Глава 4. Повар и половник

Я проснулась достаточно рано, но Бенефис уже успел убежать на работу. Что ж, так будет лучше, никто не станет задавать неудобных вопросов, куда это я собираюсь с утра пораньше в выходной день. Мне уже выплатили аванс за половину месяца работы в СБИ, но почти все деньги я отдала за оплату квартиры, так что в кармане сиротливо валялись всего несколько медяков. Несколько золотых за прощупывание ауры вещей Камелии мне точно не помешали бы.

На всякий случай накануне вечером я связалась по мыслепередатчику с Диксой и попросила её тоже прийти в кафетерий, пообещав половину прибыли. Бывшая коллега задорно рассмеялась мне прямо в мыслепередатчик, сказав, что с удовольствием составит мне компанию и так, без всякой оплаты, потому что если дело не в каких-то магических вещах Камелии, а в её ауре, то это слишком интересно. Мы договорились встретиться прямо в кафетерии.

Загорелая женщина лет тридцати пяти или сорока в длинном классическом платье сидела за одним из дальних столиков в кафетерии, изо всех сил сжимая свою дамскую сумочку, и вздрагивала всякий раз, когда кто-то громко двигал стул или начинал смеяться во весь голос. Камелия была хорошо одета, и весь её вид говорил о том, что совсем недавно она побывала где-то, где очень жарко: её выдавал и бронзовый оттенок кожи, и выгоревшие в золотистый цвет прядки русых волос, обрамляющих овальное лицо, и чуть проступающие веснушки. Но при этом я не могла не обратить внимания на её потухший взгляд, периодически проскальзывающий нервный тик и уголки губ, то и дело кривившиеся вниз.

– Вы та самая Лолианна? – спросила женщина, с надеждой глядя на меня.

– Добрый день, – вежливо поздоровалась я. – Да, я Лолианна, маг-вещевик. А это моя хорошая знакомая Дикса, – я представила бывшую коллегу, с двумя нелепо торчащими в разные стороны имбирно-рыжими косичками.

Дикса улыбнулась, обнажив верхний ряд далеко стоящих друг от друга зубов. Девушка определённо не была красавицей, а если взять во внимание ещё и её огромную бородавку на щеке, то скорее её можно было бы назвать страшненькой. Но только с Диксой мне удалось в своё время подружиться в департаменте ОТПРУ, она оказалась приятной в общении, порой по-детски наивной, но предельно честной и талантливой в своём деле.

К нам подошёл Тар и, бормоча что-то по нос, неуверенным жестом положил карту с блюдами на стол, после чего поспешил принять заказ у соседнего столика. Я удивилась такому поведению юноши, так как за последние семь лет ни разу не видела его смущающимся. Наоборот, он всегда на моей памяти был общительным и обаятельным, а тут даже толком не поздоровался. Но эту странность я быстро выкинула из головы.

– Видите ли… Я не хочу обращаться ни в маглицию, ни в официальные целительские учреждения, так как боюсь что меня могут запереть в последних, – боязливо озираясь, начала свой рассказ Камелия, а я тут же выкинула из головы все мысли о Таре. – Я целый год работала поваром у одного богатого мага в Лазурии. Вы наверно знаете, что в Лазурии хорошо платят, а поварам, умеющим готовить разные кухни, так вообще замечательно по меркам нашего мира.

Я кивнула в знак согласия. Конечно, повара – не горничные! Если мыть полы и перестилать постель может практически любая девушка, то вкусно готовить и знать наизусть ингредиенты и рецепты нескольких рас – это большая редкость. А в Лазурию пребывают отдыхать эльфы и орки, гоблины и валькирии, гномы и люди. Каждый представитель своей расы привык к кухне именно своего народа. Так среди эльфов часто встречаются вегетарианцы, а орки, впрочем как и многие люди, предпочитают аппетитные стейки с кровью. Хороший повар всегда будет нарасхват. Может, не туда я подалась? Надо было не в маги-вещевики идти, а в повара? Наверняка тогда было бы, чем оплачивать квартиру уважаемого Рудольфа Гризли…

Я вскинула взгляд на Диксу, мне было интересно, а не жалеет ли она, что работает в департаменте ОТПРУ. Но к своему удивлению обнаружила, что она задумчиво смотрит куда-то в сторону, кажется примерно в том направлении, куда ушёл Тар, совершенно не слушая рассказ женщины. Я пнула напарницу ногой под столом, одновременно мило улыбнувшись Камелии:

– Да, конечно, мы понимаем, насколько повара ценны в Лазурии. Продолжайте, пожалуйста.

Дикса, морщась от боли и украдкой растирая ушибленную коленку, повернула голову и сконцентрировалась на женщине, сидящей напротив:

– Да-да, конечно, продолжайте. Мы Вас слушаем, – заверила она.

– Мой контракт был заключён с владельцем замка на год с возможностью продления. – Камелия так сильно переживала, чтобы не произвести впечатление человека, нуждающегося в целебной магии, что совершенно не заметила нашей короткой стычки под столом. – Первое время, когда я прибыла в Лазурию, я думала что попала в рай и была уверена, что буду пользоваться пунктом продления договора, и задержусь в этом невероятном мире на несколько лет.

Дикса согласно хмыкнула. «Да уж, представляю», – кисло подумала я, – «утром Камелия гуляла по рынку, набирая свежих продуктов, днём готовила еду для нанимателя, а вечерами купалась на море и загорала. И при этом получала оплату в несколько столичных зарплат. Красота, а не жизнь! Мне бы такую!» И завистливо вздохнула. Мне не снился не то, чтобы отдых в Лазурии, а даже в каком-нибудь менее популярном и бюджетном Плюраже. Я только-только устроилась на работу в СБИ и отдала накопившиеся долги.

– А последние месяцы мне стали сниться какие-то странные сны, я стала… как бы это выразиться… подвисать, – голос Камелии понизился до шёпота. – Несколько раз я очнулась у плиты, а суп уже убежал. И я совершенно не помнила, что происходило со мной последние пять, десять, а иногда пятнадцать минут. Мысли стали путаться, я забывала, клала я соль или перец, или ещё нет. Пару раз я не могла вспомнить, что со мной происходило последние несколько часов, – женщина сжала пальцы рук на своей кожаной сумочке до такой степени, что побелели её костяшки.

– А что же Вам снится? – спросила я Камелию. Изо всех сил я старалась сохранить на лице отстраненно-вежливое выражение. Когда я работала в публичном доме мадам Жадрин, спя по три-четыре часа в сутки, я и не так подвисала. Порой я с трудом могла вспомнить, когда последний раз чистила зубы или мыла голову, и отчаянно путалась в датах.

– Ну, разное… – женщина слегка побледнела, – Иногда какие-то ржавые клетки и плети, иногда полутёмная комната со множеством столов и различных склянок. Но в ней мне почему-то ещё страшнее, чем там, где находятся клетки. А главное, во всех моих снах я слышу душераздирающие стоны и крики…

У кого-то упала вилка на пол. От этого звука Камелия аж подпрыгнула на стуле и заозиралась по сторонам. Именно в этот момент подошёл Тар:

– Ле-леди, вы выбрали? – спросил, он слегка запинаясь.

«Интересно, что это с ним?» – вновь подумала я. Камелия ничего не стала заказывать, я и Дикса взяли по чашке кофе, и подавальщик удалился, невзначай тряхнув своими золотыми кудрями. Я хорошо знала это движение головы Тара, он обычно так делал, когда был загружен заказами и старался всё успеть сделать. Вот только в раннее утро выходного дня почти весь кафетерий пустовал. На этот раз Диксу не пришлось пинать под столом, она сама вернулась к разговору.

– Камелия, Вы думаете, что кто-то стёр Вам память или поставил блок? – спросила она женщину в лоб.

Я понятия не имела, с какой стороны подобраться к этому делу, и была признательна подруге за её вопрос. Камелия торопливо закивала головой:

– Я понимаю, это полная чушь и бред. Лазурия всё-таки входит в Содружество Миров, – она вновь вцепилась в свою сумочку, боясь поднять на нас свой взгляд.

Я кивнула на слова Камелии. Лазурия уже много лет входит в Содружество Миров – альянс, на территории которого соблюдается Конвенция о Защите Личности. Сканирование, а тем более вмешательство в чужую ауру без ведома её владельца или опекуна в любом из таких миров – это практически гарантированная ссылка на плутониевые рудники.

– Ну почему же, – перебила её Дикса, – дайте мне разрешение на сканирование Вашей ауры, и я скажу Вам наверняка, имело ли место незаконное вмешательство.

Женщина нервно кусала губу, не зная согласиться или нет. С одной стороны она хотела, наконец, избавиться от дурных видений, а с другой – она опасалась довериться нам с Диксой. Тяжело вздохнув, Камелия всё-таки решилась:

– Ладно, даю разрешение на сканирование ауры.

Глаза моей напарницы зажглись предвкушающим огнём, она откинула одну из имбирно-рыжих кос и тут же перекинулась на магическое зрение. Я невольно залюбовалась ей в этот момент. Сосредоточенное выражение лица очень шло моей подруге, кривоватых зубов не было видно, а под углом, которым она ко мне сидела, уродливая бородавка не была заметна. Даже неаккуратные детские косички не портили общего вида, таким азартом запылали у неё глаза. Передо мной вдруг возникла совершенно другая Дикса.

Я тоже перестроилась, но скорее за компанию. Раз уж рядом со мной находится специалист по аурам живых существ, то вряд ли я смогу заметить что-то большее, чем она. Кокон силовых потоков вокруг Камелии на первый взгляд выглядел как обычная аура слегка не высыпающегося или немного приболевшего человека. Ровное, но не слишком яркое лавандовое свечение переплетающихся нитей радовало глаз. Я почувствовала беспокойство клиентки, множество различных мыслей о Лазурии, приятные воспоминания смешивались с беспричинным страхом.

– Я вижу, у Вас действительно есть блоки на память, но они крошечные, – вдруг произнесла Дикса.

– Где? – я чуть не подпрыгнула за столом.

– Вот смотри, – и она провела рукой в нескольких местах, растягивая верхний слой ауры и показывая тот, что лежал под ним.

Ого! Мне ни разу не давали считывать ауру так глубоко и поэтому я не пробовала до сих просматривать более глубокие слои. Через первый лавандовый слой просвечивал второй, такого же цвета, но именно в том месте, куда указала Дикса, на нём была миниатюрная тёмно-сиреневая заплата. Она очень походила на родной слой, но всё же отличалась, как рисунком, так и цветом.

– Хм-м-м-м, – пробормотала я, – и правда заплата.

– Аккуратная, но чужеродная, – подытожила Дикса, моргнула и перестроилась на естественное зрение.

– И-и-и-и что это значит? – опасливо прошептала Камелия, во все глаза уставившись на мою напарницу.

– Это значит, что Вы правы. Кто-то вмешался в Вашу ауру. Вот только сделано это настолько мастерски, что обнаружить заплату не любой специалист сможет. Вам повезло, так сложилось что я работаю в департамента Особо Тяжких Преступлений и Убийств и уже несколько раз сталкивалась с такими вот мелкими вмешательствами в ауру свидетелей, которые видели то, что не надо было увидеть, – пожала плечами Дикса, как само собой разумеющееся.

Я же задумалась: выходит то, что видела Камелия, имело место быть в той или иной степени. Маг, наложивший заклятья выборочного стирания памяти невероятно силён, раз даже Дикса похвалила его работу.

– Как я уже говорила, я сотрудник департамента ОТПРУ. Вы можете пойти со мной, хоть прямо сейчас, и я подтвержу, что в отношении Вашей личности была нарушена Конвенция о Неприкосновенности, применены запрещенные в Содружестве Миров действия. Никто не посмеет Вас упрятать в целительное заведение, – предложила Дикса.

Всё-таки Дикса отличалась наивностью, раз думала, что Камелия согласится на её предложение. Ведь вероятно, что если женщина видела что-то по-настоящему запрещённое, то маг мог приставить к ней хвост или какой-то амулет, активирующийся в случае, если она всё-таки начнёт что-то вспоминать и решит официально обратиться в маглицию. Видимо в этот момент Камелия подумала именно об этом варианте, так как её лицо приобрело совсем уж белый оттенок несмотря на стойкий загар.

Но разговор прервался довольным голосом Тара:

– Леди, Ваши блюда, угощайтесь, – юноша стал выставлять чашки с подноса на стол. – А это Вам за счёт заведения, – и Тар поставил вазочку с фруктами и взбитыми сливками напротив Диксы, – как подруге нашей постоянной гостьи, – добавил Тар, после чего стремительно покраснел вместе с оттопыренными ушами.

Только сейчас до меня дошло: неужели моему старому знакомому нравится Дикса? От удивления я забыла про любимый напиток. Тем временем Камелия робко достала несколько предметов из своей сумочки и дёрнула меня за рукав:

– Лолианна, будьте так добры, посмотрите. Вот этот половник я купила в Лазурии на рынке, а потом узнала, что он зачарован так, чтобы всегда оставаться чистым. А ещё у меня есть шёлковый шарф, который не даёт простудиться горлу. Я его потеряла в Лазурии почти на месяц, и уже было распрощалась, как неожиданно нашла у себя в гардеробной. Мне кажется, его кто-то трогал кроме меня. И ещё я практически всё время носила фамильный перстень, он тоже зачарован так, чтобы улучшать здоровье.

Я поочередно взяла все предметы и стала их внимательно просматривать магическим зрением. Больше всего меня заинтересовал половник. Уже увидев его издалека, я поняла, что им пользовались очень многие. На ручке отпечатались многочисленные плетения аур, но больше всего меня поразило то, что в основном эти ауры принадлежали не людям. Здесь были отпечатки плетений с острыми углами, многослойные и сложные, простые и чуть кривоватые, яркие и наоборот крайне тусклые… я насчитала по меньшей мере штук двенадцать различных следов. Причём я прекрасно понимала, чтобы отпечатки остались такими хорошими, эти люди и нелюди должны были не раз воспользоваться половником Камелии.

– М-м-м-м, Камелия, а у кого Вы работали, простите? – уточнила я, всё ещё всматриваясь в половник и стараясь запомнить все эти диковинные кусочки аур.

– У местного мага Асмандиуса Редстаффа, – ответила Камелия.

– И наверно этот Асмандиус очень общительный и всё время устраивает званые приёмы? – предположила я.

– Нет, что Вы, Лолианна, Асмандиус крайне нелюдим. У него на весь замок-то из прислуги всего была одна горничная и я – повар. Он терпеть не может ни гостей, ни людей… – вспомнила клиентка.

– Хм-м-м-м… – промычала я. – А кто пользовался половником? И как много Вы готовили?

– Половником пользовались мы трое: я, горничная и Асмандиус. – Камелия сосредоточилась, вспоминая свою жизнь в Лазурии. – Он всегда забирал кастрюлю с собой в подвал. У него экспериментальный ящер какой-то там растёт, крайне прожорливый. Хозяин всегда требовал готовить огромные кастрюли еды, не скупясь на домашнее животное. Он в этом плане очень правильный. Ласси говорила, что он даже тепловары в подвал поставил, чтобы ящерице было комфортно. Она раз в месяц убирала подземные помещения.

Я нашла всё это крайне странным, но говорить вслух ничего не стала. Не стоит пугать и без того запуганную женщину. А половником всё же могли пользоваться гости по вечерам, когда она на пляж ходила. Мало ли? Возможно, Асмандиус был не так уж одинок и пользовался незаконными в Лазурии услугами жриц любви на дому и это их отпечатки аур? А однажды, когда Камелия застала его за непотребством, он подкорректировал ей память, чтобы избежать огласки, потери репутации и гигантского штрафа или административных работ. Всё может быть.

Уже откладывая половник чуть дальше, мне почудилось, что я увидела знакомый кусочек ауры вампира. «Вампир или вампирша в солнечной Лазурии? Лоли, вот только вслух это не брякни, а то тебя на смех поднимет даже Тар, а Дикса засомневается в твоих умственных способностях, – ехидно проговорил внутренний голос. – Всем известно, какая чувствительная к солнечному излучению кожа у вампиров. Да ни один представитель в жизни не поехал бы в Лазурию по собственной воле».

На платке Камелии была в основном одна аура: самой женщины и крошечный отпечаток чьей-то другой, но тоже человеческой. Возможно, горничная разок переложила шарф, убирая комнату, а повар почти месяц искала его и не могла найти. Перстень же был абсолютно чистым в том плане, что уже много лет кроме Камелии его никто не надевал. Последнюю информацию я сообщила вслух.

– А вот теперь встаёт на место, как Вы, Камелия, смогли пробить такую виртуозную заплатку на памяти, – неожиданно сообщила Дикса, внимательно слушавшая мой доклад о платке и перстне.

– Что? – не поняла женщина. Я тоже смотрела во все глаза на напарницу.

– Ну как «что»? Сами же сказали, что перстень зачарован на здоровье. Хорошая память – это своего рода здоровье. А судя по словам Лоли, Вы его уже много лет носите, не снимая. Маг, поставивший заплату на вашу память, не рассчитывал на такой амулет, – она пожала плечами так, будто объясняла неразумным детям, чем боевая магия отличается от защитной. – Так что Вы решили? Пойдёте со мной?

Женщина вздохнула, чуть сгорбилась и тихонечко произнесла:

– Нет, я никуда не пойду. Я не знаю, кто и зачем поставил заплату на мою память, но значит так надо. Мали ли что я могла увидеть или узнать. Асмандиус – хороший человек, несмотря на то, что немного нелюдимый. А мои кошмары – это наверняка воспалённая фантазия или следствие действия перстня на заплату в ауре.

Дикса спокойно кивнула, приняв ответ женщины:

– Хотите, я могу усилить заплаты, с учётом действия фамильного перстня, и Вас перестанут мучить кошмары? – предложила она.

– Давайте! – впервые за весь наш разговор женщина встрепенулась, и в её глазах пробежали искры удивления, а затем надежды.

Я молча смотрела на то, как Дикса работает над аурой нашей клиентки, а затем та расплачивается с нами. Уходила Камелия из кафетерия изрядно повеселевшая и довольная жизнью. Я проводила женщину задумчивым взглядом.

– Что думаешь о её истории? – неожиданно для самой себя спросила я у подруги.

– Немного странная, но в целом не вижу никакого криминала. Заплата на памяти крошечная, скрадывающая максимум по пятнадцать или двадцать минут воспоминаний. Мне кажется, что Камелия подглядела что-то не совсем законное за своим хозяином – там курительные травы специфические, психотропные водоросли или же застала сразу с тремя жрицами любви. Асмандиус очевидно не захотел, чтобы его тайны выплыли наружу, а потому поставил эти заплаты. Ну а кошмары – следствие мнительности женщины и повышенной нервной возбудимости. Такое случается, – совершенно спокойно пожала плечами бывшая коллега.

Я медленно кивнула. Ещё минут пять назад я и сама так думала. Вот только след от ауры вампира никак не шёл у меня из головы. Такой крошечный, всего несколько узелков от магического кружева, и такой знакомый… Четыре месяца назад, проверяя бокалы на балу для Дариона, я прощупала далеко ни одну ауру вампира и была готова поклясться, что половника касалась рука представителя Сумеречного мира.

Я перевела взгляд на стол, где лежали десять золотых. Отсчитала половину и уверенным жестом придвинула к Диксе:

– Твои пять золотых, – я пододвинула к подруге деньги.

Та взглянула на них, хмыкнула и неожиданно с горечью произнесла:

– Знаешь, Лоли, у меня этих денег в Гномьем Банке навалом за весь срок работы в департаменте Особо Тяжких Преступлений и Убийств! На моём счету несколько тысяч золотых, а красивее или счастливее они меня не сделали. Давай, ты возьмёшь эти деньги себе, а в обмен окажешь мне услугу?

Сколько-сколько у неё денег? Мои глаза округлились от удивления, а потому я, не вдумываясь в вопрос Диксы, совершенно машинально ответила:

– Какую?

– Я хочу нравиться мужчинам… – вдруг смутилась Дикса, а её щёки слегка порозовели. – Вот у тебя денег нет, а ты нравишься и Майклу, и Бенефису, и стольким мужчинам в департаменте… Ты вон даже Дариону Блэкширу понравиться смогла.

– Что? – я ошеломлённо смотрела на девушку с имбирными волосами.

Я нравлюсь Дариону? Да ну бред какой-то, уж кто-кто, а он ценит во мне только профессиональные качества и не рассматривает меня как объект для ухаживаний, я совершенно точно могу это сказать. Он ни разу не выказал и толики интереса, когда речь заходила обо мне и Бенефисе или обо мне и Виере, ещё в целительном корпусе объявив, что моя личная жизнь его не интересует. За три с половиной месяца после бала Дарион ни разу не связывался со мной, правда как я уже позже узнала, здесь мой ненаглядный постарался, но всё же.

Если бы я нравилась Дариону хоть чуточку, то наверняка бы он искал способ встретиться со мной. Что касается главы Службы Безопасности по Иномирным Делам, то до сих пор нас связывали только деловые отношения. Даже тот единственный раз, когда я осталась ночевать по стечению обстоятельств в доме Дариона, когда он спас мне жизнь, мужчина ни жестом, ни словом не попросил меня о благодарности, как это в своё время делал Бенефис. Мой ненаглядный в начале наших отношений несколько раз успел залезть в мою постель и даже, помнится, требовал награду за спасение от убийцы на улице около заведения мадам Жадрин. Дарион же устроился спать на отдельном неудобном диване, хотя мог бы в одежде лечь на другую половину своей собственной кровати. А когда я проснулась, он тут же отвёз меня домой. Да, ну, бред! Не могу я нравиться Дариону Блэкширу!

«Или же ты слишком привыкла к с собственническим поступкам Бенефиса, а Дарион – настоящий джентльмен», – еле слышно пробубнил внутренний голос.

Видимо чувство сомнения настолько явно проступило на моём лице, что Дикса поняла всё без слов.

– Я же говорила, что не делаю ставок в тотализаторе на личную жизнь Бенефиса, – тихо произнесла она. – Потому что те несколько раз, что делала ставки, всегда выигрывала. Лоли, я – специалист по человеческим и нечеловеческим аурам. Мне не всегда требуется глубоко сканировать мага, что понять о нём какие-то очевидные вещи. Я могу уловить сильные эманации, не считывая человека, понимаешь? – спросила она, заглядывая в мои глаза.

Я смотрела куда-то сквозь девушку, вообще не понимая, что происходит. Я нравлюсь Дариону? Да быть такого не может! Да его даже сирена не смогла соблазнить своим голосом, да он вообще… вообще…. Глава Службы Безопасности по Иномирным Делам! «А ты встречаешься с начальником департамента Особо Тяжких Преступлений и Убийств», – язвительно заспорил голос подсознания, – «И он хочет познакомиться с твоей бабушкой. В это ты можешь поверить?». Я помотала головой, стараясь приглушить собственные мысли, разбежавшиеся словно тараканы от солнечного света.

И вот вроде бы я встречаюсь с одним из самых завидных женихов столицы, который судя по его отношению ко мне, по уши в меня влюблён, а всё равно мысль, что я нравлюсь Дариону, не давала покоя. «Наверно, это потому что он совсем недавно спас мне жизнь», – постаралась я убедить саму себя. Голос подсознания деловито фыркнул, но спорить не стал. Я более или менее уняла своё сердцебиение.

– Так что именно ты хотела от меня? – я решила вернуться к разговору с Диксой.

– Я хочу, чтобы ты объяснила мне, как нравиться мужчинам, – повторила моя подруга.

Я смотрела на неё во все глаза, не находя слов. Может она пошутила? У Диксы всегда было достаточно странное чувство юмора. Да нет, вроде не шутит. И вот как, простите, этому можно научить?

– М-м-м-м… а ты хочешь понравиться кому-то конкретному? – спросила я, смутно подозревая ответ.

– Да, Майклу Миттерсону, – тихо прошептала рыжая девушка, а затем как-то ссутулилась и стала рассматривать свои обгрызенные ногти.

Мне стало безумно жаль Диксу в этот момент. Я сразу же вспомнила, как Майкл трусливо старался поскорее вырваться из лаборатории в первый день, когда показывал мне моё рабочее место. Он вёл себя так, будто кривые зубы и волосатая бородавка на лице – это заразно. Некстати вспомнилось, как Майкл и остальные коллеги всякий раз избегали её, завидев в конце коридора. Да и в целом, Диксу специально отсадили в пыльную лабораторию, подальше от основных помещений, где располагались сотрудники департамента. Я рассматривала погрустневшее лицо девушки и понимала, что в отличие от меня, у неё совершенно нет друзей. Как-то раз она веселым голосом призналась мне, что у неё нет вечернего платья, потому что такую уродину как она за всю жизнь ни один мужчина не пригласил на свидание. Девушка сидела передо мной в старом растянутом свитере, штанах, которые были ей коротки, и из-под них торчали по-детски яркие разноцветные носки. Образ довершали грубые, явно мужские ботинки на шнурках и две нелепые имбирно-рыжие косички.

Тем временем Дикса тяжело выдохнула и продолжала говорить каким-то совершенно бесцветным голосом:

– Я же специалист по аурам, Лоли. Понимаешь? Да я сразу чувствую, какое отвращение испытывают ко мне собственные коллеги. Пожалуй, ты первая, кто не прореагировал на меня так. Я потому на радостях столько тебе всего и рассказала, и про прошлое Бенефиса, и про тотализатор, и вообще… – моё сердце сжалось от этого признания, а Дикса продолжила, – Ну ещё наверное и сам Бенефис не испытывает ко мне отвращения. Надо отдать ему должное, он просто меня не замечает. Мне уже двадцать четыре года, а я до сих пор ни с кем даже не целовалась. Скорее всего, мой брак будет по расчёту, потому что зарабатываю я много. Мне бы хотелось, чтобы мой собственный будущий муж хотя бы не испытывал ко мне неприязни.

И тут я просто не выдержала:

– Хорошо, Дикса, я помогу тебе. Сразу говорю, я не считаю Майкла Миттерсона хорошим человеком. И не буду тебе помогать понравиться именно ему. Но я просто помогу тебе со внешностью в целом.

– Правда? – девушка вскинула на меня глаза, в которых стояли слёзы.

– Правда, – расплылась в улыбке я, а краем глаза заметила фигуру Тара в нескольких десятках шагов от нас. – Слушай, мне показалось, что ты смотрела на во-о-он того юношу в начале нашего разговора с Камелией, – я махнула рукой в сторону знакомого. – Он тебя чем-то привлёк?

Дикса обернулась в след за моим взмахом руки и посмотрела на Тара, который от такого повышенного внимания зарделся, споткнулся и уронил поднос с тарелками. Раздался громкий звон бьющейся посуды.

– Ты о подавальщике еды? – не моргнув и глазом, спросила Дикса, внимательно следя, как Тар судорожно поднимает куски разбитых тарелок. – Я всматривалась в его ауру настолько, насколько это позволяют мои способности, но чтобы не нарушить Конвенцию о Неприкосновенности Личности. Меня просто поразило, что маг-резонатор работает в каком-то безымянном кафетерии.

– Кто? – удивилась я, так как до сих пор ничего не слышала о магах резонаторах.

– Ну их так коротко называют, – поморщилась Дикса. – У него аура аж вся искрится жёлтым светом. Резонаторы большая редкость в наше время, их с руками и ногами охотно берут в любое место. Ведь они усиливают положительные чувства людей и созидательную магию, особенно хорошо резонирует с их способностями лечебная магия.

Я слушала подругу, буквально обратившись вся вслух. Чем больше рассказывала про резонаторов Дикса, тем больше я понимала, что так и есть. Тар со своими пшеничными кудряшками и доброй улыбкой всегда напоминал мне лучик солнца. У него особенно вкусно получалось сварить для меня кофе, и только в его присутствии у меня повышалось настроение после тяжелой ночной смены в публичном доме. Мы с ним знакомы уже почти восемь лет, и все эти годы я к нему относилась как к близкому человеку, хотя порой я не заходила в кафетерий месяцами. И, наверное, единственное, почему я предпочла именно это место всем другим кафетериям, заключалось не столько в его территориальной близости к моей квартире, сколько в лучистой улыбке обаятельного юноши.

Ворчливый внутренний голос, по всей видимости, никак не хотел сегодня затыкаться, потому что вдруг ехидно произнёс: «А ещё ты считаешь, что Бенефис тебя беспочвенно ревнует! Да он за версту почуял в Таре резонатора и испугался, то тебе приятнее проводить время со старым знакомым, чем с ним».

– Ну что? Когда мы начнём моё обучение? – вдруг спросила Дикса.

Я посмотрела на циферблат часов, поняла, что до техномагической выставки у меня ещё по меньшей мере семь оборотов стрелки, а потому допив остатки кофе, бодро скомандовала:

– Прямо сейчас!