Глава 13

Собравшись с духом, Энджел стукнула в дверь. Тихо, так, чтобы не услышали в соседней комнате. Только бы ей открыли… Пожалуйста… Иначе она упадет прямо тут. Сползет по стене и… заснет.

Вязкий кисель сонливости топил в себе звуки, елал картинку перед глазами расплывчатой и странной, словно все вокруг ненастоящее. Эти светлые коридоры, дорогая мебель ручной работы, дивные и яркие картины на стенах… Блики света, танцующие в пустых комнатах… Тишина… «Герцог не любит гостей, Энджел. Терпеть не может…»

Голос экономки шелестел вздохами сгоравшей бумаги. Языки пламени плясали на белоснежных прямоугольниках, оставляя после себя хрупкий пепел. Ночью она жгла пригласительные… Много-много, целую стопку.

«Бесполезный мусор, — глухим раскатом грома прозвучало над ухом. — Избавься».

Там были и письма от женщин. Знали бы они, что их старания будут уничтожены рукой обнаженной и до смерти уставшей горничной…

Дверь резко открылась, и она чуть не свалилась за порог.

— Я ведь сказал, что открыто, — недовольно заметил доктор.

— Простите, мистер Смит.

Губы шевелились еле-еле. За несколько дней удалось отдохнуть всего один раз. В выходной. А потом стало еще хуже.

— Заходите, мисс Нилл.

Доктор поправил очки и отступил, и Энджел прошла в самую таинственную комнату особняка. Кроме покоев герцога, конечно…

Любопытство слегка взбодрило. Столько разных и непонятных предметов! Глобус она знала, и телескоп… А вот это что такое со спиралями и колбами? Или вот трубка на подставке, как будто в нее надо смотреть…

— Микроскоп, мисс Нилл. Он покажет невидимое человеческому глазу.

— О-о-о, — неопределенно ответила, не в силах прекратить изучать обстановку вокруг.

— Чем я могу вам быть полезен?

Ах да, наверняка доктор занят…

— Наверное. Есть ли у Вас микстура, которая… м-м-м, может поддержать силы? Взбодрить.

Иначе очень скоро она заснет прямо на лестнице, возвращаясь утром от герцога.

— Пройдемте в смотровую, мисс Нилл, — доктор указал на приоткрытую дверь соседней комнаты. — Для начала я хотел бы осмотреть вас.

— Зачем? — насторожилась Энджел.

— Стандартная процедура. У каждого лекарства есть противопоказания. Если у вас заболевание или, скажем, беременность…

Энджел мучительно покраснела.

— Нет. Последнее невозможно.

Ей ведь давали специальную настойку. И… и грудь уже болела. Хотя она могла болеть из-за внимания герцога… Он так кусался… Энджел испуганно взглянула на доктора. Она не сможет убить свое дитя! Лучше сбежит!

— Практически нет, — кивнул доктор. — Но это можно точно сказать по капле вашей крови.

Смотровая, так смотровая.

В комнате оказалось пусто и светло. Только шкафы у стен, со всяческими банками и инструментами, да стол посреди — длинный и обитый железом. Ее усадили на кушетку в самом углу.

К счастью доктор не осматривал ее слишком… детально. Посчитал пульс, проверил глаза. А потом использовал и врачебный амулет.

— Что ж, беременность исключается…

В облегчении почудилась горчинка, но Энджел постаралась не обращать на нее внимания. Это все от усталости.

— … но и микстура вам тоже не нужна. Только здоровый сон.

О, Создатель! Отдых ей достанется только когда начнутся грязные дни. Энджел очень надеялась, что герцог ее не тронет. В самом деле, это же неприятно! Но спать-то хотелось сейчас!

— Я… я не могу пока себе позволить… — хотела возразить, но доктор покачал головой.

— Зато может герцог. Мисс Нилл, — мужчина вздохнул, и снял очки, задумчиво покручивая в пальцах. — Возможно, господин де Сармунд резковат и не сдержан, но если Вы попросите — в отдыхе вам не откажут. Уж поверьте.

О, да! Он не откажет. Каждое утро мужчина предлагал ей остаться. На той самой кровати, где истязал чувственной пыткой. И, кажется, злился, слыша очередной отказ. Но она не могла заставить себя подчиниться. Все что угодно, но не признать свое положение. Мужчина мог брать ее сколько угодно. Связывать, шлепать, мучить этими ужасными шариками или лишать возможности видеть и говорить… Заставить избавиться от волос между ног, в конце концов! Но она не любовница! Не станет ею! Иначе лишится последних крох самоуважения.

— Простите за беспокойство, — поднялась, устало потирая глаза. Надо смочить их водой. И не идти на обед — голод отпугнет сон.

Доктор поднялся следом.

— Вы очень хорошая девушка, мисс Нилл. И если эта микстура необходима — берите.

Сердце радостно дрогнуло. О, Создатель! Ей бы выдержать еще два дня — до этого выходного. Она как следует поспит, а потом отнесет жалованье детскому дому… Если ей, конечно, выплатят на этой неделе.

Доктор открыл шуфляду одного из шкафов и достал небольшой пузырек.

— Три капли на вечер, не раньше.

Энджел благодарно кивнула. Хотелось бы опробовать сейчас, но и на вечер сгодится.

— Спасибо, доктор Смит! Большое спасибо!

Бодрости заметно прибавилось, будто она уже выпила темной жидкости.

Не мешкая, Энджел выскочила из кабинета. Сегодня надо успеть натереть мебель воском. Целых пять комнат… И если поторопиться, можно закончить чуточку раньше и…

— Разуй глаза!

Энджел шарахнулась в сторону, чуть не выронив заветный пузырек.

— Вильям! — не сдержалась. — О, Создатель…

По лбу парня текла кровь, заливая глаза. Вильям обтирал ее какой-то грязной тряпкой.

Рука сама нырнула в карман, и Энджел вытащила платок, молча предлагая воспользоваться чистой тканью.

Вильям глянул на белоснежный прямоугольник, а потом на нее.

— Ты блаженная?

Ну конечно, она должна злорадствовать, припоминая свою обиду. Возможно, но не человеку, у которого весь лоб залит кровью.

— Думай, как хочешь. Возьми, — ловко засунула платок в карман нагрудной жилетки.

Посторонившись, собралась обойти, но локоть сдавили стальные мужские пальцы.

— Ой! Пусти!

Но Вильям не отреагировал. Светло-зеленые глаза потемнели, наполняясь злым любопытством.

— Какой милый ангелочек! Летела бы в монастырь и горя не знала.

Как будто в монастыре — Рай! Что-то у нее остались не самые приятные впечатления от встречи с одним «святым» человеком. А за каменными стенами девушки бесправны. И больше никогда не могут вернуться к мирской жизни. Нет, пусть плохая, но это ее судьба.

— Тебе что за дело до чужого горя, — дернула рукой, но Вильям не пустил. Сжал крепче. — Да хватит уже! У меня работа есть!

— Какая злючка. Если бы так от господина де Сармунда рвалась, глядишь, и отпустил бы. Женщин он силой не берет. Выходит, под накидкой белых перышек — обычная шлюха.

Слезы обиды так и просились из глаз, но злость оказалась быстрее. Раздулась колючим шаром, делая язык острым, как игла.

— Не стыдно пачкаться разговором с обычной шлюхой? Ах, прости, тебе — точно нет. Подлецам, что за спиной делают гадости, такая компания как раз. Но не переживай, милостью Создателя меня тут не будет уже к празднику Первой Звезды (прим. автора — аналог Рождества).

Парень хмыкнул. Демонстративно вытащил платок и вытер им кровь. А потом, скомкав белую ткань, уронил на пол.

— Спасибо, ангелочек. Пригодилось. А теперь будь добра — приберись тут.

Локоть получил свободу, и Вильям, не оглядываясь, пошел к кабинету доктора.

Вместе с ним ушел гнев, оставляя лишь печальное недоумение и полынную горечь обиды. Уж не родственники ли они с Клэр? А иначе Энджел не могла понять ненависти Вильяма. И слуги, выходит, уже знают о новом увлечении герцога…

Энджел подняла платок. Видно, ей никогда не постичь науку «держать» лицо… Ну и пусть. Она не озлобится, как Клэр и Вильям, и не станет ни о чем вспоминать, покидая особняк де Сармунда. И о герцоге в том числе.

А пока нужно дождаться выходного. Распорядиться жалованием, как сама решила. Но перед этим пережить еще пару ночей. Энджел достала пузырек с настойкой. У нее есть все шансы.

***

Железное перо скользило по бумаге, оставляя чернильный след. Один росчерк, второй третий… Проклятье! Белый комок бумаги полетел в огонь.

Тьма шевельнулась, отзываясь в татуировках волной холода. И взгляд метнулся к окну, за которым густел дождливый зимний сумрак.

Плюнуть бы на приказ короля. Послать все к черту и остаться этим вечером дома. Не ради книг и точно не для того, чтобы оттачивать движение руки каллиграфией. О нет…

Тени соткались в бесплотный образ.

Полные лёгкой грации движения, плавный изгиб манящих форм. Каждую ночь он наблюдал за девушкой в своем кабинете. Играл с нею, брал, когда хотел и сколько… И каждое утро она исчезала! Шептала неизменное «Могу ли я идти, господин?» и спешила к дверям. Измятый, но несломленный цветок, стебель которого оказался из тонкой стали!

Швырнув перо на стол, Дэвид вскочил на ноги и подошел к окну. Дернул на себя створку, и холодный воздух просочился в комнату, но голове легче не стало.

Маленькая упрямица дразнила его! Подчиняясь телом, оставалась недосягаема душой. Твердо держалась своих убеждений, заставляя злость и восхищение кружить в огненном вальсе. Чертов… Ангел! Руки чесались ухватить за хрупкие плечи, и как следует встряхнуть. А потом… Взгляд упал на трость, и Дэвид нахмурился. Нет, еще не время. Девчонка перспективна и может войти во вкус. Он не привык спешить, а насилие претило убеждениям. Поэтому и выставил вон Клэр — девка морочила ему голову своими пристрастиями, а вот Роззи — та получала удовольствие искренне. Но мысли о бывшей любовнице и жестких играх теперь казались пресными. В отличие от ангелочка и почти невинных шалостей, которые он себе позволял…

Колокольчик тихо тренькнул. Дэвид с силой захлопнул окно и снял Завесу, позволяя посетителю войти. Экономка… А кто ещё? Точно не Энджел с чайным подносом. Жаль… Дэвид мысленно выругался.

— Доброго вечера, господин де Сармунд, — поклонилась женщина. — Могу ли забрать расчетные?

Да, жалование. Открыв ящик стола, Дэвид вытащил исписанный листок. Всегда только своей рукой — его почерк и подпись мало кто мог подделать.

Взгляд опять зацепился за сумму, выведенную против имени новой горничной. Столько же получала Клэр, только та не надрывались зря…

— Что скажешь о работе Энджел, Матильда?

За видимым равнодушием женщины мелькнула настороженность:

— Девушка старается, господин де Сармунд. Из нее выйдет толк.

Дэвид подхватил перо, с силой сжимая деревянную ручку:

— Быстро учится?

— Вполне. Я бы сказала, ей хватит пары месяцев. У Энджел светлая голова, — строгое лицо неожиданно смягчилось. — Во всех смыслах. Она не болтлива и понятлива.

— Забирай, — кивнул на расчетные.

Поклонившись, Экономка исчезла.

Пара месяцев… Он успеет удовлетворить свой интерес. Обязан успеть.

Магия всколыхнулась, наполняя татуировки холодом. Потянулась к метке, приказывая явиться на Зов. До полночи ещё несколько часов.