Глава 13. Лечение от афродизиака

Я открыла глаза и уставилась на бледно-жёлтый потолок больничной палаты. Голова гудела, во рту было сухо, саднило ободранные локти и колени, но всё это меркло на фоне пожара, разбушевавшегося внутри моего тела. Собственно, именно поэтому я и очнулась: острая боль с терпким привкусом настигла меня во сне и заставила проснуться. Мне невыносимо, буквально до одурения хотелось мужчину. Пожар съедал меня изнутри, я чувствовала, что от желания у меня поднялась температура, и мне уже было физически тяжело дышать от сильнейшего спазма где-то внизу живота. Я прикусила губу, стараясь прийти в себя, и смогла трезво мыслить лишь тогда, когда почувствовала металлический вкус крови во рту.

Именно в этот момент послышался скрип двери и в палату, где я лежала, зашёл Бенефис и тут же прищёлкнул пальцами, ставя магический купол от прослушивания. Разноцветные искры пробежались по стенам и потолку помещения, надёжно впитывая в себя все звуки. Бенефис Кёнигсберг был одет в безупречный отглаженный брючный костюм и рубашку с шёлковым шейным платком, который так ему шёл. На его лице не было и следа от недавней драки в подвале замка Редстафф. Интересно, сколько времени я провалялась без чувств? Чем всё закончилось? И где именно я нахожусь?

– Лоли, ты уже очнулась? – обеспокоенно спросил он.

– Да, – прошептала я, а мои глаза против воли заскользили по подтянутой фигуре начальника отдела Особо Тяжких Преступлений и Убийств. Я смотрела на одетого Бенефиса, а воспалённый мозг подсовывал мне воспоминания его рельефного обнажённого торса и крепких ягодиц. Мои щёки обожгло от откровенных картинок, я зажмурилась и попыталась сосредоточиться.

– М-м-м-м… Что случилось?

– Ох, я тебя об этом хотел спросить, – Бенефис строго скрестил руки на груди, сделав визуально свои и без того широкие плечи ещё шире. – Моя охрана доложила, что ты сбежала из клиники. Я не знал, что и думать! И почувствовал себя полнейшим идиотом, когда через четыре дня Дарион вызвал меня в Лазурию, кратко объяснив, что назначена операция по захвату особо опасного преступника, в чьих лапах ты предположительно находишься, и попросил моей помощи.

– Эм-м-м… – глубокомысленно промычала я, не зная, что сказать в оправдание. Ну, а правда, что я могла сказать? Все объяснения моих поступков будут звучать крайне глупо и неубедительно. На тот момент мне казалось моя идея подработать в курортном мире и параллельно поискать Виера просто-таки гениальной.

– Если бы не твоё состояние, то я бы прямо сейчас тебя знатно отлупил бы, – рыкнул Бенефис, неожиданно оказавшийся рядом со мной.

Я икнула, услышав его угрозу, так как прекрасно поняла: он не шутит. Тем временем брюнет протянул руку к моему лицу, отодвинул прядь моих волос и произнёс уже совершенно другим голосом:

– А зелёный цвет глаз и кожи тебе очень идёт.

Я покраснела ещё сильнее, вспомнив, что Бенефис меня застал в подвале Редстафф в облике троллины, да и сейчас моя кожа всё ещё имеет оливковый оттенок, хотя загар заметно выцвел за то время, что я находилась в замке Редстафф. Я вскинула глаза на мужчину, чтобы оправдаться, но увидела на дне его тёмно-карих глаз всплеск веселья, и слова застыли у меня на устах.

Тем временем Бенефис медленно заправил выбившуюся прядку, а потом дотронулся подушечкой большого пальца до чувствительного местечка рядом с мочкой уха и, легко касаясь, заскользил им по шее, а за тем ниже и ниже, к ложбинке между грудей. От его прикосновения волна тепла и предвкушения разлилась по моему телу.

– Бенефис… – мой голос внезапно сел. Я хотела было рассказать, что нахожусь под действием афродизиака и не могу терпеть эти прикосновения, но брюнет перебил меня.

– Лоли, ты самая несносная девушка из всех, кого я знаю, самая непредсказуемая и самая отважная. Я уже в курсе, что ты отправилась на поиски Виера и решила не говорить мне об этом, – Бенефис неожиданно резко крутанул меня на бок, задрал больничную сорочку и смачно ударил по моей ягодице.

– Бенефис!!! – закричала я, не ожидая такого подвоха. После волнующих и мягких прикосновений к моей ключице и груди этот звонкий шлепок почти отрезвил меня.

– Это тебе за то, что обманула меня и отправилась в Лазурию, – улыбаясь, как сытый кот, произнёс мой невыносимый мужчина, а затем он наклонился к моему уху и прошептал, опаляя шею горячим дыханием, – А это за то, что, не смотря ни на что, ты осталась живой.

И в этот миг я почувствовала его пальцы там, где им не следовало бы быть. Я не сдержалась и застонала от удовольствия, выгнувшись дугой в его умелых руках. Бенефис нагло ухмыльнулся и спустя мгновение его чувственные пальцы уже танцевали во мне, касаясь самых потаённых точек, даря истинное наслаждение и развязывая болезненный узел внутри живота, который не давал мне покоя после принятия зелья Асмандиуса. Я стонала и вскрикивала, зажмуриваясь от потрясающих ощущений, и не заметила, в какой момент Бенефис разделся сам. Мне оставалось лишь радоваться, что начальник маглиции предусмотрительно поставил на палату поглощающие шумы чары. Когда он подвёл меня к самой грани, я почувствовала, как он заменил пальцы и плавно вошёл в меня сам. Бенефис как всегда был на высоте, он дал мне привыкнуть к его размеру, а затем набрал темп и стал ритмично вколачивать меня в больничные простыни. Разумеется, я взорвалась первой, тысячи искр пронзили меня насквозь, а тугой узел внутри живота исчез, оставив за собой лишь приятные ощущения, затем с громким рыком взорвался и сам Бенефис.

Мы лежали влажные от пота на смятых больничных простынях и приходили в себя. Сейчас, когда у нас всё случилось практически после недельного перерыва, самого длительного воздержания с начала наших отношений, я вдруг почувствовала укол совести и иррациональное раскаяние. Почему иррациональное? Да потому, что Бенефис являлся моим молодым человеком, и по логике, всё, что произошло между нами, правильно, а я всё равно испытывала какое-то смутное сожаление.

– М-м-м-м… ты была невероятной, может, повторим как-нибудь ещё раз с афродизиаком? – вдруг повернулся ко мне Бенефис, нарушая тишину палаты.

Я уставилась на своего мужчину, беззвучно открывая и закрывая рот, словно рыба, выброшенная на берег. Изумление было написано на моём лице столь явно, что Бенефис весело расхохотался, взъерошил мои волосы и произнёс:

– Когда я вынес тебя из подвала, тебя первым делом осмотрели лекари. Помимо ссадин, небольшого сотрясения мозга и нескольких дыр в ауре они также определили, что ты находишься под смесью сильнейших афродизиаков на основе дурманящих водорослей. Можно было бы оставить тебя вновь в Лазурии и лечить с помощью очищающих кровь артефактов, но ты однажды уже сбежала из одной такой клиники.

– И ты решил…? – я поторопила Бенефиса, видя, что он остановился с объяснениями.

– Я решил, что, так как серьезных травм или угрозы жизни нет, усыпить тебя сонным заклинанием, и провести через телепорт, воспользовавшись своим положением в маглиции. Сейчас ты уже в столице, – заключил Бенефис, вставая с узкой больничной кровати и начиная одеваться.

Я только теперь обратила внимание, что за окном светит не такое яркое солнце как в Лазурии, да и столики здесь обычные, а не на воздушной магии. Мельчайшие детали стали бросаться в глаза, и я убедилась, что Бенефис не обманывает меня. Я действительно уже в столице. Почему-то стало немного грустно, я побывала на самом дорогом курорте, заплатив сто золотых за визу, и так и не успела насладиться этим миром. Конечно, Бенефис поступил правильно. Лечение меня в Лазурии составило бы ещё несколько сотен золотых, однако в который раз душу царапнуло неприятное чувство, что он всё вновь решил за меня, не спросив моего согласия.

– И как же ты меня вылечил от последствий снадобья? – я спросила в упор глядя на него, хотя уже прекрасно понимала, какой ответ услышу.

– Самым приятным из всевозможных способов, – подмигнул мне Бенефис, ничуточки не раскаиваясь в содеянном, – любое снадобье, имеющее своей целью повышенное влечение к противоположенному полу, перестаёт действовать, когда цель достигнута.

С этими словами Бенефис поцеловал меня в макушку, словно несмышлёного ребёнка, а я от возмущения потеряла дар речи. Выходит, начальник отдела ОТПРУ, заходя в мою палату, прекрасно знал, что я изнемогаю от желания, и всё равно стал меня отчитывать и даже отшлёпал? Да и поглощающие звуки чары он поставил заранее, прекрасно понимая, что соблазнить меня ему будет раз плюнуть. Почему-то в голову сразу пришла мысль, что Дарион Блэкшир бы наверно отвёз меня в клинику, где мою кровь почистили бы артефактом или магией, и не стал бы пользоваться моментом. Дарион… Ведь это он, получается, выяснил, где я нахожусь и спланировал операцию по моему и не только моему спасению. Скорее всего, именно он дрался с Асмандиусом Редстаффом, сверхмагом Лазурии, пока Бенефис швырялся заклятиями в Адама. «А ещё, если бы в подвале был Дарион, а не Бенефис, то тебя бы не задело рикошетом магического удара, и у тебя бы не было сотрясения мозга», – активизировался мой внутренний голос и явно собирался добавить что-то ещё, но я шикнула на него.

– А что с Дарионом? – спросила я как можно более нейтральным голосом, а сама задержала дыхание, потому что вдруг ипугалась услышать, что он пострадал. Всё-таки Асмандиус Редстафф – действительно очень сильный маг, против которого не выстоял даже Виер Крувицки.

Бенефис поморщился, словно проглотил корку лимона. Ему явно было не очень приятно, что сразу же после интима я стала расспрашивать про его заклятого друга детства. Да я сама понимала, что это не очень-то и правильно, но ничего поделать с собой не могла.

– Блэкшира сильно потрепало, но он жив и остался в Лазурии. Всё-таки он глава Службы Безопасности по Иномирным Делам, а там маг, возомнивший себя богом и держащий в плену вампира, двух сирен, человека и дезертумца. На какое-то время он там задержится, разгребая все дела, а потом вернётся в столицу.

Я еле слышно перевела дыхание, услышав, что Дарион жив.

– Кстати, – тем временем продолжил Бенефис, – когда ты уезжала, то сказала мне, что направляешься к своей бабушке Ирме. Разумеется, как только я освободился, то помчался к ней, думая, что ты у неё.

Вот так новость… Я мысленно простонала. О боги, неужели Бенефис на своём роскошном спортивном магобиле приехал в ту глушь, где живёт моя бабуля? Что она подумала, когда он ввалился в дом и сообщил, что является моим парнем? Я слишком хорошо знала высоконравственные взгляды своей бабушкой и то, как Бенефис любит производить впечатление. Ох, кажется, мне предстоит более чем серьёзный разговор с разгневанной родственницей, когда она поймёт, что мы живём с Бенефисом под одной крышей. Это же настоящий позор для её внучки, быть любовницей богатея из столицы. Я тяжело вздохнула.

– И представляешь, она страшно удивилась, услышав моё имя. Она почему-то до сих пор думала, что ты встречаешься с Майклом Миттерсеном, – проговорил Бенефис с нотками укоризны, строго глядя на меня. К этому моменту он уже полностью оделся.

Я покраснела, как бес, искупавшийся в жерле вулкана, так как понимала, что он прав, и подтянула одеяло повыше, стараясь спрятаться от его осуждающего взгляда. За несколько месяцев наших отношений я так ничего и не рассказала бабушке Ирме, потому что не хотела волновать её и без того больное сердце. Бенефис являлся самым завидным женихом столицы: богат, влиятелен, многосторонне магически одарён, красив и холост. Я же являлась бывшей горничной публичного дома с весьма сомнительной репутацией, ведь позволила себе добрачные постельные отношения с Майклом Митерсеном. У меня не было ни влиятельного рода, ни богатого приданого, ни даже красного диплома Магического Университета, который мог бы открыть путь в разные места. Подсознательно я всегда думала, что мы с ним не пара. Покрутит роман со мной какое-то время, а потом увлечётся другой, куда как более достойной и подходящей для него девушкой.

– И что ты ей сказал? – я бросила робкий взгляд из-под полуопущенных ресниц на шикарного брюнета.

Бенефис пожал плечами и произнёс:

– А что я ей мог сказать? Сообщил, что я – твой жених уже как полгода.

Я облегчённо выдохнула. Ну, если он сказал что жених, тогда всё поправимо. Скажу, что помолвка была тайной, а когда расстанемся, тогда можно будет соврать, что поругались и помолвка разорвана. Всё-таки бабушке будет так спокойнее.

Бенефис внимательно следил за изменением выражения моего лица, а потому улыбнулся, услышав мой выдох.

– Что ж, я не хотел тебя волновать раньше времени, а потому не говорил. Я привёз её сюда, в столицу, чтобы она повидала любимую внучку, раз внучка так долго не может выбраться к ней сама, – и с этими словами Бенефис пошёл к входной двери, прищёлкнул пальцами, снимая чары, поглощающие звуки, и громко произнёс куда-то в коридор:

– Уважаемая Ирма Илларионовна, Лолианна уже очнулась, можете заходить.

Я молча хлопала ресницами, не зная, что и сказать. Вот это сюрприз… Бабушка и здесь, в столице! Нет, я конечно рада, но не представляю, как Бенефис смог её забрать от любимых грядок с огурцами и помидорами. Она всегда говорила, что городская суета и столичные нравы слишком сильно ей не подходят, а укороченные подолы платьев и полупрозрачные ткани, что последние годы вошли в женскую моду в высшем свете, когда-нибудь сделают ей инфаркт. Я судорожно накинула одеяло на то место, где лежал ещё несколько минут назад Бенефис. У моей бабушки слишком острый взгляд, и она сразу же приметит влажные простыни.

Буквально тут же в палату ворвалась сухенькая, но очень бодрая старушка с копной каштановых волос и небольшой проседью у висков. Её яркие синие глаза лучились радостью при виде меня, но почти тут же радость от долгожданной встречи сменилась печалью и даже гневом.

– Лоли! – бабуля всплеснула руками. – Как в твою дурную голову вообще пришла мысль о том, чтобы сбежать в другой мир, никого не поставив в известность! Я всё знаю, этот джентльмен мне всё про тебя рассказал! Мало я тебе в детстве порола ремнём? – бабушка раскраснелась, не на шутку причитая, а я же про себя закатила глаза и подумала, что меня вообще никогда не пороли. Я в принципе не приемлю никакое насилие, и до сих пор в душе злюсь на Бенефиса за те два инцидента, но поделать с этим ничего не могу. Нет, мне ни в коем случае не было больно, скорее просто обидно и как-то унизительно… Когда один человек считает нормальным отшлёпать другого, словно малого ребёнка, это, на мой взгляд, как-то унижает достоинство последнего.

– Ты совсем от рук отбилась! В деревню не приезжаешь, с грядками не помогаешь, здесь в столице занимаешься опасными вещами. Почему-то уволилась из департамента этого славного молодого человека, – я метнула косой взгляд на Бенефиса. Вот ведь, зараза, даже об этом успел рассказать бабуле и преподать в выгодном свете для себя, надеясь, по всей видимости, что бабушка Ирма на меня надавит, и я вернусь в департамент ОТПРУ обратно. Хитрый лис, ничего не скажешь!

– Совсем мне не пишешь и не звонишь, я всё узнаю последней от твоего жениха. И вообще, мой век короток, – бабуля напоказ заломила руки и прижала их к груди, – сердце уже старое, чувствую себя с каждым годом всё хуже и хуже, здоровье уже не то. Пора бы тебя и в хорошие руки пристроить, не всё ж на шее у своей бабки тебе сидеть. Когда ты, наконец, выйдешь замуж? – совершенно нелогично закончила свою тираду пожилая родственница.

Я лишь немо разевала и закрывала рот. Что? Она старая? Да она вон как скачет, у неё энергии на десятерых, ещё как минимум два десятка лет проживёт! И что значит «не всё ж на шее у своей бабки сидеть»?! Да о какой шее она вообще говорит, если последние лет семь я полностью себя обеспечиваю, да ещё и ей в деревню деньги высылаю? А последний вопрос – это просто что-то немыслимое! Да когда захочу, тогда и выйду. Может, я не встретила ещё человека, за которого захотела бы выйти замуж.

– Бабушка, я тоже тебя очень рада видеть, – начала я, тщательно подбирая слова, и не зная как ответить слишком уж напористой пожилой женщине. – Я действительно очень давно не была у тебя, но я работала. После увольнения из департамента Особо Тяжких Преступлений и Убийств я устроилась в Службу Безопасности по Иномирным делам…

– Знаю-знаю, – перебила меня бабушка Ирма. – Ты всегда плохо с головой дружила. Променяла тёплое место в офисе у замечательного человека на незнамо что, завела непристойные для одинокой девушки знакомства с вампирами, да ко всему ещё и отправилась в другой мир за одним из них, словно его личная любовница… Да ты вообще подумала, что о тебе в свете-то скажут? Как же хорошо, что у тебя такой замечательный, понимающий и золотой во всех отношениях жених, который всё тебе прощает. Ты даже не представляешь, как сильно тебе повезло!

Я вновь бросила злой взгляд на Бенефиса, который-таки сиял от удовольствия от слов в свой адрес. Это «замечательный, понимающий и золотой во всех отношениях» мужчина явно хорошо промыл мозги моей бедной бабушке, что она так заступается за него. Что он ей сделал? Неужели прополол все грядки и наколол дрова? Может поставил заклинание от сорняков на пять лет? Нет, определённо, Бенефис слишком много общался с моей родственницей.

– Бабушка, хватит! Я работаю в отличном месте, и многие его считают даже более престижным чем департамент маглиции, – Бенефис насмешливо приподнял бровь, явно не согласный со мной, но промолчал. – А что касается вампиров, то почему бы мне и не завязать с ними знакомства? Отличая раса, и, кстати, этот самый вампир, на поиски которого я отправилась, несколько месяцев назад спас мне жизнь! – я распалилась, говоря свою пламенную речь, и сама не заметила, как в конце перешла чуть ли не на крик.

Ирма Илларионовна вновь картинно всплеснула руками, подняв их к своему морщинистому лицу, и рухнула в кресло, заботливо пододвинутое Бенефисом.

– Так ты ещё и чуть не умерла недавно и ничего об этом мне не рассказала?! – воскликнула старушка, а я поморщилась от патетики в её голосе. Похоже, она совершенно меня не слышит и не хочет услышать.

Я умоляюще уставилась на Бенефиса. «Ну, скажи уже что-нибудь, это из-за тебя сейчас всё происходит», – говорил мой взгляд. Мужчина понял меня без слов и неожиданно решил прийти мне на помощь.

– Ирма Илларионовна, на самом деле Лолианна очень сильно помогла маглиции в том деле и в том, что её отравили, виноват отдел СБИ, но никак не она, – начал мужчина.

Я кинула гневный взгляд на Бенефиса. Виноват отдел СБИ? Ну да, конечно. А ничего, что это не Дарион решил ловить убийцу на живца, то есть на меня? Конечно, если подходить ко всему строго, то именно Блэкшир рассказал мне все подробности дела и именно из-за него я пошла на бал, но всё же будет некорректно сказать, что во всём виноват отдел СБИ. Бенефис сам более чем постарался, чтобы меня заметила Хельга Дэреш и попыталась отравить.

Тем временем Бенефис продолжал, даже не посмотрев на меня:

– Лоли – удивительный специалист, очень редкий на нашем рынке, который замечательно справляется со своей работой. Конечно, я не хотел бы, чтобы моя невеста работала, так как в состоянии сам её обеспечить, но это её выбор, который я уважаю.

Я сердито фыркнула. Правильнее было бы сказать, «выбор, который мне пришлось уважать». В памяти были ещё слишком свежи воспоминания, как начальник ОТПРУ воспользовался своим положением и запретил банкам, агентствам, ресторациям и гостинцам принимать меня на работу.

В этот момент Бенефис вдруг обернулся ко мне и посмотрел своими тёмно-карими глазами на меня. Все мысли и недовольства вмиг вылетели у меня из головы. Мужчина смотрел на меня со смесью восхищения, ласки и чего-то ещё, чего я никак не могла понять.

– А ещё ты самая красивая, умная, неординарная и потрясающая девушка, которую я когда-либо встречал. Тебя не было в моей жизни всего какую-то дюжину дней, и за это время я понял, что не смогу жить без тебя. Ты необходима мне как вода или воздух. – Бенефис в этот момент опустился на одно колено, а мои глаза расширились от ужаса. Что это он делает?! – Лоли, ты станешь моей женой?

И с этими словами в руках Бенефиса щёлкнула из ниоткуда появившаяся бархатная коробочка, в центре которой сиял огромный алмаз в россыпи сапфиров. Он был настолько огромен, что я даже не сразу поняла, что он был искусно вмонтирован в кольцо. Сидящая на кресле бабушка Ирма сдавленно охнула, похоже она тоже оценила размеры драгоценного булыжника. Как назло во рту пересохло. Всё происходящее сейчас казалось мне чем-то фантастическим. Неужели Бенефис Кёнигсберг, начальник отдела Особо Тяжких Преступлений и Убийств, самый завидный жених столицы делает предложение мне? Мне, бедной бывшей горничной из публичного дома Лолианне Иствуд?!

Я затаила дыхание, не зная, что ответить. Бенефис смотрел на меня, и в его тёмно-шоколадных глазах светились надежда, обожание и нежность.

– Бенефис, я… я… – я пыталась произнести что-то, но язык с трудом ворочался во рту.

Я перевела растерянный взгляд на бабушку Ирму, которая так же неверяще смотрела на коробку с кольцом. На её глазах выступили слёзы счастья, она тихонечко прошептала: «Неужели, я всё-таки доживу до момента, когда любимая внучка выйдет замуж». Я судорожно сглотнула. Мой потрясающий красавчик, с которым я встречаюсь уже почти полгода, хочет сделать меня честной женщиной и жениться на мне. Ради меня он изменил всем своим привычкам и вместо завзятого дамского угодника и сердцееда превратился в верного и любящего человека. Моя бабушка безумно счастлива в этот самый момент. О чём я вообще думаю? Разве я имею право отказаться?

– Да, я стану твоей женой, – произнесла я на одном дыхании и зажмурилась.

Где-то позади раздался по-девичьи тонкий визг восторга, это радовалась моя бабушка. Бенефис подхватил меня на руки и стал осыпать моё лицо поцелуями, попадая то в нос, то в глаз, то на подбородок, потом опомнился и надел на безымянный палец чуть дрожащими руками баснословно дорогое помолвочное кольцо. Похоже, он и сам изрядно волновался.

Я же чувствовала, будто всё происходит в каком-то мутном сне, всё казалось мне таким нереальным! Неужели я выхожу замуж? Больше всего в этот момент я старалась не думать о признании в любви Дариона Блэкшира.