Глава 11. Разрыв

Я находилась в таком ошеломлённом состоянии после аудиенции у короля, что совершенно не заметила перехода в родной мир. А вот когда портал открылся в здании Службы Безопасности по Иномирным Делам, почему-то не удивилась этому. Дарион о чём-то думал и хмурился, его лицо было настолько сурово, что я не решилась задавать ему вопросы, хотя у меня их было в избытке. Интересно, о чём договаривались мой жених и Его Величество Граций Пятый? Что Дарион сделал с секретарём короля по особо важным делам? Надеюсь, не убил… Он сказал королю, что тот жив, вот только его глаза были настолько холодны и метали молнии, что даже я испугалась. Эллардон Раменски, конечно, произвёл на меня очень неприятное впечатление, но смерти он точно не заслуживал. Как-никак, в первую очередь секретарь по особо важным делам выполнял повеление своего короля. А пощёчина… что ж, многие мужчины не чураются этого и считают нормальным ставить женщин на место таким вот образом. Хорошо, что Дарион не такой. «А не такой ли? Что ты вообще о нём знаешь?» – шепнул вдруг внутренний голос, и я повернулась в сторону своего жениха, рассматривая его чёткий профиль.

– Лоли, – в этот момент он обратился ко мне, – когда я получил сигнал от тебя по мыслесети, я был здесь на совещании в департаменте. Мне осталось буквально чуть-чуть доделать свои дела. Ты не против, если я попрошу Тегрия тебя отвести домой, а сам приеду через час? Мне кажется, тебе не стоит напрягаться и ждать меня в коридоре, тем более ты ещё не до конца выздоровела. Что касается короля, то он больше не посмеет тебя побеспокоить, это я обещаю.

Я была огорошена словами Дариона, но постаралась не выразить и толики того, как я расстроилась. После того как Эллардон безумно напугал меня, а Его Величество попытался промыть мне мозги в своём странном мире, добиваясь нашего с Дарионом разрыва отношений, больше всего на свете мне хотелось оказаться со своим мужчиной вдвоём в своей уютной квартирке. Я была просто уверена, что мы сразу же поедем ко мне, тем более что время уже было нерабочее. А тут… я почувствовала горький привкус разочарования у себя во рту.

– Да-да, конечно, я всё понимаю, – ответила я, но в глубине души шевельнулся червячок обиды.

– Спасибо, я знал, что ты поймёшь. Кстати, с нитью от артефакта ты здорово придумала, – ласково улыбнулся мне сероглазый брюнет, поцеловал в макушку, а затем вызвал по мыслепередатчику Тегрия.

Я стояла в коридоре и грустно смотрела вслед удаляющемуся быстрым шагом Дариону. Он зашёл в свой рабочий кабинет, а сразу же за ним в него буквально заплыла походкой от бедра и поправляя свои роскошные локоны Лессика. На этот раз она была одета в какое-то неприлично обтягивающее ярко-алое вечернее платье с открытой спиной и не менее откровенным декольте. Я хмыкнула про себя, наблюдая за её плавными и в то же время быстрыми движениями, почему-то мне вдруг захотелось разреветься. Наверно, беременность сказывается на мне. Охотно понимаю Дариона, который задерживается на работе, ведь любому будет приятнее смотреть на красивых стройных девушек в вечерних нарядах, чем на меня с расплывшейся талией в балахонистом домашнем платье. Интересно, а у них там совещание на двоих? Воображение тут же подбросило сцены, как мы с Дарионом проводили время у него в кабинете наедине. И, казалось бы, работали, рассматривали ауры древних артефактов и обсуждали различные мотивы преступлений, но он сам мне как-то признался, что всё это время старательно пытался мне понравиться. От осознания того, что сейчас в его кабинете другая и очень соблазнительная женщина, стало как-то совсем уж неприятно.

Кто-то мягко тронул меня за локоть, и я торопливо сморгнула вставшие в глазах слёзы. Это оказался Тегрий, он уже второй раз предлагал последовать за ним к его повозке, чтобы отвести меня домой. Я кивнула коллеге, здороваясь, и мы в абсолютном молчании спустились во двор. По всей видимости, Дарион проинструктировал подчинённого, куда меня отвести, потому что Тегрий ничего у меня не спрашивал, а просто уверенным движением вывел повозку за ворота здания Службы Безопасности по Иномирным Делам.

– А что это Джессика сегодня в вечернем платье, а не в штанах, как обычно? – всё-таки не удержалась я от вопроса, когда Тегрий вырулил на главную улицу столицы, и затаила дыхание, поражаясь собственной наглости. Всё-таки в СБИ с обнародованием информации всё очень и очень строго, и даже несмотря на то, что по бумагам я всё ещё числюсь в штате, Тегрий не обязан отвечать на мой вопрос, если он как-то связан с государственными делами.

Я помнила по разговору с Дани, что Лессика являлась действующим оперативником, и я сама крайне редко видела её в здании СБИ, а когда видела, то неизменно в обтягивающих штанах и кофте. Кристаллы в повозке мерно тарахтели, а водитель вёл транспорт, никуда не спеша.

– Ох, да уже третий день подписываем с вампирами договор о поставках крови, а они любят всё красное, вот Лессика и изменила своим привычкам, чтобы угодить гостям, – пожал плечами маг.

– Я думала, что с Крувицки у нас итак хорошие отношения, и всё давно подписано, – растерялась я от неожиданно ответа Тегрия.

Обычно, когда Виер появлялся в столице, он не упускал возможности и заранее писал мне письмо. В такие редкие случаи мы встречались с ним где-нибудь в ресторации, чтобы обменяться последними новостями. Мне было странно слышать, что Виер приехал в наш мир и не передал мне весточку о том, что он здесь.

– А это другой клан, Цепиш, насколько я помню, – невозмутимо ответил мне Тегрий. – Ты же знаешь, что в Сумеречном мире нет единого короля. Вампиры разбиты на кланы, у каждого клана есть свой глава, а оборотни предпочитают жить стаями.

Да и правда, как я могла такое забыть? А ведь Виер меня даже знакомил на королевском балу с кем-то из клана Цепиш и Браун. Вот только я была тогда настолько взволнованна, что никого не запомнила. Что ж, после ответа Тегрия на душе как-то полегчало. В основном от понимания того, что Дарион занят действительно важными делами, а не сидит в своём кабинете с Лессикой при свечах и наедине.

Уже когда мы приближались к моему дому, настроение поднялось настолько, что я решила зайти в любимый кафетерий, выпить ароматный кофе, а заодно и увидеться с Таром, давно его не видела.

– Тегрий, а высади-ка меня на углу во-о-он у того кафетерия, – сказала я своему коллеге по департаменту, показывая на здание.

– Ты уверена? А домой как дойдёшь? – мой водитель покусал в сомнении свою губу. – Время уже позднее, смеркается. Мне Дарион голову оторвёт, если с тобой что-то случится.

– Да я прямо здесь его и подожду, – ответила я, делая огромные просящие глаза. – Здесь мой друг работает, а ко всему я очень голодная. Дариону скажешь, чтобы отсюда меня и забирал.

– Ла-а-адно, – нехотя согласился мой коллега и остановился прямо у кафетерия. – Но учти, я Дариону так и скажу, что это ты настояла на том, чтобы я оставил тебя здесь.

– Конечно-конечно, – я закивала и бодро выскочила из повозки, пока Тегрий не передумал.

Есть и правда очень хотелось, но ещё больше хотелось увидеть старого друга после длинного и насыщенного событиями дня. Почему-то я не сомневалась, что если зайду в кафетерий, то попаду на смену Тара. Так оно и вышло. Юноша с пшеничными кудряшками весело мне помахал рукой, ещё издали увидев меня, а я села за единственный свободный в это время столик. Вечером многие заходили в этот кафетерий: кто пропустить бокал вина, кто плотно поужинать, а кто – встретиться с друзьями после тяжёлого рабочего дня. Кафетерий был забит людьми и нелюдьми так, что было не протолкнуться.

– Привет, Лоли, что будешь сегодня? – спросил Тар, подбегая к моему столику. Он широко мне улыбнулся, и я кожей почувствовала тепло, которое от него исходило. Всё-таки Дикса за недолгий промежуток времени хорошо развила дар Тара.

Я сделала заказ, а уже в конце запоздало удивилась:

– Тар, погоди, а почему ты здесь всё ещё работаешь?

Уже прошло около двух месяцев с того дня, как Дикса взялась вплотную за Тара. Я прекрасно помнила, что она даже взяла его с собой в департамент Особо Тяжких Преступлений и Убийств, когда юноша ей не поверил, что у него есть дар резонатора. Да и сам Тар, помнится, тогда обмолвился в нашу встречу перед моим похищением Малефисентом, что он хотел бы работать как-нибудь по-иному, не подавальщиком еды, вот только горевал, что в нём нет ни капли магии.

Улыбка с лица старого друга мигом слетела, а плечи непроизвольно опустились:

– Да, мы с ней общались на эту тему и не раз, – он замялся, теребя фартук, помолчал с минуту, а потом решительно продолжил, – Нет, ты не подумай! Дикса удивительная, и только благодаря ей я вообще узнал, что этот дар у меня есть! Вот только… я не знаю, как объяснить ей, что не подхожу для такой работы. Все эти расследования, особо тяжкие преступления и убийства, это как-то не по мне… Знаешь, однажды она взяла меня на допрос преступника, а меня чуть не вывернуло наизнанку, когда я увидел то, как проходит допрос и насильственное сканирование ауры. Начальник маглиции Бенефис Кёнигсберг предложил мне место в ОТПРУ и хорошую зарплату, я бы даже сказал очень и очень хорошую! Но я боюсь, что отказавшись от этого места, я тем самым порву наши с ней отношения, а я не хочу этого. Я не знаю, что мне теперь делать, – и он вздохнул.

Я смотрела на растерянное лицо друга и удивлялась переменам, которые произошли в нём. К таким знакомым смешинкам в глазах добавилась скрытая печаль, а между бровей залегла первая едва заметная вертикальная морщинка. Когда он успел так повзрослеть? Я всегда относилась к Тару, как к младшему брату, а вот сейчас вдруг заметила, что он как-то незаметно для меня вырос. Он, даже не служа и дня в департаменте маглиции, смог понять, с чем ему придётся столкнуться, и осознать, что эта работа не для него. Я в своё время проработала более месяца под началом знаменитого Бенефиса Кёнигсберга, прежде чем принять окончательное решение, что это не моё. Конечно, мои причины были совершенно другими, и я занималась исключительно кабинетной работой, но всё же.

– Ты боишься, что Дикса не поймёт того, что ты не хочешь работать на маглицию? – переспросила я, впервые увидев тень печали на лице своего друга.

Что-что, а в таком состоянии я его ещё не видела. Только сейчас я вдруг вспомнила, как фанатично Дикса любит свою работу… ну да, вполне вероятно, что она может не понять решения Тара остаться подавальщиком еды и получать медяки на чаевые в то время, как на горизонте маячат возможность заниматься хорошо оплачиваемой работой с магической составляющей. А ведь сама Дикса очень и очень хорошо зарабатывает. Конечно, сейчас для неё не так важно, сколько зарабатывает сам Тар, но через некоторое время и эта проблема даст себе знать. Я знаю златокудрого юношу, он в этом плане очень похож на меня, и будет сильно комплексовать, когда их отношения зайдут глубже, и он осознает, что не сможет обеспечивать Диксу так, как она привыкла жить. А ведь с моей лёгкой руки подруга не так давно стала много тратить на свою внешность, чтобы быть привлекательной. Тар же далеко не из тех, кто привык жить за счёт девушки.

Всего этого Тар не сказал вслух, но этого было и не надо. Между нами опустилась тишина, какая бывала, когда я приходила после выматывающей смены в публичном доме мадам Жадрин. Тар никогда не задавал вопросов, но просто чувствовал моё состояние. Вот и я сейчас – не задавала вопросов, потому что итак всё прекрасно осознавала.

– Более того, я намекал ей, что мне будет некомфортно работать с оперативниками, а именно там мне и предлагают место, ведь я резонатор, – упавшим голосом сообщил Тар. – Но она как будто меня не слышит и отмахивается от моих слов.

Да, не могу себе представить, чтобы солнечный и улыбчивый Тар переступил через себя и добровольно согласился бы ежедневно смотреть на трупы и зверские убийства, присутствовал при допросах в подвалах ОТПРУ.

М-да-а, и почему я не удивлена? Дикса любит вести себя как маленький ребёнок, не слыша никого вокруг. Она искренне убеждена, что её работа в департаменте Особо Тяжких Преступлений и Убийств – самая интересная и познавательная, и просто не способна принять во внимание то, что кому-то она может не понравиться.

В этот момент кто-то за соседним столиком позвал подавальщика еды, и ему пришлось отойти от меня. А я осталась сидеть в ожидании своего заказа и раздумывать над тем, что мне рассказал мой давний знакомый. Оказывается, в отношениях рыжеволосой Диксы и лучезарного Тара не всё так радужно, как я думала. Дела, да и только…

За столиком правее послышался раскатистый смех, а в конце зала кто-то громко спорил, чья кобыла быстрее. Голова начала болеть, а от множества съедобных запахов меня стало подташнивать. Наверно двойной портал во Дворец Разума сыграл со мной злую шутку. Я и раньше-то не очень хорошо переносила телепортации, а тут целых две за день, да ещё и на голодный желудок. А может, это токсикоз? Надо бы сказать Тару, что я передумала с заказом. Я завертела головой, в поисках подавальщика еды, но не нашла его в зале. В этот момент ещё одна волна тошноты накатила на меня, и я решила выйти на задний двор кафетерия. Тар не раз меня туда проводил, когда никого не было в зале.

Тяжёлая деревянная дверь распахнулась от моего нажима, и я вышла на свежий весенний воздух. На заднем дворе кафетерия росло несколько раскидистых плодовых деревьев, находилась пара грядок со свежей петрушкой и укропом, а также утилизатор пищевых отходов и одинокий столб со стеклянным плафоном, внутри которого лениво порхали жёлтые и фиолетовые бабочки. К моему удивлению, здесь никого не было. После шумного обеденного зала на уши опустилась долгожданная тишина. Я глубоко вдохнула и почувствовала, как противная тошнота потихоньку унимается.

Я медленно подошла к удивительному уличному фонарю поближе. Меня всегда манили эти оригинальные светильники, ведь в моей провинции такие не устанавливали, потому что это было слишком накладно с точки зрения расходования магической энергии. Точно такие же фонари стояли на улице около публичного дома мадам Жадрин, где я раньше работала. И ещё один такой однажды спас мне жизнь, когда меня пытался задавить Виовольд на старом магобиле. Длинные разноцветные тени от грядок и деревьев ложились на землю причудливыми формами. Когда моя тошнота уже практически полностью улеглась, вдруг послышался странный звук, похожий не то на сиплый хрип, не то на болезненный стон.

Я резко обернулась и стала шарить глазами по темноте, пытаясь найти источник звука. Кажется, звук шёл из-за грядок с травками. Шаг, ещё один шаг, и я кого-то точно вижу в вечерних сумерках. Я обогнула клумбу и на миг оцепенела в страхе от увиденного. Передо мной, широко раскинув руки, в какой-то беспомощной позе на спине лежал смертельно бледный Тар, его льняная рубашка была запачкана кровью, рукава разодраны, а обеими руками он зажимал рваную рану на шее. Ещё несколько минут назад яркие золотые кудряшки юноши теперь разметались спутанными и грязно-бурыми клоками по его лицу и плечам. Моё сердце сжалось, я сглотнула вставший ком в горле.

– Помоги, – просипел юноша и потерял сознание.

Это слово заставило меня отмереть. Время стемительно утекало сквозь пальцы, надо было срочно действовать. Я оторвала край матери от своего платья, сложила в несколько раз ткань, наскоро сделав какое-то подобие жгута, и с силой надавливала на шею Тару, отчаянно пытаясь вспомнить хоть какое-нибудь мало-мальски полезное в этой ситуации целительское заклинание. Беда была в том, что ещё в Магическом Университете мне сказали, что дара к целительству у меня нет совершенно. Максимум, что я могла – обезболить заусенец или остановить кровь в порезанном бумагой пальце. Всё это не подходило для данного случая.

Крови было очень много, но прижимая самодельный бинт, я смогла разглядеть четыре точки, оставленные чьими-то острыми клыками. Дрожащей рукой я нащупала у Тара слабый пульс. Минута шла за минутой, а юноша с пшеничными кудряшками всё никак не хотел возвращаться в мир живых и не реагировал на мои мольбы и крики. Я совершенно не знала, что ещё могу сделать. Если побегу за помощью, то рискую потерять друга. Я чувствовала, как по моим щекам бегут солёные слёзы и капают на грудь юноше, смешиваясь с его кровью. Откуда так много крови? Я же вроде бы остановила её! Почему он не приходит в себя?

– Тар, пожалуйста, очнись, умоляю! Очнись же ты, наконец! – я теребила его трясущимися руками за плечо, то и дело всхлипывая.

В какой-то момент от обилия слёз в глазах картинка передо мной расплылась, я случайно переключилась на магическое зрение и охнула. Мне даже не надо было всматриваться в ауру Тара, чтобы увидеть зияющие пустоты в его энергетической оболочке. Кто-то не просто выпил кровь моего друга, а в первую очередь выпил его магию досуха. Тар сейчас медленно умирал, но не столько от потери крови, сколько от одновременного опустошения магического резерва.

Я вытерла собственным рукавом лицо, не обращая внимания на то, что он перепачканы кровью друга и попыталась сосредоточиться. Когда-то Дикса рассказывала мне, что аура людей не сильно отличается от ауры артефактов. С ней можно так же работать, рассматривать её структуру, менять. Дрожащими от волнения пальцами я стала аккуратно вытягивать обрывки нитей из ауры Тара и связывать их между собой, нормализуя циркуляцию магии. Сейчас главным было замкнуть его энергетический контур и заставить течь его магию, потому что без неё он умрёт.

Мне было страшно. Очень страшно. Я боялась потерять милого юношу, который за долгие годы нашего знакомства стал мне словно младшим братом, всегда безошибочно угадывая моё настроение и что мне требуется, когда мы с ним встречались. Иногда он приносил чашку ароматного кофе, иногда развлекал весёлыми шутками и разговорами, а порой с одного взгляда видел, что я зашла в кафетерий просто посидеть и подумать о чём-то своём, и ко мне не надо лезть с расспросами. Неужели я больше никогда не увижу, как он улыбается и запускает пальцы в свои пшеничные кудряшки? Неужели я больше никогда не услышу его громкий заразительный смех? Кто вообще мог пожелать что-то плохое Тару? Ведь он был резонатором и всегда поднимал настроение любому одним только своим присутствием. Я видела, как с ним время от времени флиртовали симпатичные девушки и щедро насыпали чаевые на стол мужчины. Тар был не просто подавальщиком еды, он являлся душой этого безымянного кафетерия. Его любили все без исключения, у него не было врагов. Бывают такие люди, которые несут в мир лишь добро и свет. Вот Тар в силу своего дара был именно таким.

Я изо всех сил старалась помочь юноше, но видела, что слишком маленький кусочек от его собственного резерва остался. Стянув кое-как края его ауры, я поняла, что необходимо хоть как-то восстановить его резерв. Вначале я стала брать магию из броши в виде четырёхлистного клевера на своей шали. В ней ещё оставалось что-то после того, как я использовала артефакт в качестве маячка для Дариона. Чуть позднее в расход пошли собственные силы. Я не могла ни о чём думать, мысли путались, больше всего на свете мне хотелось помочь Тару. Наверное, надо было бы остановиться, вызвать по мыслепередатчику целителя или забежать в зал и крикнуть о помощи. Но моя голова отказывалась работать, мне казалось кощунством хоть на миг оторваться от латания ауры старого друга. Думалось, что если я прервусь, то он умрёт. С каждой минутой работать было всё тяжелее и тяжелее, мои веки стали слипаться. Кажется, Тар слегка порозовел, или это мне показалось?

В какой-то момент кто-то резко отдёрнул меня от неподвижного тела моего друга. Я попробовала сопротивляться, но моих сил хватило лишь на то, чтобы увидеть, как Дарион Блэкшир щупает пульс на моей собственной шее. А затем я выдохнула и закрыла глаза. Если он здесь, значит всё будет в порядке.

***

В очередной раз я проснулась на узкой кровати знакомого больничного помещения. Яркое весеннее солнышко заглядывало внутрь палаты. Казалось, будто всё, что случилось с Таром – дурной сон, привидевшийся в бреду после бурного возлияния алкоголем. Но судя по тому, как у меня ломило всё тело от значительной магической отдачи, мне это не приснилось. На стуле около моей кровати в какой-то неудобной позе спал Дарион Блэкшир. Похоже, он примостился на нём, ожидая моего пробуждения, но сам не заметил, как уснул. Я поразилась огромным тёмно-фиолетовым теням, залегшим под его глазами, и глубокой морщине, что расколола его нос даже во сне. По всей видимости, он мало спал за последние сутки. А сутки ли? Сколько я приходила в себя?

Именно этот вопрос я и задала своему мужчине, когда он завозился на жёстком стуле и открыл глаза.

– Сутки тебе восстанавливали магический резерв в клинических условиях и ещё сутки после этого ты спала, – ответил брюнет, внимательно на меня глядя. Что-то неуловимое сквозило в его графитово-серых глазах, но я никак не могла понять, что это за чувство.

Переварив информацию, я испуганно положила руки на свой живот. Только сейчас вдруг подумалось о том, как это всё могло сказаться на ребёнке.

– А малыш? – с ужасом прошептала я, готовясь услышать самое худшее.

– Всё в порядке, – Дарион в успокаивающем жесте взял меня за руку, – он жив и сейчас уже здоров. Лекари подержат тебя некоторое время здесь и понаблюдают за твоим состоянием, но всё самое страшное уже позади. Я вовремя тебя нашёл на заднем дворе кафетерия. Та брошь в виде четырёхлистного клевера помогла вам обоим выкарабкаться, но, к сожалению, от неё ничего не осталось.

Только сейчас я проследила за взглядом Дариона и увидела на тумбочке сиротливо лежащий чёрный металл. Брошь сильно обуглилась, почти все камни либо разбились, либо выпали, украшение было безвозвратно утеряно. Однако я ничуточки не жалела, и если нужно было бы вновь выбирать между каким-то артефактом, пускай и существенно облегчающим роды и самочувствие, и жизнью моего друга, я конечно же выбрала бы последнее.

– А Тар? Он жив? – вырвалось у меня, когда я вспомнила о друге. Его мертвенно бледное лицо так и стояло в моей памяти.

– Он тоже жив и пришёл в себя даже раньше твоего, – кивнул брюнет. – Ты вложила в его ауру достаточное количество собственной магии, он обязан тебе жизнью. Его выписали уже через сутки, как я Вас доставил сюда, сейчас ему ничего не угрожает. Лекари запретили ему колдовать как минимум пару месяцев, но насколько я знаю, в его случае не о чем волноваться, он и так этого не умеет делать. Дикса взяла отпуск на работе и с радостью согласилась о нём позаботиться.

Мы помолчали, а я взволнованно сжала пальцы на простыни, готовясь сообщить свои умозаключения по поводу случившегося:

– Дарион, послушай, я видела рану на шее Тара. Это укус вампира. Сейчас, когда я успокоилась, я могу сказать это точно. А ещё его аура, кто-то выпил не только его кровь…

– Я знаю, – перебил глава Службы Безопасности по Иномирным Делам.

По лицу Дариона Блэкшира пробежала хмурая тень, и он машинально крепко сжал руки, тем самым нечаянно сделав мне больно.

– Ай! – поморщилась я, выдёргивая свою ладонь из его рук.

– Прости, – Дарион тут же раскаялся и мгновенно выпустил мою ладонь. – Я уже нашёл, кто это был, проблема устранена.

– Устранена? – непонимающе повторила я. Мне казалось, мой жених сказал, что я приходила в себя двое суток, а не два месяца. Как проблема может быть решённой? Неужели Глава Безопасности по Иномирным Делам по горячим следам нашёл преступника и убил его без суда и следствия? Даже не узнав причины, почему вампир вдруг ни с того ни с сего напал на Тара? А вдруг, Дарион ошибся, и настоящий преступник сейчас разгуливает на свободе? – Ты нашёл того вампира и убил его?

Вопрос вырвался у меня сам собою, а голос противно оцарапал собственный слух.

Дарион молчал некоторое время перед тем, как ответить, затем нехотя произнёс:

– Я выяснил у Тара, что на него напал Тенезий Цепиш. У него были лихорадочные жёлтые глаза, он припёр твоего друга на заднем дворе к дереву, требуя глоток крови. Как ты знаешь, в нашем мире укусы вампиров запрещены, даже если жертва их разрешает по каким-либо причинам. Тот случай на королевском балу с Виером был исключением, мы с Бенефисом замяли его, потому что Виер спас твою жизнь. Тар, слишком добрая душа, разрешил… Он вспомнил, что Виер не сделал тебе ничего плохого, а потому не подозревал о том, что не все вампиры умеют контролировать себя так, как это делает глава клана Крувицки. А Тенезий ко всему ещё оказался болен, и потому не смог вовремя остановиться. Когда я нашёл Тенезия, он попытался напасть и на меня, мне пришлось атаковать смертельными чарами, так как в противном случае его ожидала бы куда как более мучительная смерть от его собственной болезни.

Я нервно теребила край одеяла и кусала щёку изнутри, не зная, как на всё это реагировать. Выходит, она сама отчасти стала причиной случившегося с Таром. Ведь если бы не тот случай на королевском балу, то подавальщику еды в голову б не пришло соглашаться на укус вампира. Скорее всего, он поднял бы шум, и пришедшие свидетели из кафетерия не дали бы произойти тому, что случилось. Я почувствовала острый укол совести. Не зря в нашем мире укусы вампиров запрещены, не зря.

Что касается Дариона, то отчасти, я считала, что он поступил правильно, отчасти… Тар едва не погиб, а глава Службы Безопасности по Иномирным Делам сам берёт на себя обязанность по решению судьбы преступника, никого не извещая о случившимся. Да, вполне вероятно, что преступник действительно тяжело болен, но ведь это надо как-то изучить, доказать в конце концов. Почему Дарион считает, что вправе сам решать, кто какого наказания заслуживает? Почему сам король Граций Пятый не хочет с ним ссориться? Неужели прав был Асмандиус, когда сказал мне, что Дарион Блэкшир ничем не отличается от него самого? Кажется, он сказал тогда в Лазурии, что сильные мира сего решают судьбы более слабых. Это закон природы. Неужели, Асмандиус был прав? Совершенно машинально я сжала руки в кулаки, пытаясь отогнать от себя неприятные мысли.

– Лоли, что не так? – спросил Дарион, вновь едва касаясь меня своей ладонью и внимательно всматриваясь в моё лицо. – Что не так? Почему ты так сильно волнуешься? Всё уже позади. Неужели ты осуждаешь меня за убийство Тенезия Цепиша, который досуха выпил Тара?

– Нет, не осуждаю… – прошептала я, комкая край одеяла и одновременно пытаясь найти подходящие слова. – Но мне не нравится то, с какой лёгкостью ты принял это решение и говоришь о нём. Почему ты так уверен, что Цепиша нельзя было вылечить от его болезни? Нет, я ни в коем случае его не оправдываю, но я не понимаю…

Дарион резко убрал от меня руку, встал, сделал пару стремительных кругов по палате, а затем вновь сел на свой стул, приняв какое-то решение про себя. Он щёлкнул пальцами, ставя знакомые поглощающие звуки чары на стены помещения, а затем повернулся ко мне и спросил:

– Что ты хочешь от меня услышать? – я почувствовала, как от голоса мужчины повеяло холодом, и я слегка поёжилась.

Сама я закусила губу, понимая, что, несмотря на то, что мы договаривались не обсуждать его работу, я просто не могу не задать вопрос, который так давно меня мучает.

– Асмандиус Редстафф. Я прекрасно помню, что обещала не спрашивать тебя об этом, но всё же хочу услышать ответ. Что ты с ним сделал?

Дарион предупреждал, что если я буду расспрашивать о его работе, то, скорее всего мы расстанемся. Но в виду произошедших накануне событий я поняла, что не смогу прятаться от этой стороны жизни своего будущего супруга. Я должна знать. Просто должна.

– Убил, – произнёс Дарион нарочито спокойным тоном, от которого мне захотелось ещё сильнее укутаться в больничное одеяло. Графитово-серые глаза главы Службы Безопасности по Иномирным Делам буквально заледенели изнутри.

И хотя я ожидала услышать этот ответ, когда кроткое признание вырвалось из уст Дариона, мне стало не по себе.

– Почему? – спросила я и подивилась тому, насколько сухо и безэмоционально прозвучал мой голос. В душе же медленно разгорался пожар негодования от лаконичного ответа мужчины, которого ещё недавно я считала своим будущим супругом.

– По приказу Грация Пятого. Король посчитал, что Асмандиус – гениальный маг, который даже будучи в ссылке на плутониевых рудниках опасен. Ко всему, Редстафф был очень силён, благодаря тому, что украл магические способности у различных представителей других рас. Король приказал мне опустошить резерв Асмандиуса Редстаффа досуха, а как ты знаешь, с опустошённым резервом на плутониевых рудниках маги не живут и дня, – Дарион проговорил всё это показно равнодушным тоном, скрестив руки на груди, и тщательно подмечая малейшие изменения на моём лице.

Я поёжилась. Жестокие слова брюнета, сидящего напротив меня, эхом отзывались у меня в голове. Он опустошил магический резерв человека и, по сути, отправил на верную смерть на плутониевые рудники, прекрасно зная, что без магии там долго не живут. Со своими способностями, пускай и краденными, Асмандиус смог бы прожить на рудниках долгие годы, а то и десятилетия, пока плутоний медленно, но верно отнимал бы у него магию. Вполне вероятно учёные смогли бы использовать его наработки во благи цели, разобраться. Возможно, сыграло роль то, что лично мне Асмандиус не сделал ничего плохо, а магию Виера с помощью Малефисента удалось восстановить. В памяти были свежи куда как более страшные воспоминания из крепости Кадрия, где пятеро оборотней собирались сделать со мной гораздо более ужасную и мерзкую вещь, чем сумасшедший маг-генетик. И при этом Асмандиуса сурово покарали, а оборотням всё сошло с рук. Ведь они были на своей территории в своём замке, и согласно их законам ничего не нарушили. Я окончательно запуталась в собственных мыслях.

– И часто ты так делаешь? – спросила я, затаив дыхание, а в голове пронеслась заполошная мысль: «Неужели, я собиралась выйти замуж за королевского палача?»

– Случается, – отрывисто признался Дарион, всё ещё открыто глядя на меня. Он не пытался отвести взгляд или юлить, и от этого мне было ещё горше. – Но это всегда преступники, осуждённые на пожизненное отбывание наказания на рудниках. Если хочешь знать, то я спорю с королём до последнего, рискуя попасть в опалу, прежде чем выполнять приказы такого рода. Иногда мне даже удаётся его убедить, что вовсе необязательно так сурово поступать с магами. Мне самому это не доставляет никакого удовольствия, поверь.

Я содрогнулась, представив, как выглядят споры между королём и Дарионом Блэкширом. Вспомнилось властное лицо правителя и его Дворец Разума, в котором он меня практически убедил разорвать помолвку с его верным подданным. Даже не представляю, какой силой духа надо обладать, чтобы вступить в открытое противоречие с королём.

– И… зачем это ему? Грацию Пятому? – уточнила я. Почему-то мне было очевидно, что отобранную магию король использует себе во благо.

Дарион побарабанил пальцами по подлокотнику стула, решая, рассказывать мне что-то или нет, а потом покачал головой, прищёлкнул пальцами и повторно окатил дверь и стены палаты поглощающими звуки чарами, хотя их итак было в избытке. Что же такое он хочет мне рассказать, что так перестраховывается? Мне стало боязно: «А не решит ли мой жених избавиться в какой-то момент и от меня, потому что я знаю слишком много королевских тайн?»

– Лоли… я не хотел тебя во всё это впутывать, но ты сама задаёшь вопросы… Я отвечу тебе честно, так как не могу и не хочу тебе врать. Надеюсь на твоё благоразумие, что ты никогда ни словом, ни действием не выдашь эту тайну, – сказал Дарион, рассматривая свои руки. Я же напряглась ещё сильнее. Кажется, сейчас мне поведают государственный секрет, и что-то мне подсказывает, что он мне, ох, как не понравится.

– Как ты знаешь, Сумеречный мир населяют вампиры и оборотни. Те и другие значительно сильнее людей физически, а ко всему вампиры способны загипнотизировать взглядом, оборотни же практически не подвластны магии. Нам повезло, что эти две расы не ладят между собой и сильно разобщены, иначе бы одна из них уже давно бы поработила людей, – начал свой рассказ Дарион, а я невольно вновь вспомнила Асмандиуса Редстаффа. По-моему, он что-то подобное мне уже рассказывал… – До некоторых пор с вампирами удавалось сотрудничать, добиваться выгодных для нашего мира поступков с их стороны… – Дарион запнулся на мгновение, но затем окончил фразу, – а также получать золото и драгоценные камни по хорошей цене, поставляя им кровь людей.

Я мысленно присвистнула. Сумеречный мир очень богат. Выходит, речь идёт о колоссальных субсидиях, способных поднять экономику страны.

– Но не так давно в кланах вампиров стали проявляться рецессивные гены, такие же, какие были у Влада Крувицки. Его Величество Граций Пятый просчитал, что совсем скоро у нас пропадут рычаги влияния, ведь вампирам больше не нужна будет кровь разумных существ, и стал искать другие способы воздействия на них. Одна из наших лабораторий обнаружила, что кровь магически одарённых людей действует на них как наркотик. Чем больше вампир пьёт крови мага, тем больше ему начинает хотеться именно такой, и кровь обычного человека уже не утоляет жажду, ну и чем сильнее маг, тем быстрее возникает привыкание. Его Величество решил воспользоваться этой особенностью вампиров, чтобы вернуть себе рычаги влияния.

«Или иными словами, посадить их на короткий поводок, – мысленно закончила я. – Сейчас Граций Пятый требует отбирать кровь и магию одарённых преступников и подмешивать в поставки в Сумеречный мир, таким образом, вырабатывая у вампиров зависимость. И если ранее вампиры покупали кровь у разумных существ из разных миров, то такими темпами Его Величество просто поработит целую расу, заставляя покупать кровь лишь у нашего мира».

Я молча и потрясённо смотрела на Дариона Блэкшира. На какой-то миг мне показалось, что передо мной сидит совершенно незнакомый человек: бессердечный, холодный и расчётливый, готовый ради карьеры пойти на всё.

– И ты отбираешь у преступников кровь и магию, лишая их законной, пускай и несчастной жизни на плутониевых рудниках? Ты участвуешь в этой мерзости? Ты подсаживаешь вампиров на наркотическую кровь? – пробормотала я, глядя в спокойные графитово-серые глаза. Почему-то мне надо было услышать ответ, хотя он и так был очевиден.

Дарион помолчал некоторое время, потом признался:

– Да, это входит в мои обязанности. И я не согласен с тем, что мне приходится делать, однако если я откажусь служить королю, то он найдёт на моё место другого мага, который будет в его руках послушной марионеткой. Я же, будучи главой Службы Безопасности по Иномирным Делам, делаю много хорошего, и поверь, оно заметно перевешивает то, что иногда мне приходится делать против моей воли.

– Но это же ужасно… – прошептала я, начиная нервно теребить подаренное Дарионом кольцо на безымянном пальце.

– Лоли, прошу, – неожиданно Дарион рухнул на колени передо мной и судорожно взял мою ладонь в свои руки. – Прошу, подумай, прежде чем отказаться от помолвки со мной. Я дам тебе столько времени, сколько тебе понадобится. Прошу об одном: не разрывай её вот так, сгоряча. Ты мне безумно дорога, и я не представляю своей жизни без тебя. Возможно, ты всё обдумаешь и поймёшь, что есть вещи, которые мне приходится делать, выбирая меньшее из зол.

Я смотрела в потемневшие от волнения серые глаза главы Службы Безопасности по Иномирным Делам и не знала, что ответить. Совершенно неожиданно мне вспомнилось мертвенно-бледное лицо Тара и разметавшиеся пшеничные кудряшки, перепачканные в алой крови.

– А Тар? Тенезий Цепиш напал на него потому, что попробовал однажды наркотическую кровь и учуял в нём резонатора? – этот вопрос слетел у меня с губ раньше, чем я осознала его.

Дарион собрался было что-то ответить мне, явно оправдываясь, но внезапно гнев затопил мои мысли. Тар, солнечный юноша, никогда и никому не сделавший ничего плохого, пострадал! Он чуть не умер из-за всех этих политических игр Грация Пятого, а Дарион ему во всём этом помогал! Я сжала кулаки на покрывале и перебила мужчину, глубоко втянувшего воздух в лёгкие:

– Только да или нет. Я не хочу больше слышать твоих объяснений. Тар чуть не умер потому, что Тенезий Цепиш учуял в нём резонатора. Тенезий подсел на кровь магов, и не смог себя сдержать. Об этой болезни ты говорил, когда упомянул, что вампир был неизлечимо болен, – я не задавала вопросов, а утверждала. Картинка произошедшего словно паззл собралась у меня в голове, последняя деталь встала на место с лёгким щелчком.

Плечи Дариона дрогнули и опустились.

– Да, – камнем упало в тишине палаты.

Я старалась не разреветься, сглатывая подступающие слёзы, открыла рот и часто задышала. Перед глазами у меня до сих пор стояла картинка лежащего на земле Тара с разметавшимися волосами, и сердце болезненно замирало, когда я вспоминала те минуты отчаяния и безысходности при виде окровавленного тела друга.

– Уйди, пожалуйста, – произнесла я, с трудом сглатывая вставший ком в горле и подсознательно не веря, что Дарион послушается и уйдёт.

Но к моему величайшему изумлению мужчина поднялся с коленей и тяжелой походкой направился к двери. Его лицо было настолько бледным, что походило на больничные простыни в моей палате. Уже около двери Дарион одним лёгким пассом руки развеял поглощающие звуки чары и произнёс, не оборачиваясь:

– Прости, я не хотел, чтобы всё так случилось. Мне будет приятно, если кольцо ты оставишь себе, оно подходит под цвет твоих невероятных глаз. Обещаю, что я не стану тебе надоедать своим вниманием или как-то преследовать, об этом не волнуйся.

Я уткнулась лицом в обе руки и горько расплакалась. Слёзы градом катились из моих глаз, а я всё никак не могла остановиться и всхлипывала, и всхлипывала… Я оплакивала свой несостоявшийся брак с мужчиной, которого действительно любила всем сердцем, оплакивала и свою несчастную судьбу, и судьбу своего ребёнка, ведь ему придётся расти в неполной семье. Мне было так больно где-то глубоко внутри, что я глотала слёзы и даже не пыталась успокоиться.