Глава 29

Услышав своё настоящее имя, мужчина замер и с недоумением уставился на меня.

— Так ты знала, что я — брат‑близнец твоего мужа? — выдавил он вконец, сжав кулаки, готовый в любую секунду снова наброситься на меня.

— Узнала утром, — спокойно ответила я.

— Куда ты Тасю отправила? — рыкнул он.

— Ты сам всё слышал: я отправила её погулять и сходить в магазин, — отрезала я.

— Что ты задумала? — вспылил он. — Ты всё равно что‑то ей сказала!

— Каким образом? Мы с ней даже не соприкасались! — удивилась я.

В этот момент вмешалась Марина.

— Народ, что здесь происходит? — спросила она, переводя взгляд с меня на Алексея и обратно.

— Ты до сих пор не поняла? — я прищурилась. — Ты попала под мужское обаяние брата‑близнеца своего бывшего мужа и удачно с ним покувыркалась в постели. Интересно, вы предохранялись или нет?

— Какой такой брат?! — Марина побледнела; удивлению её не было предела.

Я же медленно пятилась к двери, чувствуя, как Алексей наступает мне по пятам и сверлит меня колючим взглядом.

— Всё очень просто. Стоило только подумать и сопоставить факты.

— Например? — с рывком спросил он.

— Во‑первых, запах, — ответила я, — во‑вторых — поведение, слова, действия… Всё это не совпадает с тем, что я знала о твоём брате‑двойнике. Женщина, любящая по‑настоящему, сразу найдёт несостыковки.

— Хочешь сказать, ты меня сразу раскусила? — зло прошипел Алексей и прижал меня к двери; я едва не смогла дотянуться до ручки, чтобы вырваться.

— Нет, — призналась я. — Я сначала клюнула на твои слова, но в голове всё равно засело: ты — чужой. Я не могла сразу всё понять.

Он сдавил кулак в упор двери возле моей головы — я услышала неприятный хруст.

— Ты хоть понимаешь, что стала моей заложницей? — изловил он меня голосом, в котором слышалась холодная угроза.

— Поаккуратнее с ударами, — сухо ответила я, пытаясь не дрогнуть. — Переломаешь свои кисти — и останешься недееспособным. По хрусту костей видно, что у тебя проблемы со здоровьем: может, рак костей? Ты уже вбил кулак об твёрдую поверхность и не почувствовал боли, — я посмотрела на его припухший кулак. — Займись здоровьем, пока не поздно. Интриги тебе ни к чему хорошему не приведут.

— Не надо меня запугивать, — зашипел он.

— Я не запугиваю, — ответила я ровно. — Я прошу тебя обратить внимание на своё здоровье. Ты — мой родственник, значит, я имею право о тебе позаботиться.

Алексей рассмеялся, сипло и безжалостно:

— Да что ты можешь, маленькая шлюшка? Ты — никто. Не знаю, что в тебе нашёл мой брат — разве что молодое упругое тело.

— Видимо, то, что ты у женщин не ищешь, — спокойно парировала я.

— В этом мы с ним разительно различаемся.

Он впал в ярость.

— Хочешь, я положу тебя прямо здесь и покажу, кто я в постели? — прорычал он. — Или ещё лучше — сверну тебе шею!

Дверь распахнулась, и я, отшвырнутая внезапной силой, выпала на пол плашмя. Через проём пронеслось несколько пар ног — людей, которых я не успела рассмотреть; мир поплыл, в глазах закружилось, и меня накрыла волна тошноты.

Очнулась я уже в больничной палате: холодный воздух, запах антисептика, белые простыни и приглушённый шум коридора. Рядом сидело кто‑то знакомый — но это уже другая история, и сначала мне нужно было понять, что со мной произошло и что делать дальше.

***

Алекс.

— Блядь, когда же она подаст сигнал? Я так больше не могу! Что если она не в силах остановить его и позвонить? Надо действовать — незамедлительно! Я больше не в состоянии ждать! — рявкнул я в рацию и отдал команду — начался штурм моего дома.

Едва открылась входная дверь, как из неё буквально выпала Лина. Я тут же заметил кровь на её лице. Всё. Кончено — твою ж мать, братец, — взорвался во мне звериный гнев. Убью собственными руками!.. Но месть отложилась: людей, которые штурмовали дом, уже схватили и вывели моего брата наружу, грубо уволокли к полицейской машине и затолкали в салон. Тася в это время вызвала скорую. Я был дико зол и беспомощен — что он успел сделать с моей девочкой? У неё спросить не могу: она была не в состоянии разговаривать. А вот Марину, кажется, стоит хорошенько допытать.

— Что случилось? — набросился я на неё, глядя, как Тася суетится возле Лины, помогая медикам, которые подъехали молниеносно.

— Я сама толком не поняла… — запинаясь, произнесла Марина. — Я думала, что это ты…

— Решила воспользоваться моментом и вломиться в наш дом? — прервал я.

— Сейчас не об этом! — срывающимся голосом ответила она. — Сначала они пытались втянуть меня в групповой секс. Потом твоя жена сказала, что знает, что это не ты, а твой брат. Началась драка. А потом появились вы.

— Он к ней приставал? — сжато спросил я.

— При мне — нет. Могла бы и соврать, но я не хочу этого делать. Я испугалась — боялась, что он и на меня накинется. Я теперь понимаю, почему ты так запал на эту девочку: она не даст в обиду ни себя, ни других. Она умудрилась вывести тебя из дома до моего приезда? — обратилась Марина к Таcе.

— Да, — тихо подтвердила Тася. — Пап, Лину уже увозят в больницу.

— Узнаем, в какую, и поедем разбираться с братом, — твёрдо сказал я. — Надо хотя бы передать ей телефон. Только где он?

— Её сумочка на диване, — произнесла Марина, и в её голосе звучала усталость. С чего бы такой отклик с её стороны? Может, действительно испугалась. Может быть, Лина и её сможет как‑то перевоспитать.

Я подобрал сумочку Лины, вынул телефон и заметил, что диктофон включён. Какая молодец моя малышка — подумал я. Теперь будут доказательства против моего брата: запись нападения, его слова и действия.

— Тась, принеси зарядник для телефона Лины, — сказал я. — Планы меняются: провожаем Лину в скорую, а сами едем сразу в полицию.

В душе же ворочался один нескончаемый вопрос: как дальше жить с этим всем, и хватит ли нам сил восстановить дом и семью после такого удара?

По дороге в полицию мы с дочерью прослушали запись на телефоне Лины. Найдя следователя, который должен был вести дело моего брата, мы предоставили ему эту запись.

В тот момент я был морально разбит. Не знал, чему верить и как действовать дальше. Моя девочка оказалась сильнее меня — быстро нашла выход из сложнейшей ситуации, несмотря на то, что сама пострадала. Но, несмотря на это, даже моя дочь осталась цела, а Марина начала нам активно содействовать. Просто что-то невероятное происходило! Как так может быть? Она сама постоянно страдает от всех испытаний, что выпадают на её долю.

После полиции мы сразу поехали в больницу к Лине. Она уже находилась в палате.

— Что врачи сказали? — с ходу спросил я, садясь рядом на кровать.

— Ничего смертельного! — улыбнулась она, но едва заметно. — Жить буду. Сотрясение мозга, рассечение губы и брови… Всё! И не смотри на меня так! Я в порядке! Привезёшь мне ноутбук?

— Нет! Тебе нельзя ни читать, ни смотреть фильмы!

— А телефон хотя бы дашь? Или лучше сразу заберёшь меня домой?

— Телефон дам, а домой забирать не буду. Придётся полежать в больнице хотя бы неделю — отдохнёшь от всех нас.

— Злой ты! Сам справишься с пятью детьми?

— Ты же справлялась без меня, значит, и я справлюсь!

— Ню-ню! Посмотрим, как ты без меня справишься! Через пару дней будешь завывать и просить, чтобы я сама отпросилась из больницы.

— А я папке буду помогать вместе с Лёшкой, чтобы он не взвывал. Всё ради того, чтобы ты отдохнула. Тебе нужно побыть одной, в тишине.

— Предательница! — фыркнула она.

— Ноутбук притащу завтра! — сказала Тася с улыбкой.

— Ещё и подлиза! — фыркнула она снова. — Всё, валите домой, наводите порядок и забирайте детей. Иначе Вика скоро с ума сойдёт от нашей пятерни, в довесок с Лёшкой.

— Твой Лёшка просто прелесть, — усмехнулся я. — Никому никаких проблем не доставляет. Он тихо себя ведёт и даже с мелким помогает. Что-нибудь вечером привезти?

— Ноутбукууууук! — рассмеялась она.

— А из еды?

— То, что я тебе заказывала по телефону.

— В трёх порциях на каждое блюдо?

— Какой ты догадливый! — подмигнула она.

Мы с Тасей вернулись домой, вызвали клининговую службу, перевезли из квартиры обратно кроватки и вещи детей, а затем и самих детей. К этому времени доставили еду из ресторана для всей семьи. Пока я кормил детей, Тася смоталась в больницу к Лине, привезя ей сменную одежду, ноутбук и еду.

***

Лина.

Отлично. Отдохну, наберусь сил — и снова в бой. Только как сказать Алексу, что я снова беременна? Если бы он узнал об этом ещё до всего, не пустил бы меня в дом и, возможно, не дал бы брату на меня накинуться. Надо будет ещё поговорить с его отцом. Эх, только встала в колею — дети в садике, свободного времени хоть отбавляй, — и опять двадцать пять! Не дай бог опять двойня или тройня… яйца Алексу оторву лично!

В этот момент в дверях палаты неожиданно появился Николай Станиславович.

— Привет, многодетная мамаша, — прозвучал его голос мягко, но с явным интересом.

— Добрый вечер, Николай Станиславович, — улыбнулась я. — Какими судьбами вы к нам в такое время?

— Пришёл навестить невестку, — ответил он. — Это воспрещено?

— Нет, но приёмные часы уже закончились. Как вас пропустили? Снова использовали связи?

— Ах ты какая догадливая! — усмехнулся он. — Мне тут «птичка на хвосте» принесла, что ты снова беременна. Алекс уже в курсе?

— Пока нет. Я не знаю, как ему об этом сказать.

— Прямо и сразу, в лоб. УЗИ делала?

— Нет, оно запланировано на завтра.

— Во сколько?

— В одиннадцать часов.

— Неплохо было бы заранее сказать мужу, чтобы он пришёл на УЗИ и узнал, сколько у вас опять будет детей.

— Утром позвоню и скажу, — кивнула я. — Вы ещё что‑нибудь хотели обсудить?

— Да. О моём втором сыне. Он тебя не обидел слишком сильно?

— Смотря как посмотреть. Я сначала приняла его за Алекса. Потом уже сошлись на кулаках, можно сказать — немного поспорили.

— Простите, что сразу не рассказали о нём, — опустил голос Николай Станиславович. — Мы хотели забыть этот эпизод. Алекс и Алексей похожи, но это совершенно разные люди по духу и сердцу.

— Это я уже поняла, — вздохнула я. — Есть ли ещё какие‑то скрытые сюрпризы, которые мне стоит знать?

— Думаю, на этом наши сюрпризы заканчиваются. Алексей — последний наш секрет, — сказал он с какой‑то усталой откровенностью.

— Очень на это надеюсь, — прошептала я. — Боюсь уже ваших секретов; они ранят слишком больно.

— Как ты себя чувствуешь в целом? — поинтересовался он.

— В целом нормально. Голова кружится, тошнит время от времени. Аппетит, к счастью, не пропал — готова есть без остановки.

— Смотри только, не переусердствуй, — засмеялся он. — А то растолстеешь — и Алекс перестанет тебя любить.

— Странная для вас логика, — усмехнулась я. — Спокойной ночи, Николай Станиславович.

— Спокойной ночи, — ответил он и вышел, оставив после себя лёгкий след заботы и тревоги одновременно.

Я осталась одна. В палате, где я лежала, было ещё три койки — все пустые. Слушая скрипы и шорохи из коридора, я боялась пошевелиться: казалось, стоит сделать лишний вздох — и всё рухнет. Я сидела до полуночи над ноутбуком, дописывала текст очередной «книги», и едва закрыла крышку, как дверь палаты распахнулась: включили свет, и в палату завезли женщину на инвалидном кресле. Всё её лицо было в синяках.

— Что с ней? — сразу спросила я.

— Муж в пьяном угаре избил, — ответила медсестра. — У неё, как и у вас, сотрясение мозга.

От женщины пахло перегаром. Понятно: напились и выясняли отношения кулаками. В последнее время таких историй стало слишком много. Когда я проходила практику в травматологии, таких пациенток привозили едва ли не ежедневно. Не завидую им — ни капли.

Эта женщина не давала мне покоя до самого утра: из неё, кажется, всё время извергалась какая‑то зловонная жидкость, и в палате стоял невыносимый запах. Под утро я уже не выдержала этого кошмара и вышла в коридор, уселась в кресло и устроилась с ноутбуком и телефоном, чтобы хоть как‑то отгородиться от удушливой реальности.

Утром, позавтракав и пройдя все необходимые процедуры, я позвонила Алексу и сообщила ему, что беременна. Он был ошарашен, но рад — и к одиннадцати приехал ко мне, чтобы вместе пойти на УЗИ. С ним был и его отец.

— Ты чего такая уставшая? — спросил меня Николай Станиславович, оглядывая меня.

— Ко мне подселили соседку, — вздохнула я. — Она пьяная, вся избитая — синяки до синевы на лице. И её постоянно рвёт.

— Понимаю, — хмыкнул он. — Представляю, какая вонь в палате. Пока вы не ушли на УЗИ, я договорюсь с медперсоналом — переведут тебя в отдельную палату.

Пока Николай Станиславович решал мой «перевод», я накинулась на Алекса с почти шутливым обвинением:

— Если у нас будет двойня или тройня, я тебя сразу кастрирую!

— С чего это вдруг? — рассмеялся он. — Подумаешь, выносишь троих. У нас будет почти свой детский сад!

— А ты не думаешь, что я в свои двадцать два года ещё не нагулялась? — прищурилась я.

— Думал, — ответил он тихо. — Подрастут дети — тогда и нагуляешься. Будешь жить на полную катушку.

— Садист! — брызнула я, но уже с улыбкой. В душе было тревожно и светло одновременно: впереди — неизвестность, а рядом — те, кто готовится идти рядом с тобой по этой дороге.

Вскоре мы оказались в кабинете УЗИ, и мне сказали то, чего я и боялась, и надеялась — чётко определялся только один эмбриончик. Меня проводили в другую палату и снова оставили одну. Съев банан и разложив вещи, я лёгла и тут же уснула, как выжатая тряпка. Разбудила меня медсестра: пришла ставить укол и принесла таблетки.

Я так дико хотела есть, что была готова съесть целиком тушку поросёнка. Достала телефон из‑под подушки и набрала номер Алекса.

— Если ты сейчас не привезёшь чего‑нибудь поесть, я сбегу из больницы, — выпалила я, услышав его голос.

— Что привезти моей госпоже? — спокойно спросил он.

— Хочу мяса! Ещё мантов — лучше с тыквой и с тонной майонеза! И пару литров томатного сока! Побыстрее! — выпалила я, словно это были последние слова на Земле.

— Поумерь аппетит, детка, — захохотал он. — Растолстеешь — не впущу в дом!

— Отвали! — фыркнула я. — Я целый день ничего не ела, столовая меня как будто забыла. Я голодная, как бык!

— Что‑нибудь ещё нужно?

— Нет. Остальное попрошу у Таси — ты всё равно купишь не то.

— Что, например, ты думаешь, я могу купить не то?

— Прокладки, — сухо ответила я.

— Ты же беременна, — засмеялся он, — тебе сейчас прокладки не нужны.

— А ты в курсе, что они бывают разными? — не сдавалась я.

— Ой, давай без подробностей, — усмехнулся он.

— Я ведь сразу сказала: попрошу у Таси. А ты сам вопросы задаёшь, — закончила я разговор и успокоилась: Алекс обещал приехать через час. Пока ехал — села за ноутбук и попыталась хоть как‑то заглушить мысли о еде.

Провалявшись в больнице целую неделю, я, наконец, с наслаждением вернулась домой. Меня облепили дети: «Где ты была? Что делала?» — и я сочинила им сказку о маленьком страшном мире, где им было ещё рано играть — пусть знают: мама жива и вернулась.

Побаловавшись с ними полдня, я отправилась отдыхать — «Мы сами справимся», — уверяли меня. Тася с Викой готовили ужин, а мама Алекса осталась присматривать за малышнёй.

Поднявшись в спальню, я застыла: комната сияла новыми тонами, повсюду была новая мебель. Сердце сжалось от неожиданной радости.

— Нравится? — раздался за спиной голос Алекса.

— Очень, — улыбнулась я. — Только зачем?

— Не хочу, чтобы в этой комнате остались следы того, что кто‑то был здесь помимо меня, — ответил он строго‑нежно.

— Ох, батюшки! — рассмеялась я.

— Только не язвить, — предупредил он. — Я правда старался для тебя.

Я прошла вглубь спальни и сняла рубашку, осталась в топике, и в этот момент заметила, как Алекс задержал взгляд на моих синих от капельниц руках.

— Что это? — спросил он, всматриваясь.

— Последствия лечения, — спокойно сказала я. — Скоро всё заживет.

— А как ты душ принимать будешь? Тебе же, наверное, руки не поднимаются.

— А поможешь? — хитро предложила я, глядя на него.