Глава 11

Лина.

Пока Алекс был в душе у себя в спальне, я тоже успела ополоснуться и переодеться в лёгкое домашнее платье, после чего сразу же вернулась на кухню. У холодильника крутилась Тася — уже успела помыться и, судя по виду, искала, чем бы себя занять.

— Хочешь, я тебе волосы красиво заплету? — предложила я. — Сегодня поносишь аккуратную причёску, а завтра распустишь — волосы станут волнистыми, как у куклы.

— А ты умеешь? — неуверенно спросила Тася, чуть прищурившись.

— Если бы не умела, не предлагала бы. Давай, неси расчёску и две маленькие резинки. Принесёшь — садись на табуретку.

— Хорошо! — весело откликнулась Тася и стремглав убежала наверх, оставив за собой лёгкий аромат шампуня.

Я тем временем поставила чайник и достала чашки. Когда вернулась к стулу, Тася уже сидела смирно, держа в руках расчёску и резинки. Её густые, блестящие чёрные волосы струились по плечам, и я принялась за дело.

Едва мы закончили с её шикарной косой, на кухне появились Алекс, Лёшка и Мария Михайловна. Интересно, где она была, пока я возилась с Тасей? Я-то была уверена, что гувернантка ни на шаг не отходит от своей подопечной. Но, увидев её сонное лицо и чуть помятый вид, поняла: воспользовалась моментом и просто дремала.

— А что это вы тут устроили? — спросил Алекс, разглядывая причёску дочери. — Это что за чудо природы?

— Лина меня заплела! Ну как, па? — гордо улыбнулась Тася, поворачиваясь то так, то эдак.

— Ни разу не видел ничего подобного на твоей голове. Мария Михайловна, — Алекс повернулся к гувернантке, — а почему вы раньше не заплетали Тасю так? В основном ведь были только хвостики.

— Вы не говорили, что так нужно, — холодно ответила Мария Михайловна, бросив в мою сторону недобрый взгляд.

— Думаю, это и без слов должно быть понятно каждой гувернантке, если у неё в попечении девочка, — спокойно заметил Алекс.

— Александр Николаевич… — начала было она, но он перебил:

— Мария Михайловна, я не собираюсь с вами спорить. Просто удивлён, что голова моей дочери может выглядеть настолько прекрасно.

— Алекс, не нужно, пожалуйста, — тихо вмешалась я. — Мне просто захотелось сделать Тасе причёску. Мария Михайловна тут ни при чём. Не стоит упрекать её.

— А ты не вмешивайся! — резко рявкнул Алекс.

— С чего это вдруг? — я подняла на него взгляд. — Раз ты взял меня в жёны, то и считаться со мной придётся! И не смей так разговаривать со мной, особенно при других.

— Пап, Лина, не ругайтесь! — вмешалась Тася, явно чувствуя неловкость. — Кстати, па… Меня завтра пригласили друзья на вечеринку.

— Какие ещё друзья?

— Пара моих знакомых из Москвы приехали сюда, кажется, останутся жить. Ну можно, а?

— Я подумаю.

— Ну, па! — протянула она, умоляюще глядя на него.

— Я же сказал — подумаю. А теперь садитесь ужинать!

Мы молча уселись за стол, каждый погружённый в свои мысли. Я чувствовала на себе тяжёлый взгляд Марии Михайловны и понимала: она злится. С её точки зрения, я нарушила её территорию, проявив инициативу с Тасей. И, судя по её виду, она мне этого не простит.

Когда мы закончили ужин и начали убирать со стола, она подошла ко мне вплотную и тихо прошипела:

— Это предательство с вашей стороны.

— Никакого предательства, — спокойно ответила я. — Я просто заплела девочку, без всякого умысла.

— Александр Николаевич никогда не позволял себе меня отчитывать! — брызгала ядом гувернантка.

— Он и сейчас вас не отчитывал, — мягко сказала я. — Он всего лишь удивился.

— Ещё одно подобное замечание с его стороны — и я займусь вами, — прошипела она. — Тогда недолго вам быть женой Алекса!

Я лишь усмехнулась, не желая подливать масла в огонь. Но улыбка мгновенно сползла с лица, когда на кухню вошёл Алекс.

— Так вот, значит, как, Мария Михайловна? — его голос прозвучал хрипло, но в нём чувствовалась угроза. — Это из-за вас от меня бегут все женщины, которым я доверяю? Я вас уважал, никогда не обижал, но сейчас вы перешли черту. Предупреждаю: ещё одна попытка насолить моей жене — и вы лишитесь работы. Я ясно выразился?

— Да, — выдавила из себя Мария Михайловна и почти бегом вышла из кухни.

— Не злись на неё, пожалуйста, — тихо сказала я, когда он обернулся ко мне. — Она заботилась о тебе, о Тасе, о вашем доме.

— Она тебя унижает, а ты её защищаешь? — удивился Алекс.

— Она жила с вами много лет, а я здесь — всего ничего. Зря ты устроил разборку при всех.

— Почему зря?

— Потому что теперь она может отомстить. И если захочет, то усложнит нам оформление опекунства. Лучше не вмешивайся в мои отношения с ней — я сама разберусь.

— Прости, — тихо произнёс Алекс, опуская взгляд. — Не подумал.

***

Алекс.

Чёрт. Неужели моя девочка права, и я снова наломал дров? «Надо как-то теперь ещё и с гувернанткой разобраться так, чтобы не было последствий», — думал я, глядя, как Лина моет посуду и аккуратно складывает тарелки на сушилку.

— Почему посудомоечную машину не включаешь? — спросил я, только заметив, что она моет посуду в раковине.

— Зачем жечь электричество? Да и вода меня успокаивает. Люблю смотреть на струю из крана, — ответила она спокойно.

— Поберегла бы себя хоть немного, пока плечо не заживёт, — сказал я, не скрывая тревоги.

— Нашёл, кому это говорить, — усмехнулась Лина. — Я не могу сидеть без дела. Кстати, по поводу Таси... Отпусти её на вечеринку. Она хоть и шустрая, но не дурочка. Как и я, себя в обиду не даст.

— Не учи меня жить! — резко отозвался я, почему-то вспыхнув. — Со своей дочерью разберусь сам.

— Только не наломай дров и с ней, — мягко сказала Лина, выключая воду и вытирая руки полотенцем. — Это твоё дело. Я пошла отдохнуть. Убери, пожалуйста, остатки еды в холодильник и подумай о том, что случилось.

Она ушла, не показывая обиды, но я чувствовал, что она задетa. И что теперь делать? Как разгребать то дерьмо, что я сам и заварил? Зачем всё это на старости лет? Мало мне было дочери — я ещё двоих взял под опеку. Да хрен с ним — взял и взял с превеликим удовольствием. Жалеть не о чем. Пора вытащить себя и всех остальных из этой неразберихи.

Я аккуратно разложил еду в холодильнике и спустился в подвал за бутилированной водой — решил поставить её в спальне на случай, если Лине снова станет плохо. Но в полумраке у входной двери что-то шевельнулось.

— Кто здесь? — рявкнул я, напрягаясь.

— Смерть твоя! — донёсся голос, и тотчас прогремел выстрел. Я почувствовал жгучую боль в руке и охвативший меня панический страх. Что дальше? Добьёт сразу или медленно и мучительно оставит умирать?

Нет. Я не должен так просто сдохнуть от рук этой стервы. Я должен защитить своих девочек.

С рёвом я бросился на тень, что пробиралась в наш дом.

***

Лина.

«Это что было? Выстрел? — пронеслось у меня в голове. — В подвале?!»

Я мгновенно набрала номер экстренной службы и, стараясь говорить чётко, коротко изложила суть случившегося, назвала адрес и, не теряя ни секунды, выбежала на улицу, чтобы открыть ворота — полиция и скорая должны были сразу попасть во двор.

Когда я повернулась к дому, сердце будто остановилось: из подвала выбрались Алекс и… моя тётка. У Алекса вся футболка была залита кровью. Не раздумывая, я схватила первую попавшуюся под руку палку и со всей силы ударила ею по голове тётку. Та, не издав ни звука, рухнула на землю.

На крыльце в этот момент появились остальные — Тася, Лёшка, гувернантка.

— Быстро! Тряпки, аптечку, воду! — выкрикнула я.

Все кинулись в дом. Я же тем временем нашла моток верёвки и крепко связала тётке руки за спиной. Когда она была надёжно обезврежена, а Алекс усажен у стены, во двор уже вбежал Лёха с водой, следом — гувернантка и Тася.

Я перехватила аптечку, наложила жгут выше раны на руке Алекса и стала осторожно прощупывать кости, присев прямо на его ноги, чтобы зафиксировать руку.

— Опять рентген свой включила? — хрипло усмехнулся Алекс. — И как ты, между прочим, сексуально уселась на мне! Просто прелесть!

— Да, я включила свой «рентген», а тебе — лучше свой выключить! — ответила я, стараясь не дрожать. — Не о том сейчас думаешь! Поглядывай за тёткой: если очнётся, дай знать!

Я быстро закончила перевязку и посмотрела Алексу в глаза.

— Держишься?

— Естественно! — улыбнулся он, притянув меня здоровой рукой к себе. — С такой боевой женой иначе нельзя. Готов хоть каждый день по пуле получать, лишь бы видеть, как ты за меня переживаешь.

— Ещё скажи, что понравилось! — буркнула я, чувствуя, как к горлу подступают слёзы. — Как она вообще оказалась у нас?

— Видимо, по подписке о невыезде её выпустили, — ответил Алекс. — Вот и примчалась «в гости»… с боем. Теперь точно надолго сядет. Помимо мошенничества — ещё и два нападения. Всё, слазь с меня!

Я пересела на траву, не сводя с него глаз.

— Да в порядке я, не переживай! — заверил он, видя мой тревожный взгляд.

— Не надейся, что я оставлю тебя истекать кровью в одиночестве! Держи полотенце сам, — сказала я, проверяя, насколько он ослаб. Но, к счастью, силы пока не покидали его — и это радовало. Только боль, наверное, была жгучей, судя по тому, как он время от времени морщился.

— Лина! Эта баба очухалась! — выпалила Тася.

Я нехотя поднялась и подошла к тётке, которая, очнувшись, уже пыталась развязать верёвки.

— Даже не думай! — резко сказала я.

Однако развлекаться на тему её «освобождения» мне не дали — во двор с мигалками ворвались скорая и полиция. Каждый занялся своим делом: тётушку сунули в патрульную машину, Алекса — на носилки. И вот уже их увезли.

Только теперь, когда всё стихло, я почувствовала, как из меня словно вышибло силы. По щекам сами собой потекли слёзы. Я подняла руки, чтобы их вытереть, но, увидев кровь на пальцах, зарыдала ещё сильнее.

— Мама! Мам, не плачь! — прижался ко мне Лёшка. — С дядей Алексом всё будет хорошо! Ты же видела, он улыбался!

Я обняла брата, прижав к себе, и, глотая слёзы, прошептала:

— Да, мой хороший… всё будет хорошо. Обязательно будет.

Я молча зашла в дом и направилась в ванную в своей комнате, где смыла с себя кровь и переоделась в чистую одежду, пытаясь хоть немного успокоиться. Умыв лицо ещё раз холодной водой, я спустилась в гостиную, где меня уже ждали обеспокоенные Мария Михайловна, Лёшка и Тася.

— Кто со мной в больницу? — спросила я, стараясь держать голос ровным.

— Все! — хором ответили домочадцы.

Я вызвала такси, и вскоре мы все оказались в больнице, ожидая известий о состоянии Алекса. В руках я держала пакет с вещами для него, а Лёха, прижимаясь ко мне, словно пытался передать мне уверенность и силы, чтобы я не теряла надежды, что всё будет хорошо.

Через некоторое время нас проводили в палату к Алексу. Его уже успели обработать и перевязать, и, к моему облегчению, он выглядел бодрячком. Таська тут же бросилась его обнимать и целовать, а я замерла в нерешительности у дверей.

— А жена меня не хочет поцеловать? — с лёгкой усмешкой спросил Алекс, заметив моё колебание.

— Нет! Твоему телу и так достаточно сегодня внимания и стресса, — парировала я, стараясь звучать спокойно.

— И это твоя благодарность за то, что я упёк твою тётю за решётку и потерял столько крови? — усмехнулся он.

— Не так уж много! — ответила я с лёгкой улыбкой. — Кровопускание тоже полезно для организма.

— Издеваешься?

— Нет, даже и не думала.

Алекс встал с кровати и подошёл ко мне, прижимая к себе.

— Знала бы ты, как я испугался за вас всех! Эта стерва, как уж на сковородке… Думал, не смогу её сдержать, и уже прощался с жизнью! — сказал он, сжимая меня в объятиях.

Я прижала голову к его плечу, стараясь не причинять ему дополнительной боли.

— Поедем домой? Выписка уже готовится, — предложил он, слегка улыбаясь.

— Какой домой? Ты остаёшься здесь, в больнице! Тебе нужен медицинский уход и осмотр! — возмутилась я.

— Нет! Этим ты позаботишься обо мне дома! — настаивал он. — Не зря же ты училась на медсестру, и сама говорила, что проходила много практики в травматологии. Так что тебе не избежать роли моей личной медсестры. И не перечь мне, женщина! Поехали! Водитель уже должен быть здесь и ждать нас.

— Нас много, все не влезем в одну машину! — возразила я.

— Влезем! — усмехнулся Алекс. — Могу тебя на колени усадить! Да-да, шучу. Я Олегу уже позвонил, он тоже подъедет. Съездишь с ним в аптеку — закупим медикаменты и повязки для обработки наших ран.

Мы толпой вышли из палаты и направились к ординаторской, где вскоре нам выдали выписку и назначения к лечению.

— Справитесь? — спросил меня доктор, заметив мою готовность взять ответственность на себя.

— Да, конечно, — уверенно ответила я. — Не зря же я проходила у Вас практику во время учёбы. Спасибо вам.

Мы вышли на крыльцо больницы, ожидая приезда машин для возвращения домой по ночной Анапе. Сначала подъехал водитель на машине Алекса, затем — Олег, к которому я сразу же присоединилась, и мы поехали в сторону дома. По пути заехали в аптеку, а уже дома, устроившись в гостиной, я с волнением наблюдала за Алексом, который, как ни старалась я заметить, никак не подавал виду, что ему больно. Это меня тревожило.

— Не надо так на меня смотреть, — проворчал он, заметив мой взгляд. — Пошла бы лучше детей укладывать спать.

— Дети и сами могут, правда? — улыбнулась я, глядя на Тасю и Лёшку. Они молча встали, поцеловали нас и скрылись на втором этаже, оставив нас наедине с тихой, но всё ещё напряжённой домашней атмосферой.

***

Алекс.

— Рассказывайте, как и что у вас произошло! — сразу же выпалил Олег, не желая откладывать разговор.

— Я сам толком не понял… — начал Алекс. — Спустился в подвал за водой, а тётка уже там была. Как мы её не услышали раньше — непонятно. И сколько она там пробыла — тоже. Благо, в дом не успела пробраться, иначе пострадать мог бы кто угодно, не только я. Давай коньячку бахнем? Надо расслабиться!

— Никакого алкоголя! — тут же откликнулась моя девочка.

— Я не буду тебя спрашивать! Если решил выпить — значит, сделаю это.

— Тебя лекарствами обкололи!

— Лин, не спорь с ним! — хохотнул Олег. — Себе хуже сделаешь.

— Идите тогда оба к чёрту! — сказала Лина, вставая с дивана. Я проворно схватил её за руку, не давая сделать и шагу, при этом ощущая, как она дрожит, хотя по внешнему виду этого почти не было заметно. Злость? Или это последствия того, что произошло сегодня?

— Ты чего?! — спросил я, сжимая её руку.

— Отпусти! Я спать пошла! А ты делай, что хочешь, но без меня!

Я поднялся на ноги и прижал свою девочку к себе, не позволяя сбежать. Ох, Боже! Как её трясло… Так, а это ещё что? — пронеслась у меня мысль, когда почувствовал, как её слёзы обжигают мою грудь.

— Ты чего?! — снова спросил я, отводя её лицо от себя. — Почему ревёшь?

— Ты дурак что ли? — перебил Олег. — Девчонка испугалась, а ты хоть поинтересовался, как она?

— Я думал, она крепкий орешек, — ответил я, — поэтому не придал этому значения.

— Ты всё-таки чёрствый, деревянный человек! — рассердился Олег. — Она ещё ребёнок и, видимо, привязалась к тебе сильнее, чем нужно.

— Можно опустить все слова, связанные со мной? — зло вмешалась Лина, вытирая слёзы. — Обсудите меня без моего присутствия. А я пока закуску вам накрошу, чтобы хоть не на пустой желудок пили… И морально готовься к тому, что буду проделывать с тобой практически без свидетелей!

Мой стойкий оловянный солдатик! Я ведь и правда не подумал ни разу о том, что она чувствует и о чём думает. Старый я пень!

— Шла бы ты отдыхать, мы сами справимся! — предложил Олег, но мне не хотелось отпускать мою девочку. Хотелось видеть её реакции, наблюдать за каждым движением, ощущать её эмоции… Чёрт! Даже с пулевым ранением и болью я хочу её! Просто безумие.

Я проводил взглядом Лину, уходящую на кухню, и снова услышал голос друга, в котором сквозило веселье:

— Ну ты и мудак! Ты бы хоть меня пожалел со своим стояком! У вас уже был секс? — шёпотом уточнил он, чтобы домочадцы не услышали.

— Ух ты, какие вопросы! — вздохнул я.

— Так всё-таки?

— Нет… Не могу я нахрапом…

— Да неужели? — снова хохотнул Олег, откровенно издеваясь надо мной. — Но я рад, что ты не торопишься с Линой… Пользуемся моментом и начинаем выпивать?

— Закуски дождитесь! — крикнула с кухни Лина. У неё слух, как у совы, подумал я. Олег откровенно рассмеялся, видимо, думая о том же.

— Не забалуешь ты у неё! — добавил он. — Полицейские осмотрели подвал?

— Да, Лина провела их туда. На днях пойдём к ним… Завтра уже суд. С утра нужно забежать в офис, чтобы подготовить документы и всё предоставить.

— Может, стоит попросить о переносе заседания, учитывая, что ты ранен? — спросила Лина, заходя с парой тарелок, на которых были лимоны, колбаса, сыр и хлеб.

— Нет. Никаких переносов. Надо завершить дело и покончить со всем этим.

— А если Лёшку после суда заберут, раз тётку окончательно закрыли?

— Не заберут! — ответил Алекс. — Я уже созвонился с органами опеки и отправил документ о временной опеке над твоим братом. Лёшка под полной юридической защитой, и его никто не тронет.

Мы ещё немного посидели, обсуждая предстоящее заседание. После этого Олег уехал домой, а моя девочка увела меня в комнату и сделала обезболивающий укол так умело, что я почти ничего не почувствовал — лёгкая рука у неё, на удивление. Пока она проверяла детей, я погрузился в крепкий, долгожданный сон…

***

Лина.

Твердолобый! Моё возмущение не знает предела. Но я это исправлю — научится ко мне прислушиваться! И сегодня он у меня проспит всю ночь. Я, вместе с обезболивающим, вколола ему и снотворное… Пусть знает.

— Как папа? — спросила Тася, едва я появилась в её комнате.

— В порядке, не переживай. Я ему сделала укол, и он спокойно и без боли проспит всю ночь. А ты как? Сильно испугалась?

— Не знаю. Я толком до сих пор не осознала, что случилось… И ты всё так быстро сделала! Я бы не смогла. Ты не дала себе расслабиться и не бросилась в панику. Потом я видела, как тебе было плохо, но ты это быстро спрятала от посторонних взглядов. Я теперь вся в твоём распоряжении.

— И я тоже. Знай: всегда поддержу тебя во всём.

— Из‑за неё твоего отца чуть не убили, а ты ей говоришь, что доверяешь? — раздался за моей спиной резкий голос Марии Михайловны.

— Да. И так будет всегда, — твёрдо ответила Тася. — Пока папа сам не скажет, что ей доверять нельзя. Лично мне Лина ничего плохого не сделала. А твои козни — это твои проблемы. Я больше не собираюсь в них участвовать.

— Почему такие внезапные изменения? — с усмешкой спросила она.

— Потому что я увидела, что папа действительно любит. Если тебя это не устраивает — дорога тебе свободна. Я не позволю больше манипулировать собой. Я уже выросла и начала понимать, как всё устроено.

— Ты хоть представляешь, маленькая засранка, что я могу предпринять, чтобы разрушить вашу «счастливую» жизнь? — стала угрожать Мария Михайловна.

— Если попытаешься — у меня есть запись, — спокойно сказала я. — Я отнесу её в полицию и скажу, что ты угрожаешь мне и моей семье. Делай выводы сама.

Мария Михайловна вышла из комнаты, громко хлопнув дверью. Тася подошла ко мне и обняла.

— Прости меня и за неё, и за меня, — шепнула она.

— И ты прости меня, что так сумбурно ворвалась в вашу жизнь, — ответила я, прижимая её к себе. — Пойдём посмотрим Лёшу, а потом устроим праздник живота?

— Я и так толстая! — засмущалась Тася, стараясь улыбнуться.

— Неправда. Совсем не толстая. Но если хочешь, пойдём вместе в тренажёрку, как только моё плечо заживёт.

— Согласна! Пошли опустошать холодильник!

Мы рассмеялись и вышли из комнаты.