Глава 31

Марк

— Сейчас, бегу, волосы назад, — оскаливается Влада.

Ух ты, какая дерзкая.

Ну, хоть что-то в ней осталось неизменным.

— Тронешь меня – подниму истерику на весь университет.

Только попробуй. Наивная, снова пытается обойти меня.

Ну окей. Я предупредил.

Я же преподавал, где ты училась, язва моя.

Тоже оскаливаюсь, кровь закипает. Да, мне так не хватало этих эмоций. А дает их только мой наркотик – она.

Отшатываюсь, пропуская Владу. И вот она уже идет сама, но в мои руки. И никаких истерик на весь университет. Медленно преследую ее, немного отставая.

Влада забирает пальто в гардеробе. Белое. Ей идет белый цвет. Сучка! Она замуж выходит. А я слюной по ней захлёбываюсь. Я разобью лицо твоему хрену. По-любому, чем бы наш разговор ни закончился. Ускоряюсь, когда она выходит из здания и быстро спускается вниз. Убегает. Но я быстрее. Резко перехватываю Владу на стоянке и под ее вскрик закидываю на плечо.

— А-а-а-а-а! Помогите!

Такая громкая, колотит меня по спине. Вообще пофиг. Естественно, мы развлекаем публику. Но не прокатит. Мне сейчас вообще на все плевать. Сажаю ее на заднее сиденье и, не отпуская, присаживаюсь рядом с ней, блокируя двери.

— А я предупреждал. Ты по-любому будешь со мной разговаривать, — сообщаю ей опять грубо, с позиции силы. Закрываю глаза, глубоко втягивая воздух. Мне снова хочется сорваться и наговорить ей кучу мерзости. Обвинить и вытрясти правду. Но так нельзя. Это все уже было. Возвращаю себе немного вменяемости, распахивая глаза. Она смотрит на меня застывшим пустым взглядом.

Никогда…

Никогда такой пустой ее не видел, даже в тот день, когда она сообщила, что кидает меня. И меня выносит напрочь. Снова закрываю глаза, откидывая голову на спинку сиденья. Дышу.

— Я уже все сказала. Нового у меня для тебя ничего нет. У меня вообще для тебя больше ничего нет, — холодно сообщает она.

Грудь снова сжимает спазмом боли. Сглатываю.

— Я хочу знать подробности. Кто такой этот Михаил и какого хрена ты выходишь за него замуж? А главное – зачем была со мной? Очень подробно. До мельчайших деталей, — сравнительно сдержанно спрашиваю я, так и не открыв глаза. Я боюсь смотреть на нее. Мне невыносимо видеть там пустоту ко мне. Проходит минута, две, три, а она молчит. — Ты можешь молчать сколько угодно, но не выйдешь отсюда, пока честно не ответишь, — выдаю я. — Можешь сначала задать вопросы мне, если они, конечно, есть. И я тоже буду предельно честен.

Еще пять минут тишины. Ну окей.

Поднимаю голову. Влада, прижавшись щекой к стеклу, смотрит на улицу. Губы кусает, сжимая в ладонях края пальто.

— К тебе у меня тоже нет вопросов, — тихо и обреченно сообщает она.

— Хорошо, — не выходя из машины, перебираюсь на переднее сиденье и сажусь за руль.

— Что ты делаешь?! — возмущённо спрашивает она.

— Везу нас ко мне. Там я могу ждать ответа сколько угодно.

— Ты не посмеешь! Я заявлю в полицию! — грозно сообщает мне, вынимая телефон из рюкзака. Разворачиваюсь, внаглую выхватываю у нее телефон и прячу в кармане куртки. — Отдай! — бьет меня по плечу.

— Угомонись! Я же сказал: пока мы не поговорим – не выпущу.

— Марк, ну пожалуйста, не надо, — уже отчаянно просит Влада, закрывая лицо руками. Все, слетела с нее дерзость. Хорошо. Возможно, и до откровений недалёко.

Конечно, я могу вытрясти из нее все, здесь и сейчас. Но мне неосознанно хочется девочку домой. Там, где ей и место, там, где мне ее не хватало.

— Надо. Мне так надо. Иначе… — глотаю слова.

Завожу двигатель, выезжаю со стоянки. Влада снова прижимается щекой к стеклу и прикрывает глаза.

В лифте с ней невыносимо. Мы очень близко, в замкнутом пространстве, ее запах душит и одновременно вызывает эйфорию, голова кругом. Я держу ее, как арестантку, подводя к квартире. Заходим. И меня ни хрена не радует тот факт, что она снова здесь.

Во-первых, она чужая невеста, отчего мне хочется придушить ее прямо сейчас. Во-вторых, она заходит сюда, словно на казнь. Мертвая и пустая.

Запираю дверь на все замки и прячу ключи в кармане.

— Марк, зачем это все? — почти плачет она. — Меня будут искать.

— Кстати об этом, — зло ухмыляюсь, вынимаю из кармана ее телефон и выключаю его.

— Он знает адрес… — выдыхает она.

А вот это зря она мне напомнила.

— Я сломаю ему руки, которые к тебе прикасались! — рычу я.

— Себе сломай тоже! Ты же тоже прикасался к другим? — снова язвительно предъявляет она. Такая злая, словно сейчас выцарапает мне глаза.

— А вот с этого момента поподробнее? — прищуриваюсь я. Да, я лапал грязных шлюх. Вовремя остановился. Да, это не добавляет мне плюсов. Но откуда ей знать?

— Ты сам все знаешь! — с претензией заявляет Влада. — Да и это уже не имеет никакого значения. Просто отпусти меня!

— Раздевайся и иди в комнату, — холодно указываю ей. Разберемся, кто кого трогал. Это сейчас не главный вопрос. — Я же сейчас сам раздену! – рявкаю на нее, чтобы вышла из ступора. Это лишнее, но мои эмоции не подчиняются мне.

Влада с психом срывает с себя куртку, скидывает обувь и идет в гостиную. Тоже раздеваюсь, иду за ней. Девочка уже в кресле. Двигаю к ней ближе журнальный столик и сажусь на него. Очень близко, касаясь своими коленями ее колен. Ставлю локти на колени, подаваясь к ней ближе. Мы смотрим друг другу в глаза. Молча, долго, пока моё дыхание не сбивается, а Влада не всхлипывает, закрывая лицо руками.

— Ты будешь со мной говорить, девочка моя, — хрипло шепчу ей, потому что это все очень болезненно. — Давай так: я задаю вопрос – ты честно отвечаешь. Я тебе обещаю! Нет, я даю слово мужика: что бы ты ни сказала, я не сорвусь и отпущу тебя после разговора. Кто такой Михаил и как он появился в твоей жизни?

Терпеливо жду ответа. А она опять молчит, не отрывая рук от лица.

— Влада, мать твою! — Вздрагивает, когда я срываюсь на крик. — Ну, пожалуйста, прошу тебя. Отвечай… — снова хриплый шепот. — Мне очень надо понять.

Она отрывает руки от лица, но отворачивается к окну. Хочется с психом схватить ее скулы и развернуть к себе, но я сдерживаюсь. Дышу глубже, глотая ее запах.

— Я знаю его с детства. Он друг моего отца. У них всегда были какие-то совместные дела, я не вникала.

— Ты выходишь замуж за друга отца? — охреневаю я. Нет, в современном мире это неудивительно. Но Влада не вяжется у меня с реалиями. — Ладно, проехали. Почему ты за него выходишь? Это невъе*енная любовь? Расчёт? Давление с его стороны? Что?

— А что если я скажу: любовь? — резко разворачивается ко мне.

Закрываю глаза, шумно втягиваю воздух.

Я не буду никого убивать. Я отпущу… уговариваю себя.

— Зачем тогда была со мной? Зачем отдала мне себя? — сглатываю ком в горле. Боюсь открыть глаза и увидеть в них ответ.

— Нууу, — тянет она. — Как ты там говорил? «Развлечься решила до свадьбы? Не еб*т тебя так твой Михаил?» Так? Я шлюха, получается, — язвительно возвращает мне мои же слова.

— Да не надо мне то, как я говорил! — все-таки срываюсь, переходя на крик. Встаю с места, прохожусь по комнате, потирая лицо руками. — Скажи, что я не прав. Пожалуйста! — хрипло стону. Мне хочется биться головой о стены. Я, кажется, сейчас не сдержу слово и придушу ее, если это все так.

— Я с ним никогда не спала. Если ты не заметил, до тебя я была девственницей.

— А после меня?

— И после тоже. Никогда не смотрела на него, как на мужчину. Я всегда воспринимала его, как родственника. Когда Михаил начал давить, я ушла и оказалась здесь, — обводит руками квартиру.

— Хорошо, хорошо… — снова сажусь на стол, ближе к ней. Убийства не будет. — Тогда зачем?

— Такова воля отца!

— В каком смысле?

— Перед смертью отец составил завещание, где отдал все управление компанией Михаилу, мне все может перейти только после завершения учебы и практики в компании, либо после замужества, где мой муж сможет вести дела.

— То есть ты богатая наследница? — нервно усмехаюсь. Влада кивает. — То есть все ради бабок? — Снова кивает. — Отец вообще тебя любил?

— Не поняла, — выгибает брови.

— Что за бредовое завещание? Ты вообще видела это завещание?

— Да, его зачитывали папины юристы.

— Ну допустим. Окей! В порядке бреда это правда. Закончи учебу. Не верю, что ты настолько алчная, что готова пойти на все ради денег.

— Так и планировалось. Но Михаил стал давить, придумывать какие-то схемы. Я сбежала. Потом выяснилось, что нашу компанию хочет забрать твой отец. Пока в ней нет хозяина, это сделать проще.

— Чего? Мой отец?

Ни хрена не понимаю. Это какой-то сюр. Все кажется такой лажей, в которую верит эта девочка. А Михаил у нас знатно ее обработал.

Хотя хрен его знает. Мой папочка далеко не ангел и вполне мог.

Но бля…

Трясу головой, пытаясь это все туда уложить и найти логику.

— Ладно. Хорошо. Допустим, это так. Я не в курсе дел отца. Почему ты просто мне об этом не сказала? Не объяснила. Я бы нашел выход. Мой отец мне много должен. Я выгрыз бы у него твою компанию. Поверь, у меня гораздо больше возможностей, чем у этого хрена Михаила! — снова повышаю голос. А девочка, опять сдувается. Обнимает себя руками и опускает глаза.

— Я бы сказала, но… — замолкает.

— Что «но»?

— Ты устал от меня и не знал, как избавиться. Я решила избавить тебя от такой обузы. Я раздражала тебя. Я вызывала в тебе агрессию. В ту ночь ты был с Миланой… Я осталась без тебя, и стало уже все равно, что там будет дальше.

Это самое охрененное признание в любви! Эксклюзивное. На разрыв.

По ее щекам начинают течь слезы. Такие огромные, чистые… И теперь мне хочется реально убиться самому. Это еще больнее, чем когда я думал, что она меня кинула.

— Так! Стоп! С кем я был в ту ночь? — хватаю ее за скулы, разворачивая к себе. — Какая, на хрен, Милана?

— Марк, не надо… — пытается увернуться, но я не отпускаю, наверное, больно сжимая пальцы.

Что, бля, вообще происходит?

— Я видела фотографию.

— Какую, мать вашу, фотографию? Не был я с этой тварью! Клянусь! Я бухал с Крейзи.

А она не верит мне, качая головой.

— Отпусти. Больно… — всхлипывает. Заставляю себя разжать пальцы.

Встаю с места, шумно отодвигаю стол.

— Дай мне телефон, я покажу.

Вынимаю из кармана ее телефон, включаю, отдаю. Влада листает переписки.

Переписки с Миланой?!

Цинично усмехаюсь. Ну, бля, конечно! Как я, идиот, раньше не догадался, чьих рук дело?

Влада нервно вручает мне телефон. А там фотография. Реальная фотография. Не фотошоп.

— Да, был такой эпизод, — усмехаюсь. Это нервное.

— Если у тебя все, я хочу уйти! — гордо выдает Влада, выхватывая у меня телефон.

— Дурочка, — улыбаюсь, как идиот.

— Пусть так, мне не привыкать выслушивать от тебя оскорбления! Опусти! Ты обещал!

Ой, бля, я же реально на эмоциях наговорил полной х*йни!

— Нет, — выхватываю у нее телефон, отшвыривая его на диван. Хватаю ее за талию и насильно вжимаю в себя. Да! На секунды теряюсь. От запаха ее тела, от фейерверка ощущений. Это все, что мне было нужно.

— Ну не надо! — хнычет она, а у самой ноги подкашиваются. Ой, малыш, я сам еле стою на ногах.

— Тихо! Просто слушай меня. Это старая фотография. Ей месяца четыре. Это было до тебя! Не поверишь – притащу Милану сюда, чтобы доказать. Ты меня знаешь, Карамелька. Я притащу.

— Да ну неважно. Неважно! Все равно… — начинает рыдать. — Отпусти! Я все равно тебе не нужна!

— Нет. Неправда! Все не так.

Так себе оправдание. Но я так долго ее не видел, не ощущал, что теряю все слова.

— Все, не плачь, пожалуйста. Я все объясню, — сажаю ее в кресло. Сам опускаюсь на колени и сжимаю ее холодные ладони. — В принципе нечего объяснять, я мудак. Но этого недостаточно, да?

Заглядываю ей в глаза. Нет, недостаточно. Где там мой подвешенный язык? Разруливай.

— Помнишь, я тебе говорил, что есть вещи, которых я боюсь?

Кивает, замирая, слушая. Сжимаю ее ладошки сильнее.

— Я боюсь чувств, настоящих чувств, привязанности к женщине, любви, лишиться независимости. Но уйти от этого не смог. Все мои срывы – от страха. Я пытался не утонуть в тебе. Так себе методы. Согласен, идиот. Натворил херни, намутил. Прости. Я все-таки утонул в тебе. Выплывать не буду, не хочется. Обещаю.

Все, моя душа вывернута наизнанку перед ней. Но стало легче. Меня отпустило.

А Влада молчит. Замерла в моменте.

— Ну дай мне по морде! Только не молчи.

И моя девочка выдёргивает свои ладони из моих рук, размахивается и залепляет мне пощёчину. Сильно. Сама отбивает руку, потряхивая ей. Лицо горит.

— Это за шлюху! — яростно выдает Влада. Размахивается еще и бьёт по другой щеке. — А это за все твои гребаный психи! За то, что отшвыривал меня, как собаку!

Дышит тяжело, снова замирая, но уже смотрит мне в глаза.

— Принимается. Заслужил. Не уходи, я все исправлю. Обещаю. Я чуть не сдох без тебя, — хрипло шепчу, снова сжимая ее ладони. — Ты же не вышла за этого гандона замуж?

— Нет еще, регистрация завтра.

— Не беси меня! Не будет никакой регистрации!

Влада закрывает глаза, снова вырывая свои ладони из моих рук.

— Не трогай меня. Я еще не простила. Хотя тоже где-то виновата.

Отворачивается от меня.

Ладно. Ладно. Она здесь, и я уже не отпущу. Отпускаю ее. Хотя хочется впиться в ее подрагивающие губы, сорвать одежду, почувствовать ее тело, нажраться ей заново, потому что я изголодался. Уверен, добьюсь прощение языком тела. Так у меня лучше получается. Но есть дела поважнее. И я должен их решить, чтобы доказать Карамельке, что чего-то стою.

— У тебя паспорт с собой? — спрашиваю ее.

— Да, а что? — не понимает.

— Пока ничего. Сделай нам чаю, малышка, мне нужно срочно позвонить.

Вынимаю свой телефон, набирая Андрея, и поднимаюсь наверх. Он мне должен. Не то чтобы я спешил взыскать долги, но, помнится, за Василису он обещал мне любую услугу. А связей у Андрея много. То, чего я хочу, можно добиться без проблем.

— Влада! — окрикиваю ее, выглядывая вниз. — А в завещании же указано просто: замуж за того, кто сможет вести дела? Так? Без конкретного человека?

— Так, — подозрительно кивает она. — Ты что задумал, Марк?! — кричит мне в спину. Но я уже разговариваю с Андреем.

— Андрюха, мне нужно жениться, сегодня. Срочно. Организуешь? Официально, по закону, со всеми бумажками...