Глава 12

«Какая у меня сестрёнка, — ненавистный голос шипит змеёй, и Энджел кажется, что от липких пальцев на коже остаются следы. — Хрен Гансу, а не девственная жёнушка… Давай снимем эти тряпки…» Кольцо давит на палец шипастым обручем, а по спине гуляет озноб. Нужно подчиниться. Просто сделать вид, что она согласна, а потом ударить. Оглушить, чтобы суметь сбежать — дверь не заперта. «Ладно. — зубы выстукивает чечётку. — Ладно…» Ледяная стена жжет спину. На ее чердаке всегда так холодно… Так одиноко… Пальцы сжимают ручку деревянной плошки. «Ладно». - губы шепчут одно, но в голове совсем другое… Надо ударить, нельзя медлить. Сейчас! Ну!

— А-а-а!

Стукнувшись об пол, Энджел тут же вскочила, готовая броситься прочь. И даже дернулась вперёд, но храп кухарки Лотти отрезвил. Она не дома! В особняке де Сармунда! И между лопаток жжет ледяной болью!

— О, нет… — прошептала, надеясь, что это остатки сна. Но сознание прояснилось, и боль стала просто невыносимой.

Сердце заполошно стукнуло, но Энджел уже вытаскивала из шкафа платье, подчиняясь зову. Она так надеялась, что сегодня ее оставят в покое! Горло ещё болело, да и мисс Пэри была требовательна как никогда — вечером Энджел свалилась без сил, не прикоснувшись к книгам. И усталость до сих пор ломила тело, но метка между лопаток заставляла бежать полутемными коридорами в лапы к мучителю.

Энджел кусала губы, стараясь приободриться, но выходило плохо. К счастью, ей опять никто не встретился, а жжение пропало так же как и в прошлый раз — за порогом кабинета.

Герцог ждал ее, склонившись над рабочим столом. Жарко трещал камин, и тени плясали на стенах, делая просторную комнату таинственной и мрачной. Под стать своему хозяину.

— Опять слишком долго…

Энджел сглотнула, разглядывая склоненную голову. Пепельные волосы были слегка влажными и оттого более темными. Черный камзол небрежно распахнут, открывая белоснежную рубаху…Наверняка герцог вернулся из ночного патруля. Может… может он слишком устал, и ей действительно придется лишь убрать?

— Простите, господин…

— Помнишь про уборку? Приступай, — кивнул в угол, где ютились небольшие щетки для одежды и перьевые метелочки.

О, неужели Создатель сжалился? Конечно, она все уберет! Сейчас! Энджел бросилась к небольшому столику.

— Один.

Что? Резко затормозив, она оглянулась. В груди стало пусто, словно черный взгляд прожёг в ней дыру. Выпрямившись, мужчина смотрел в упор, и ощущение собственной ничтожности пухло, как на дрожжах. Истинно — Демон. Вокруг герцога словно клубилась Предвечная Тьма, хищная и безжалостная.

Но мужчина молчал и, поколебавшись, Энджел шагнула вперёд.

— Два.

Опять замерла. Зачем он считает? Нехорошее предчувствие ёкнуло под сердцем. Она что-то делала не так…

— Одежда, — напомнил герцог.

Энджел непонимающе моргнула. Все верно, она хотела начать с одежды. Плащ герцога надо бы почистить и высушить, да и сапоги тоже…

— Три за несообразительность. Снимай платье.

«…Переступая порог этой комнаты, сразу раздевайся. Это два».

— Нет, — пискнула Энджел, тихонько отступая к двери. — Я… я не могу.

Все, с него хватит! В бездну игры — сейчас ему нужна девчонка! Он чертовски устал шляться по пустынным улицам, и взбудораженный неудачей Дар драл черными когтями грудь, требуя законной жертвы.

Шагнув из-за стола, Дэвид направился к девчонке. Ангел пятилась к двери, но один только взгляд, и плотная завеса тьмы обрубила пути к бегству.

— Господин, пожалуйста…

— Молчи.

Тут же губки прикусила. А у него пальцы дрожали от желания сорвать к черту эти тряпки и сжечь их в камине, а девчонку распластать на кровати, покрывая тело узором из веревок и узлов. И сегодня он сделает это, а уж потом — поиграет…

С платьем церемониться не стал. И нижнюю сорочку тоже долой. Ангелочек вздрагивала, но молчала. Хорошая девочка, потому что у него нет ни капли терпения слушать пустые истерики!

Обласкав стройное тело, ткань упала к ногам горничной. Черт возьми, какая грудь! Мягкие нежные округлости, увенчанные бледно розовыми бусинками сосков, и он бы занялся ими прямо сейчас, но ещё минута промедления — и Тьма просто разорвет его и сожрёт без остатка.

— Что я тебе говорил про волосы между ног?! — прорычал, накрывая крутой холмик лона и щепотью дёргая за мягкие волосики. Ангел жалобно охнула. — Побрить! Или я побрею тебя сам. И да — четыре. Запомни хорошенько. На кровать!

Звонкий шлепок — и девичий вскрик прозвучали райской музыкой. Ангел мелко посеменила в комнату. Пришлось подогнать ещё одним ударом по упругой заднице. Стрелой заскочила и вся сжалась, заметив у постели трость. Нет, не сейчас. Пока рано, и ему хочется легких игр… Голод проснется позже. Всегда просыпается, но пока у них есть время.

Веревки уже были приготовлены. Шелковые черные путы, которые всегда под рукой. На молочной коже будут смотреться роскошно!

Лёгкий толчок между лопаток — и девчонка полетела на постель.

— Руки вытянуть.

С тихим всхлипом подчинилась. Несколько быстрых движений — и тонкие запястья надёжно скованы.

— Господин!

И ещё один шлепок украсил белоснежную кожу розовым отпечатком. Черт, а отметины от прошлого раза не сошли. Такая нежненькая… С огромным наслаждением сжав девичьи бедра, рванул вверх, ставя служанку на колени.

Ангел забормотала что-то в подушку и попыталась завалиться на бок, но ещё один удар по ягодицам окоротил ее пыл. Пальцы легли на выпяченную попку и скользнули вниз по раскрытой ложбинке к тугому колечку заднего входа. Ангелочек вся застыла, когда он медленно обласкал сжатые мышцы. Пусть не надеется прикрыться грязными днями — «уборка» в кабинете будет проходить каждую ночь.

Спустившись ниже, Дэвид развел нежные складки, раскрывая розовую плоть. Тут все уже зажило и готово к самым развратным играм и игрушкам.

Ласка была короткой и быстрой. Ровно до первой прозрачной капельки, а потом Дэвид почти вырвал пуговицы на ширинке, освобождая пульсирующую желанием плоть.

Никаких игр, никакого ожидания или оттягивающих близость штучек. Тьма струилась по венам, требуя взять сейчас. Татуировки немели от вихрившихся потоков черной энергии, жаждавшей заполучить жертву. Открытую ему. Связанную, беспомощную…

Головка скользнула между пухлых складок. Прижалась к тесному входу, и короткий рывок соединил тела.

Тьма вздыбилась, застилая глаза и разум, закипела в венах и ударила черным хмелем в голову, выталкивая из горла хриплый стон. Пальцы жадно мяли гладкую кожу, путались в шёлке растрёпанные локонов, натягивая их и сжимая. Такая узкая! Жаркая и влажная до боли в паху. Сладкая, как воздушный сахар, и невозможно перестать двигаться, и дышать ароматом чайной розы.

Он становился ярче. Забивал легкие, подхлестывая кипевшую лавой похоть, просачивался в кровь, сплетаясь с хлеставшей через край силой. Плоть рывками погружалась во влажное лоно, и он жадно рассматривал каждое движение, задыхаясь от яркости ощущений.

Девочка стонала, бесполезно цепляясь за спинку кровати. Дергалась, выгибалась, но Дэвид держал крепко, не позволяя двинуть больше, чем нужно. Владел ее телом, наслаждаясь острой, как лезвие меча, близостью.

Проклятье! Его не хватит надолго. Не сейчас, когда Дар поет, наполняя каждую клеточку взрывным наслаждением. Толчки становились глубже, чаще. И блестящей влаги между широко разведенных ног все больше.

Вдоль позвоночника прокатилась острая судорога, и, вцепившись в девичьи бедра, Дэвид впечатал девушку в себя.

Перед глазами взорвались багровые всполохи, и татуировки вспыхнули, меняя обжигающий холод на живой огонь. Семя хлынуло в тесное лоно частыми толчками, и тело стало вдруг легким, словно сотканное из невесомой Тьмы.

— Черт… — прошипел, удерживая вздрагивавшую девушку. Ангелочек обиженно застонала, нетерпеливо подаваясь навстречу. Не кончила, не успела… Но уже на грани. Все, как он хотел.

— Первое твое наказание, ангелочек, — прошептал, склоняясь над девушкой. — Сегодня останешься без разрядки. А если вдруг кончишь, одно превратиться в два. А теперь — за уборку.

И Дэвид дёрнул шнуры, освобождая девушку.

***

За окном светлела заря. Энджел видела ее краем глаза, но взгляд бессмысленно упирался в пол, а лоб — в мягкий бортик кровати. По телу волнами пробегала крупная дрожь. Она все-таки не справилась. Не смогла удержаться, и очередная игра сломала волю, разбивая ее на хрустальные осколки.

Щеки были мокры от слез, а тело от пота. Всю ночь Демон мучил ее. Пытал до бессильного крика и униженных просьб. Забавлялся извращенно и тонко, погружая в сумасшествие собственных фантазий.

Она убирала у него. Голая. Ползала на коленях, нагибалась, приподнималась… и все под взглядом жадных черных глаз. Герцог делал вид что читал, но она чувствовала его взгляд. А потом он приказал сделать чай. И взял на том же столе, распластав среди бумаг и заставив закинуть ногу на столешницу. До ужаса стыдно, но Энджел молила о разрядке. Потому что жадная пустота внутри была невыносима! Хотелось плакать и кричать, но она лишь кусала губы, пытаясь справиться с глупым телом. И все же не могла… зато мог Демон. Болезненный шлепок отогнал удовольствие, и мужское семя украсило ягодицы и лоно.

И опять ее заставили ходить по комнате, не позволяя вытереть вязкие капли. Она чистила господскую одежду. Плащ. Сапоги… Натирала их до блеска, а после губами полировал вздыбленную мужскую плоть. В этот раз пришлось трудиться долго, и давиться слезами бессилия, потому что герцог ее не касался, а внутри было уже не просто пусто, а больно!

Но эта боль превратилось в агонию, когда мужчина принес два гладких камушка на цепочке и поместил их ей в лоно!

Сначала Энджел сопротивлялась. От мысли, что это побывало внутри другой женщины, появлялось такое отторжение, что даже возбуждение поблекло. Но каким-то мистическим образом Демон раскусил причину отпора. И неожиданно спокойно заметил, что это только ее игрушка, и он никогда не использует дважды одно и то же. А после опять заставил ходить.

Минуты превратились в вечность. Тёплые шарики внутри перекатывались и тёрли, а Энджел старалась сдержать слезы бессилия.

— Уже утро, ангелочек, — хриплый голос над головой звучал довольно. Точно так же, когда она не выдержав, упала на колени, всхлипывая и пытаясь достать из себя орудие сладкой пытки.

Демон запретил. И, дождавшись полного муки стона, предложил помочь. В обмен на два наказания. Умаляющее «Да» само выскочило из горла, и герцог тут же извлёк шарики и овладел ей.

Перед глазами плавали цветные круги, а внизу ещё сладко сжималось. Капли семени и сока сочились по бёдрам, а она не имела сил подняться, продолжая сидеть в ногах Демона. Он взял ее у кровати. Быстро и яростно, как в первый раз.

— Ты хочешь поспать? — вкрадчивый голос сочился в уши сладким грехом.

Спать? О нет… Умереть. Исчезнуть без следа, чтобы больше никогда не помнить своего падения. Униженных просьб и алчного блеска черных глаз.

— Ты очень устала, понимаю… — сочувствие в его голосе мерещилось насмешкой. — Пожалуй, отдых был бы кстати. Остаться тут. Сможешь выспаться, как следует и вкусно позавтракать — экономка ничего не скажет. И даже сама принесет еду.

Лязг словесной ловушки вернул крупицу сил. Полная решимости и упрямства, Энджел смогла подняться на дрожащие ноги. Со второй попытки.

— Я… я могу идти, господин? — прохрипела, вздрагивая от собственного голоса.

Жесткое лицо осталось неподвижно, но в черных глаза колыхнулась Тьма. И кривая ухмылка выгнула тонкие губы.

— Решила поработать? — мужчина тоже встал. По-прежнему в одежде, только камзол скинул. — Усердия тебе не занимать.

Энджел опустила глаза. Создатель… сколько яда…

— Иди, работай, — смерил ее тяжёлым взглядом. — А я спрошу у мисс Пэри, достаточно ли ты старалась.