дыхание особо ощущалось вблизи на виске, отзываясь горящими пеплом, который вмиг разнёсся по всему телу жалящими искрами.

— Почему ты дрожишь? — его голос — низкий, чуть хриплый — осел тяжестью в теле.

Он поднял руку, коснулся пальцами подбородка, и Фабиана увидела зеленоватое свечение, проступающее по ожогам. Как завороженная смотрела на его кисть, словно ей открылась какая-то тайна, о которой знали немногие, доверенная ей Ламмертом. Рука мгновенно скользнула к шее, горячая ладонь обожгла кожу, касаясь её, поглаживая. Он всё делал неспешно, будто проверял что-то или, напротив, тянул, наслаждаясь её ставшими слишком противоречивыми эмоциями в этот миг.

— Вы как-то недавно просили поцеловать вас, помните? — произнёс в следующий миг он.

— Я была не в себе, — пролепетала.

Всевидящая, почему она не соврала, что не помнит, ничего не помнит?! Фабиана смолкла, потому что голос не слушался и был слишком слабым под воздействием прикованного взгляда мужчины к её лицу.

В следующую секунду пылающий взгляд медленно и жадно сполз к губам. Воздух вышибло от страха и странного томительного предвкушения, когда его губы оказались слишком близко, горячие, соблазнительные настолько, что кровь ударила в виски пьянящей волной. Другая рука мужчины легла на талию, проворно скользнула к пояснице, Ламмерт привлёк Фабиану к себе настолько непозволительно близко, что сердце заколотилось как безумное, словно птица, пойманная в клетку. Фабиана упёрлась ладонью в солнечное сплетение мужчины, пытаясь хоть как-то отгородиться, противостоять, но пальцы дрожали и не слушались.

— Попросите меня ещё…

— Вы в своём уме?

— Чего вы боитесь? Я вас не трону, если вы не захотите…

— Я не хочу.

— Не верю… — прохрипел он, обжигая лицо горящим взглядом.

И к великому ужасу, он был прав, горло сжало, когда Фабиана вознамерилась ответить достаточно понятно — она молчала, слыша грохот сердца. Это выглядело как согласие, молчание дало разрешение на действия. Пальцы Ламмерта зарылись в волосы глубже, чуть сжали пряди и потянули, заставив немного запрокинуть голову. Губы мужчины опалили кожу шеи. Фабиана вздрогнула, вспыхнула, как сухой лист, брошенный в костёр, порывисто выдохнула, замерла, ощущая губы мужчины в столь интимном, ничем не защищённом участке тела. Жадный вдох Хэварта, вбирающий её запах, окончательно выбил из-под ног пол. Фабиана не успела опомниться, как жадный поцелуй завладел её губами, лишил воли и последней возможности дышать.

Всевидящая, что она делает?! Мелькнул голос разума и затух под движением губ мужчины и языка, который так возмутительно скользнул в её рот, вливая в Фабиану новую, не похожую ни на что порцию ощущений, разжимая, заставляя отвечать. Этот поцелуй был не похож на те предыдущие —порывистый, несдежражанный и чувственный, закручивался сладким как патока тягучим водовротом. И Фабиана отвечала на требовательный поцелуй, подчиняясь этому горячему, сумасшедшему, дикому порыву. Движение губ Ламмерта то были настойчивыми, то нежными и лёгкими, собирающими дрожь с её губ. И волнение, которое с каждым нахально-бесцеремонным движением языка бежало по телу магмой, отяжеляя руки и ноги, скапливаясь внизу живота откровенным горячим до дрожи томлением, удовольствием, желанием получить больше, ещё. И Фабиана растерялась, она просто не знала, что с этим делать. Это новое чувство оглушило и пленило, поймав в сеть. Рука Ламмерта, что лежала железной тяжестью на пояснице, скользнула вниз, сжала выпуклость. Что за манеры?! Фабиана нахмурилась и задохнулась, когда ощутила насколько милорд возбуждён, став твёрдым и горячим, хоть опыта в этом не было, но не сложно понять, что к чему. Уж стало так жарко и тесно от наполняющего рот языка и сладко-томных скользящих движений губ, они закружили, лишая опоры, создавая вокруг горячий вихрь, заставляя уже вжиматься в Хэварта, чтобы не улететь. Фабиана, вцепившись крепче, дёрнулась, вырываясь, пытаясь глотнуть воздух.

— Вам не кажется, что два поцелуя за день — это слишком? — прерывисто и зло выдохнула, смесь волнения и томительного предвкушения лишали возможности мыслить, понимать, что всё-таки происходит, почему она до сих пор не оттолкнёт его?

— Почему же? В самый раз, мы ведь супруги, и у меня есть доказательства, — бросил взгляд в сторону кабинета.

Вот же... Проглатив нехорошее ругательства Фабиана рванулась, но жалкая попытка усугубила ситуацию, Ламмерт прижал её к себе плотнее. Вопреки голосу разума его прикосновения доставляли слишком невыносимое удовольствие, острое, непотребное, от которых голова безнадёжно наполнялось пьянящим туманом, а тело щекочущей лёгкостью и тяжестью одновременно. Фабиана ощутила всей собой, как Хэварта лавиной накрыла неутолимая жажда. Но как же? Ведь его порывы расходились со словами.

— Я не в вашем вкусе, милорд, вы, кажется, забыли об этом, — сделала ещё одну попытку остановить это безумие, тянущее на самое дно кипящей магмы.

Но он не услышал, захватывая её губы, поцелуи стали жёстче, ненасытнее, словно милорд начал терять контроль. Всё шло не так, как она предполагала, и могло вылиться во что-то непоправимое. Всё это просто порыв после стресса.

Хватаясь за последнюю соломинку, выдохнула:

— Вы меня слышите? Вам нравятся такие, как Игнэс, милорд, ведь это так?

Кажется, это подействовало. Хэварт застыл, тяжёлые толчки дыхания опаляли влажные, ставшие слишком чувствительными губы. Фабиана глянула на него и лучше бы этого не делала. В чёрных глазах бушевали смерчи, крылья носа яростно вздрагивали.

— Ты мне всё время будешь о ней напоминать? — в голосе прозвенела сталь раздражения, пальцы жёстче вжимались в тело. Но Ламмерт шумно выдохнув всё же отстранился, нехотя выпустил. — Зачем ты это делаешь? — он отступил, запуская в волосы пальцы, которые больше не испускали магического свечения.

Фабиана только сейчас поняла, насколько он напряжен.

— Затем, чтобы вспомнили, что обещали мне, — ответила, всё ещё содрогаясь от волнения.

Хэварт бросил через приподнятое в напряжении плечо на девушку острый взгляд, полосуя холодностью.

— А Игнэс, кажется, вас всё ещё волнует, иначе бы вы … не бесились так.

Последние слова явно были лишними.

— Знаешь, кто ты? — бросил он мрачно.

Фабиана приготовившись на грубость, невозмутимо вытянулась, убирая с пылающего жаром лица растрёпанные Ламмертом пряди. Но ничего не последовало, Ламмерт, окинув её затуманенным взглядом, сжал кулаки и отвернулся, потерев ладонью шею, будто пытаясь сбавить пыл.

— Идите… к себе, — рыкнул недовольно.

Фабиана облегчённо выдохнула и приподняла подбородок, с самым невозмутимым видом на который она сейчас была способна направилась к двери, правда, уйти с гордой осанкой не получилось — прихрамывая, она доковыляла до двери и вышла из зала, чувствуя на себе горящий взгляд милорда. Что она такого сказала? Разве не правду? Едва выпроводил одну из своих любовниц, ему вдруг…

Фабиана оборвала ядовитую мысль, тряхнув головой. Милорд явно слишком много хочет получить. Теперь нужно держаться от него подальше, чтобы это не повторилось. Пробрал озноб, всё внутри полыхало и бушевало, след губ на шее пылал, как ожог, губы припухли, в голове туман, она даже не чувствовала боли в ноге за этим всем водоворотом. На сегодня с неё хватит супружеского долга, будь он неладен…