Глава 7

Хэварт

Эта была она — Мариса. Или теперь Фабиана — сомнений не оставалось. Портрет был её точной копией. Девушку разыскивают. И разыскивает Бартолд эрн Груно, тот лорд, с которым Хэварт сыграл партию. Всё сходилось, и она — его сбежавшая невеста, фиалка… лгунья… А ведь он даже не подумал, что она могла говорить правду. И как он не заметил, ведь с первого взгляда было видно, как держит себя эта девица, как плавно двигается, говорит, смотрит… Но он и не мог подумать, она застряла в подворотне с каким-то пьяным юнцом. А потом наплела про горничную. А потом эти драгоценности, он и не представлял, что они могли принадлежать ей.

Хэварт зло бросил на стол газеты и листовку, потянулся к ящику. От резкого движения в глазах резко потемнело, зашипел от боли в боку, голова загудела. Аскил полдня бурчал, когда Хэварт поднялся после обеда, не желая больше валяться в постели. Отперев замок, Ламмерт достал документы и положил сверху газет. Нужно вернуть их хозяйке.

Прошёл к окну, ожидая миледи, глядя на серую мглу над деревьями.

Девушка вошла робко и почти бесшумно.

— Вы звали, милорд? — тронул слух мелодичный голос.

Хэварт повернулся, их взгляды встретились, но Мариса — теперь уже Фабиана — смиренно опустила глаза, скрестив пальцы на юбке — ведётся себя, как и полагается прислуге. Конечно! Как он мог подумать иначе, кто она на самом деле? И всё же сколько храбрости у этой птички — выпорхнуть из гнезда и оказаться невесть где. Неужели действительно так не желает этого брака? Внезапная непонятная злость поднялась из глубины, подтолкнула немедленно разобраться со всей этой чепухой — всё же она обманула, притворившись бедной овечкой.

— Да, звал, — прошёл к столу и взял газету и листовку. — Подойди.

Послушно приблизилась, явно ничего не понимая, или снова притворяется?

— Как вы это объясните? — спросил, когда Фабиана опустила взгляд, и по её лицу скользнула тень. Всё-таки не понимала, зачем её звал. — …Фабиана эрн О-Лидер.

Девушка вскинула взгляд, в голубых озёрах смешались эмоции, от которого Хэварта едва не снесло с ног: смятение, вина, растерянность, мольба... Он стиснул зубы, стараясь отгородиться от этой манипуляции, ожидал ответа.

— Я… — раскрыла губы, не зная, что сказать.

— Ну давайте же, лгите дальше, — прошипел, перейдя на должное обращение.

Фабиана сомкнула губы, уголки губ с горечью опустились, кажется, его слова задели её.

— Милорд, не выгоняйте меня, — вдруг попросила, сделав шаг в его сторону. Зря она это сделала, потому что Хэварт не намерен был ее слушать.

— Вы серьёзно? — спросил безэмоционально.

— Я понимаю, что я доставила много хлопот, и вы сделали для меня очень многое… — девушка запнулась, тщательно подбирая слова, — но позвольте побыть в Ристоле в качестве горничной ещё два, а может, и один день. Мой брат Танор, он скоро приедет за мной, и я…

— Постой, — оборвал весь этот сумбур Хэварт. — Кто-то знает, что ты прячешься здесь? — снова перешёл на прежнее обращение, не укладывая в голове услышанное.

Фабиана сглотнула, взгляд забегал:

— Да, мой брат.

— И это твоя благодарность, что ты поставляешь меня? — рыкнул Хэварт, злость забурлила в груди вулканом. — Да ты хоть понимаешь, что я не могу сейчас рисковать? Моего младшего брата похитили, я не знаю, кто это люди, у меня и без тебя полно проблем, — грудь вздымалась в тугом дыхании, сломанные рёбра стискивали клещами лёгкие.

— Я понимаю, господин, Танор никому не скажет, клянусь.

В голове зашумело, он сжал кулаки, унимая подкатывавшие тошноту и гнев.

— В конце концов, вы сами меня привезли, если забыли, и вот так запросто не можете выставить. Где ваше благородство? — вытянулась пташка, посмотрела свысока.

Вот теперь он видел в ней черты истинной аристократки.

— Где было ваше, когда притворялись? — отпарировал он. — Да, это была моя глупость. — Фабиана раскрыла губы, явно оскорбившись. Хэварт подобрал документы. — Я прикажу подать карету, поищите себе другое пристанище, Фабиана, — протянул бумаги.

Милое личико миледи побледнело, а глаза полыхали злостью, негодованием и возмущением, но в этой пташке было слишком много гордости, чтобы проложить умолять. Но хотел ли он этого?

Она вырвала из пальцев документы и посмотрела прямо.

— Игнэс была права, обвиняя вас в бессердечности, — выпалила горячо, с досадой, поджав губы, отвернулась и с изяществом леди пошла прочь.

Она ушла. Хэварт ещё долго смотрел на закрывшуюся за Фабианой дверь. В голове по-прежнему шумело, по-прежнему слабость одолевала и злила непомерно. Но и не только из-за этого. Почему он её должен оставлять?

Хэварт развернулся, посмотрел в окно, за которым сгущался сумрак. И в самом деле, он ведь не настолько бессердечный, чтобы выгнать в такую непогоду, у неё и вещей тёплых нет… Хэварт задержал дыхание, а в следующий миг, развернулся и вышел из кабинета. Поднялся по лестнице. Задержавшись у двери, толкнул её. Тихое аханье донеслось до слуха, Хэварт успел увидеть девичью спину, прогиб поясницы и ямочку у основания, Фабиана была в чулках и маленьких соответствующие её фигуре панталонах. Она резко развернулась, прикрывая снятым платьем грудь, испуганно смотрела на него. Хэварт сухо сглотнул, наверное, впервые не зная, что делать — вид обнажённых плеч и покатых бёдер поднял волну жара, что мгновенно опустился тяжестью к паху.

Он сжал холодную ручку и прикрыл дверь, выходя за порог.

— Вас не учили закрываться? — раздражённо бросил.

— А вас стучать, милорд? — отозвалась девушка, пыхтя. — Насколько я помню, запертые двери для вас не помеха.

Хэварт с жал зубы.

— Я пришёл сказать, что вы можете остаться в Ристоле… На улице дождь и… — и что с ним такое, слова путались, и он, как юнец, не мог подобрать их. — …Дороги плохие.

Послышалась тишина.

— Вы очень добры, милорд, я не забуду этого, — почему-то в этих словах Хэварт почувствовал долю цинизма.

Ну вот она и показывает своё истинное лицо. Хэварт поздно понял, что задержался уж слишком возле двери, покинул порог и направился обратно. В груди полыхала будто раскалённая печь, как и в голове. Перед глазами, будто назло, мелькал вид обнажённой спины.

Хэварт не сразу услышал, что его окликает Аскил.

— Милорд, милорд вы видели? — управляющий подступил с листовкой.

— Да, видел, — ответил мрачно Ламмерт. — Где ты это взял?

— Вернер, наш развозчик, привёз.

Ламмерт забрал листовку.

— Что же получается, леди убежала из дома? — Аскил вытер платком висок.

— Именно так. Миледи Фабиана не задержится надолго в Ристоле. Разумеется, горничной она работать не будет.

— Скоро ужин милорд, на сколько персон накрывать?

Хэварт глянул на него, конечно, отправлять девушку в кухню не следовало, хотя для Марисы не привыкать, вот только как теперь в её обществе будет чувствовать себя прислуга? Вот и Аскил занервничал.

— На двоих, — бросил Хэварт и направился в свой кабинет.

Время до ужина он провёл в разборах бумаг, которых скопилась за эти дни целая кипа. Хэварт пересмотрел всю почту, проверяя каждое письмо, нет ли послания. Но в основном письма из-за границы от старых знакомых, банковские выписки и другие мелочи. Ничего о Витларе.

Хэварт опустил голову на сцепленные в замок руки. Кто же эти мерзавцы? Почему не шлют указаний, чёрт бы их побрал? Может, и в самом деле отправиться в жандармерию? Хэварт поломал всю голову, пытаясь понять, что ему предпринять. А потом снова в мыслях, как лёгкое золотистое марево, пронеслась Мариса-Фабиана. По телу хлынула волна дрожи, кажется, у него снова поднимается жар.

В дверь постучали.

— Входи, — бросил Хэварт, опуская руки.

Аскил вошёл с подносом.

— Ваше лекарство, милорд.

— Оставь на столе.

Управляющий, взгромоздив поднос с краю, налил в стакан воды, поставил его на стол рядом. За лекарствами, как сказал Аскил, ездила Фабиана, а ведь могла отказаться. Но у той была, видимо, своя выгода покинуть Ристол.

— Ужин готов

— Я не буду ужинать.

— Но, милорд, господин Ульман сказал…

— Я знаю, что он сказал.

— Фабиана эрн О-Лидер будет ужинать в одиночестве?

Хэварт бросил на управляющего мучительный взгляд.

— И кто придумал все эти манеры? Хорошо, иди, Аскил, я скоро присоединюсь.

Управляющий склонился и покинул кабинет.

Хэварт, побарабанив пальцами по столешнице, глянул на лекарства, от одного вида которых воротило. Но ему нужно быть на ногах как можно быстрее, чтобы продолжить поиски, больным он не поможет Витлару. Взяв стакан, Ламмерт потянулся за снадобьем…

…Фабиана уже сидела в столовой. Её рабочее зелёное платье никак не вписывалась в обстановку, но у девушки и в самом деле, похоже, не было другого.

Ужинали молча, О-Лидер явно смущалась, кое-как закончив с первым блюдом, смяла в пальцах салфетку.

— И что же ваш брат хочет предпринять? — спросил милорд лишь только чтобы разрядить обстановку.

— Пока не знаю, но он что-нибудь придумает.

Ламмерт усмехнулся, взявшись за вилку и нож, принялся за второе.

— Хочу вас, наверное, расстроить: не питайте иллюзий, что он вам поможет.

Фабиана перестала жевать:

— С чего вы так решили?

— Я так понял, ваш жених — Бартолд эрн Груно, министр жандармерии. Ваше лицо по всему Вальштору.

— Вы специально хотите вконец испортить мне вечер?

— Ни в коем случаем, просто говорю, как есть. Но я всё-таки желаю вам удачи.

Фабиана отвернулась, растерянно посмотрев перед собой, положила приборы.

— Благодарю за ужин, — краснея от злости, произнесла миледи. — Хорошего вам вечера.

Она поднялась и вышла из-за стола, плавной походкой прошла к двери, скрывая свою хорошенькую округлость, что ниже спины, за дверью.

…Ночь прошла откровенно отвратительно. Хэварт не мог уснуть, думая обо всём на свете. Что-то внутри жгло и не давало покоя, каждый раз мыслями возвращался к госпоже О-Лидер. Но скоро это всё закончится, как только эта птичка особой породы покинет Ристол, он свободно сможет вздохнуть и думать не отвлекаясь. В какой-то момент поймал себя на том, что зациклен на этой голубоглазой лгунье с янтарно-медовыми волосами. Дразнила и выводила из себя. И как ни пытался выкинуть из головы, она вызывала плотские желания. Возбуждение, носилось по телу, вынуждая каменеть естество, что Хэварт готов был поехать в какой-нибудь бордель и снять потаскуху, чтобы хоть немного разрядить это долбящее в голову напряжение. Но под утро кажется снова поднялся жар, голова сделалась тяжёлой, а расположение духа слишком скверное, чтобы выбираться не то чтобы из замка, а из этой постели.

— Милорд ваши лекарства, — раздался голос за дверью Аскила.

— Отнеси в кабинет, — бросил Ламмерт и всё же поднялся. — И завтрак туда же, — хватило ему трапез с уважаемой госпожой.

Тело ломило, повреждения, стянутые тугим плотным бинтом, отзывались на движения тупой болью. Пожалуй, он себя чувствовал куда хуже, чем просто паршиво. Сорвав с головы сбившуюся повязку, умылся ледяной водой, принимаясь собираться, правда, голову всё равно пришлось обмотать бинтом из-за кровоточащего рассечения. Без помощи Аскила это заняло времени дольше.

…Борт встретил Ламмерта хриплым карканьем.

— Прости… — Хэварт снял птицу с жерди и отнёс в кабинет, вернув на законное место, ворон взъерошился, явно показывая, что Ламмерту ещё придётся долго заглаживать свою вину, что тот бросил его в холле на несколько дней. Но он же не бросал, просто стечение обстоятельств.

Свежая стопка почты заставила едва ли не простонать — хватит с него новостей. Ламмерт откинулся на спинку кресла, и уставился задумчивым взглядом на поднимавшийся из чашки пар. Фабиана наверняка сейчас в столовой. Ждёт своего братца. Хэварт потянулся за кружкой, как в дверь постучали. На пороге появился, немного встревоженный Аскил.

— Милорд, прибыл господин Танор эрн О-Лидер.

Все внутренности будто лёд сковал. Хэварт протяжно вдохнул.

— Сообщи это миледи.

— Слушаюсь, милорд.

Нет, он не выйдет отсюда и не станет её провожать. Собралась уезжать — пусть уезжает. Хэварт резко наклонился вперёд, раздражённо схватил газету. Невидящим взглядом пробежал по строчкам. Но в голове голос Фабианы:

«Игнэс была права, обвиняя вас в бессердечности»

Откуда она, к чёрту, знает об этом?! Подслушивала?!

Хэварт отшвырнул газету и поднялся. Прошёлся по кабинету взад-вперёд и остановился. Танор эрн О-Лидер. Что он может ей предложить? Как собирается прятать свою сестрицу? Хэварт прокручивал в голове разные варианты. Невозможно. Он не сможет её защитить, даже если попытается уехать за границу — её тут же схватят. Как ни крути, а Груно подпортил изрядно её репутацию. Но как бы там ни было ему всё равно, у него есть другие заботы, более важные, чем это.

Хэварт повернул голову, когда услышал шум за дверью. Аскил проводил миледи до входной двери. Постояв ещё немного, вышел в пустующий зал и направился в восточную башню. Ноги сами его несли.

Что он делает? Зачем ему это надо?

Хэварт встал возле окна, откуда был хорошо виден двор и тяжёлые кованые ворота замка.

За ними стоял экипаж. Рядом, ожидая, в бежевом воинском камзоле стоял молодой мужчина. По-видимому, и есть Танор О-Лидер. Даже издали Ламмерт заметил что-то общее между братом и сестрой. Собственно, как и у них с Витларом.

Фабиана вышла в сопровождении Аскила. Управляющий, проводив за ворота девушку, остался учтиво стоять в стороне. Хэварт напрягся, когда Фабиана остановилась возле кареты.

Они стали с братом о чём-то долго переговариваться, лицо девушки в этот миг менялось, делалось хмурым, Фабиана отвечала, и её фразы были короткие. Танор напряг плечи и что-то доказывал. Они ссорятся? Хэварт внимательно следил за каждым движением Фабианы, как меняется её мимика, как сжимаются кулачки и приподнимаются плечи. Она вдруг шагнула в сторону, но Танор грубо удержал девушку за локоть, повернул голову и что-то сказал ей, напряжённо, сквозь зубы. Взгляд Фабианы даже с такого дальнего расстояния как стал напуганный и растерянный. Танор заставил идти девушку в карету, но Фабиана настойчиво упёрлась.

Внезапно, Хэварта ударил, будто выстрелом в грудь — Фиалка не хочет с ним идти. В следующий миг Фабиана обернулась, в то время как Танор неуклонно теснит её к экипажу, она посмотрела назад, порыв ветра отбросил светлые пряди открывая её взгляд, затравленного зверька, её глаза большие и глубокие в них — отчаяние. Она искала взглядом его — Хэварта.

Дыхание сделалось тяжёлым, Ламмерт отстранился от окна — пусть уж скорее её увозит, и заботится, как имеет на то право. А ему нужно найти брата, и не наделать ошибок, от которых зависит жизнь Вита. Хэварту нет дела до взбалмошных желаний этой самолюбивой леди. Вдохнул глубоко, всё же обернулся, внутри звенело неспокойно, перевернулось. Перед глазами взгляд с мольбой о помощи. Всего лишь на миг схлестнулись противоречия.

— Проклятье, — Ламмерт сорвался с места и покинул башню, направился широким быстрым шагом вниз.

Возможно он пожалеет потом, возможно это доставит ему множество огромных неприятностей, но этот нежный цветочек явно что-то с ним сделала. И что ей неймётся согласится стать женой, но только Груно такой позора, какой нанесла ему эта нежная невинная девица, не оставит.

Хэварт пересёк двор и вышел за ворота. Холодный напитанной дождевой влагой обдал лицо, пробивающий сквозь рваные тучи свет на миг ослепил. Кода он минул ворота, Фабиана продолжала упираться, она что-то говорила, шипела, ветер не позволял разобрать, Танор же заставлял её сесть в повозку.

— Что здесь происходит? — спросил Ламмерт обращаясь к господину О-Лидеру.

— Доброе утро, милорд, — учтиво поприветствовал молодой парень, выпрямившись выпуская Фабиану.

Та затравленно и до глубины обиженно смотрела на брата, поджимала розовые губки, едва не плача. Желание обнять и прижать к себе, было неожиданным и нелепым.

— Я приехал за своей сестрой.

— Кажется, она не желает с тобой ехать. — Хэварт встал перед Танором, отгораживая Фабиану, бросив короткий взгляд на неё. Она явно пребывала в замешательстве, страхе и неверии, что он вмешался, хотя даже не вышел с ней попрощаться. Хэварт вернул взгляд на мужчину: — Куда ты собираешься её везти, позволь узнать?

— Какая тебе разница?

Хэварт хмыкнул и сделал шаг, приближаясь к этому щенку, посмотрел так, что у того, напряжённо скользнули желваки на скулах.

— Разница в том, что ты не имеешь права прикасаться к ней. И уж тем более куда-то везти.

Хэварт почувствовал немой изумлённый взгляд Фабианы, но та молчала и не пыталась вмешаться, в тонком простом платье обхватив себя руками, ёжилась от утренней прохлады.

— С чего бы? — нахохлился парень.

— Хотя бы потому что…, — Хэварт снова глянул на миледи, сжал кулаки — нет, он точно повредился головой, раз идёт на это, но эти чистые открыто озёра глаз… Другого выхода он просто не видел: — …Фабиана — моя жена.

— Что? — Танор округлил глаза. — Что за ерунда? — юноша заметно стушевался, повернулся к сестре. — Фабиана, может, ты объяснишь, что это всё значит?..

Девушка растерянно глянула на брата, раскрыла губы, бросила взгляд на Ламмерта и сомкнула губы вновь. Хэварт, признать, до конца сомневался, что ей понравится такая затея, ждал, что накинется на него с возмущениями, развернётся, сядет в карету, но нет.

— …Это правда, Фабиана? — потребовал Танор. — Что же ты мне тогда об этом ничего не сказала? Зачем просила о помощи? Я не понимаю...

Фабиана упрямо молчала, да и что ей было сказать?

— Если ты хочешь погостить в Ристоле… — прервал нападки братца на девушку, — то прошу в замок, если нет — то всего доброго.

 Танор нахмурился и стиснул челюсти:

— Как-нибудь в другой раз. Много важных дел, — раздражённо процедил он и направился к карете, но чуть задержался возле Фабианы. — Я хотел тебе помочь, теперь выкручивайся сама, — шагнул к экипажу и нырнул внутрь.

Фабиана обернулась, дёрнулась было за братом, но задержалась, отчего-то передумав. Карета тронулась с места и вскоре скрылась в густой тени кленовой аллеи. Фабиана опустила голову. Хэварт выругался про себя, впервые не зная, что делать, хотя выбор теперь один — идти дальше на эту авантюру.

— Прошу в дом, мисс Ламмерт, — не без издёвки попросил.

— Вы серьёзно? — обернулась фиалка, взгляд полон ненастья.

— Вполне, по-другому я даже не знаю, как вам выкрутиться из этой передряги…

Девушка поникла.

— …Но вы ещё можете догнать своего любимого братца. Я вас не держу…

Птичка вздрогнула, словно от удара.

— …Давай всё же пройдём в замок и там поговорим, — устремил Хэварт взгляд на залитый ослепительным солнечным светом горизонт, чувствуя, как по телу прокатилось напряжение от всего этого безрассудства. Фабиана поплелась за ним, всё ещё оборачиваясь. Ламмерт открыл входную дверь, впуская девушку, направился в кабинет. Там прошёл к столу, опустился в кресло. Выругался про себя, видя, насколько Фабиана выглядела подавленной. — Ты хорошо подумала о том, что не хочешь идти за Бартолда эрн Груно замуж?

В который раз затрубил о себе голос разума, но, кажется, назад путь отрезан.

— Если бы думала иначе, я бы не стояла перед вами, милорд. Я не понимаю, почему вы вмешались, как же милорд Витлар?

— Всё верно, моего брата похитили, а теперь, кажется, у меня появится ещё один враг. Я не знаю, почему это сделал, наверное, так воспитали — не бросать леди в беде...

Фабиана задержала дыхание, ресницы дрогнули.

— …Я вам могу помочь, если вы официально станете моей женой.

Фабиана мотнула головой, посмотрев перед собой.

— Ерунда какая-то…

— Согласен. Но я не могу на вас давить, выбор за вами: либо вы возвращаетесь к своему жениху и никому не морочите голову, либо… я уже сказал. По-другому не выйдет, без защиты он вас всё равно заполучит, но если всё будет официально, для лорда станет проблематично добраться до вас, а точнее — невыгодно. Он, конечно, оскорбится вашим ветреным нравом, но не станет портить свою репутацию и гоняться за женской юбкой, и уж тем более не пойдет против закона, но опять же — это не точно. Всё зависит от того, насколько достопочтенный благоразумен. Но раз занимает должность министра, сделает так, чтобы всё затихло как можно скорее, и благополучно забудет о вас. Думайте, — Ламмерт потянулся и, взяв чашку, сделал глоток уже остывшего чая, наблюдая, как на лице девушки отразился целый шквал эмоций.

— А что потом? Точнее, вы же не заставите делить с вами постель?

Хэварт поперхнулся, ожидал какого угодно вопроса, только не такого, хотя вполне логичного.

— Можете быть спокойной, — скользнул он по стану миледи, — вы не в моём… вкусе.

— Тогда я согласна.

Хэварт приподнял брови от столь стремительного ответа, и его замечание её нисколько не зацепило. Игнэс, услышав подобное, явно обрушила бы в сей же миг свой праведный гнев.

— Разумеется, на деле этот брак внутри не будет настоящим, просто официальная фиксация. Вы мне ничего не должны, и я вам тоже. За исключением своего имени, которое вас… обезопасит. После, как всё уляжется, брак расторгнем.

Хэварт внимательно разглядывал девушку, на ее лице читалось недоверие и непонимание.

— Я так предполагаю, ваш брат собирался вас отправить к опекуну?..

Фабиана коротко кивнула.

— …Значит, скоро он поторопится проверить так ли это, что вы моя… жена...

Снова кивнула. Хэварт разозлился, почему ему так трудно говорить, видя, как скулы девушки розовеют?

— …Поэтому, — Хэварт отставил кружку, — сегодня же необходимо оформить документы. Церемонии никакой не будет. Я вызову в Ристол свидетеля, и он всё сделает тихо, нужно будет только поставить подписи, хорошо, что ваши документы с вами, значит, проблем никаких не будет. — Фабиана слушала и упрямо молчала. — И куда же делось всё ваше красноречие, мисс Фабиана эрн Ламмерт?

Она выпрямилась неровно, вдохнув грудью.

— Я благодарю вас, милорд, — вдруг проговорила тихо. — Вы спасли меня дважды.

Хэварт пристально на неё посмотрел.

— Хорошо, если не будет больше вопросов, можете идти, — почувствовав укол совести — ей и в самом деле может быть неловко ото всего этого, снова потянулся за чашкой, — я велю Аскилу позвать вас, когда это будет необходимо.

Фабиана моргнула, отступила, чуть склонив голову, медленно развернулась и покинула кабинет.

Так и не отпив, Хэварт отставил чашку назад, облокотился на спинку кресла и глянул на притихшего Борта, взгляд которого будто смеялся — «влип ты по самое… кому ты врёшь? Давно заглядываешься на её упругую округлость. Так и признайся».

Хэварт усмехнулся, свободно откинул голову на спинку кресла и тут же прошипел, схватившись за затылок.