Глава 12. Финал

Удивительное дело, через несколько дней меня действительно выписали и больницы, и никто из персонала не попытался по какой-либо надуманной причине оставить меня в стенах государственного учреждения. Что и говорить, после того, как я осознала, как далеко простирается могущество главы Службы Безопасности по Иномирным Делам, я не на шутку опасалась, что после нашего разрыва отношений он воспользуется своим влиянием и запрёт меня где-нибудь. Посадить беременную женщину под замок в больнице проще простого: целитель всегда может сослаться на то, что опасается за здоровье ребёнка и выдумать липовую причину, ведь делать глубокое сканирование ауры беременной запрещено, а, следовательно, даже опытный магконсультант возразить целителю не сможет.

Дариона последующие дни я больше не видела. Он действительно не преследовал меня своим вниманием ни очно, ни как-либо ещё. На мою выписку пришли довольные Тар и Дикса, а Бенефис не явился сам, но прислал огромный букет белых лилий.

Как я выяснила, после нападения вампира на Тара, Дикса по-настоящему испугалась потерять возлюбленного и полностью пересмотрела свою точку зрения на его работу. С внезапной неожиданностью она вдруг осознала, что оперативники в департаменте Особо Тяжких Преступлений и Убийств сильно рискуют, а она не готова ещё раз пережить то, что пережила, пока Тар приходил в себя. Это покушение на подавальщика еды в безымянном кафетерии, ставшее последней каплей в разрыве наших отношений с Дарионом, только укрепило отношения Тара и Диксы. Я видела, что рыжеволосая девушка сильно изменилась после этого случая и стала как будто взрослее. Если раньше для неё самым важным в жизни была её работа, то теперь она стала ставить на первое место своего жениха. В день моей выписки эти двое радостно объявили о своей помолвке.

Дни тянулись за днями. Вопреки моим опасениям, Дикса больше не приставала ко мне с расспросами, когда мы с Дарионом пойдём в храм богов, и успею ли я перешить своё свадебное платье. Похоже, Дарион серьёзно поговорил с моей подругой, и она больше не заикалась со мной на эту тему. Не представляю, что он ей сказал и какие слова подобрал, но Дикса старалась не называть даже имени главы Службы Безопасности по Иномирным Делам. В глубине души я была искренне благодарна сероглазому брюнету за то, что он оградил меня от чрезмерного любопытства Диксы, и мне не надо придумывать какую-либо более или менее убедительную ложь, чтобы от меня отстали.

Кольцо, которое подарил мне Дарион, я сняла с безымянного пальца, но продолжала носить с собой в карманах платья. Мне было приятно смотреть на сверкающие в солнечных лучах бриллианты и изумруды, складывающиеся в фамильный герб рода Блэкшир. Занятно, но после того, как я прорыдала почти весь день в палате, плакать больше не хотелось. У меня было ощущение, что я выплакала многолетний запас своих слёз.

В день моей выписки из больницы мне пришло уведомление на мыслепередатчик из Гномьего Банка о поступлении денежных средств на мой счёт. Мне начислили декретные сразу на год вперёд. В нашем государстве был закон о начислении всем магичкам, состоящим на государственной службе, декретных денег со второго месяца беременности. Это был особый закон, стимулирующий рождаемость среди одарённых магов. Однако, как правило, государство начисляло деньги только по рождению ребёнка. По всей видимости, и тут Дарион постарался, чтобы я не чувствовала ни в чём нужды. Однако впервые за всю свою жизнь я смотрела на внушительную сумму на своём счету Гномьем Банке и совершенно не испытывала радости. Мне было ни горячо, ни холодно от того, что наконец-таки мне больше не надо думать, как заработать на аренду квартиры или на сытный обед, я просто отметила свою отныне финансовую самостоятельность как свершившийся факт.

Через несколько дней мне пришло письмо с запыхавшейся зеленокожей феей. Она сердито фыркнула, пробурчав что-то про невоспитанных оборотней, сунула письмо мне в руки и тут же улетела. Я была настолько удивлена адресатом послания, коим значился Грей Кадрий из рода Белый Коготь, что долго сидела и прожигала взглядом конверт, прежде, чем открыть его.

«Уважаемая Лолианна Иствуд,

Надеюсь, когда Вы будете читать это письмо, то Ваши чувства по отношению к тому, что случилось в моей крепости, остынут. Я приношу глубочайшие сожаления, что всё так сложилось. Если бы только можно было переиграть наши встречи на королевском балу и в Сумеречном мире, я бы безусловно это сделал. Я глубоко восхищён Вашей силой духа, храбростью и отвагой, ведь далеко не каждая девушка, тем более человеческая, согласилась бы на то, чтобы прийти в крепость оборотней. Я так же восхищён Вашей силой и ловкостью. Признаюсь, впервые на балу Вы произвели на меня совершенно другое впечатление. Теперь я прекрасно понимаю, что такого в Вас нашли и Виер Крувицки, и Бенефис Кёнигсберг.

То зелье, которое Вы так настойчиво старались мне дать, действительно очень помогло. Боль в сердце от утери младшего брата притупилась, хотя и не прошла полностью. Теперь, по крайней мере, я могу здраво рассуждать и руководить своей стаей, мои мысли больше не омрачает слепая ненависть к Асмандиусу Редстаффу. Кроме того, после того, как выяснилось, что Ваше зелье оказалось не ядом, я верю в то, что Виер Крувицки не имеет отношения к этой печальной истории. Спасибо за то, что заставили меня выпить тот отвар.

Возможно, Вы не знаете, но по нашим законам с тех пор, как Вы так ловко спустили меня с лестницы, Вы фактически являетесь вожаком стаи белоснежных волков. Я понимаю, что после всего случившегося Вам стая нужна как оборотню пятая лапа, но в то же время хочу заверить Вас, что отныне двери моего дома навсегда для Вас открыты. Что касается Дариона Блэкшира, то уверяю, что и без его предупреждения никто из оборотней не посмел бы Вас тронуть.

Ваш покорный слуга, Кадрий Грей, вожак стаи Белый Коготь»

Я молча переваривала полученное письмо. Да уж, меня предупреждали, что сила у оборотней – это единственный закон, но я никак не ожидала получить письмо с извинениями от надменного Кадрия. Что ж, это приятно. Перечитав письмо, я вспомнила, что Дарион попросил Тегрия последить за мной какое-то время, прежде чем телепортировал меня в столицу. Выходит, вот зачем он покидал – чтобы проучить оборотней и объяснить, что меня нельзя обижать. С одной стороны, на сердце потеплело, ведь он не побоялся вступить в открытый конфликт с пятью оборотнями в бедном на магию Сумеречном мире, с другой – стало только горше от понимания, что и здесь Дарион поступил так, как посчитал нужным, не считаясь с законами и правилами.

Весна полностью вступила в свои права. Прекратились дожди, установилась приятная погода, появилась первые ярко-салатовые травинки, стали набухать почки у деревьев. Детвора весело бегала улицам, то и дело в тени высоких кустарников в парке я натыкалась на уединившиеся влюблённые парочки. Мой живот продолжал расти, и теперь уже ни у кого не вызывало сомнения моё положение. Мне стали уступать места на лавочках прохожие. Время от времени моим самочувствием интересовалась круглолицая Дора, у которой я покупала булочки на завтрак.

Каждый день я теперь медленно гуляла в городском парке и подолгу стояла у озера, глядя на проплывающих мимо лебедей. На меня напало перманентное оцепенение, равнодушие ко всему происходящему и ощущение растерянности. Я видела, как оживает и ускоряет темп жизни с приходом весны столица, но наблюдала за всем этим со стороны. У меня не было сил улыбаться или радоваться при встрече знакомым, поэтому их я старалась избегать. Порой я будто бы просыпалась и понимала, что меня уже в третий раз спрашивают, что я буду заказывать в кафетерии или не нужна ли мне помощь донести сумку с покупками.

Я регулярно появлялась на приёмах у городского целителя, специализирующегося на беременных. Для этих целей я выбрала самую обыкновенную клинику для среднего слоя населения и ходила к целителю под выдуманным именем, не решаясь прийти в ту дорогостоящее заведение, куда меня положил Дарион. На выписке мне даже сообщили, что наблюдение моей беременности в этом элитной клинике на ближайшие месяцы полностью оплачено работодателем – Службой Безопасности по Иномирным Делам, – но мне почему-то не захотелось воспользоваться столь щедрым предложением. Первые дни я ожидала, что вот-вот в мою квартиру ворвётся размахивающий кулаками Бенефис или свяжется по мыслепередатчику Дарион, сухо приказывающий явиться на приём именно туда, где я лежала. Но время шло, и никто не рвался ко мне в гости, никто мне не названивал.

Стоит отдельно отметить, что Дарион Блэкшир держал своё слово. За всё время я не получила от него ни единого сообщения на мыслепередатчик, ни письма через фей, ни какого-то другого намёка на его существование. Меня больно царапала мысль о том, что Дарион вот так просто решил полностью отказаться от меня и вычеркнуть из своей жизни, не сделав ни единой попытки встретиться или как-то узнать обо мне.

Я всё никак не могла поверить в то, что ни Бенефис, ни Дарион не приставили ко мне тайных агентов, призванных передавать им всё, что со мной происходит. Не может же такого быть, что столь могущественные люди не переживали о том, как живёт и чем питается мать их потенциального ребёнка! Но сколько я ни старалась, найти слежку я не могла. Однажды я специально углубилась в лес в парковой зоне, где обычно гуляла стандартным маршрутом. Затем я спешно повернула в другую сторону и быстрым шагом вынырнула из городского парка, зашла в какой-то сувенирный магазинчик и тут же вышла с его заднего двора, купив в нём широкополую соломенную шляпу, и применив свои способности мага-вещевика для изменения внешности. Никто не попытался угнаться за мной и не расспрашивал у прохожих, куда подевалась беременная брюнетка.

Чем больше я пыталась обнаружить за собой хоть какую-нибудь слежку, тем больше недоумевала от её отсутствия. Я вспомнила, что Бенефис как-то поставил следящие чары на подаренный мне адамантиевый браслет, а потому в какой-то момент сняла с себя все драгоценности, оставив даже кольцо Дариона дома, и полностью поменяла гардероб, благо теперь проблем с деньгами у меня не было. И даже после этого не почувствовала никаких изменений. Многократно перепроверив с помощью магического зрения свою квартиру, не обнаружила я никаких сюрпризов в виде маячков и заклинаний отложенного действия и там.

Однажды я даже решилась на то, чтобы сесть в обеденное время в ресторации за центральный столик и заказать бокал вина. С демонстративным спокойствием я поднесла бокал к губам и сделала оттуда глоток, но никто не бросился ко мне с оглушающими воплями, что матери его ребёнка нельзя пить алкоголь. Лишь разносчик еды неодобрительно покачал головой в мою сторону, принеся спиртной напиток, и буркнул, что в моём положении не стоило бы употреблять спиртное.

Удивляло меня и то, что неожиданно перестало появляться моё имя в газетах. Про Бенефиса и Мариэль время от времени писали, а вот про моё существование как будто бы забыли. Это было вдвойне удивительно, так как многие репортёры знали меня в лицо, а сейчас я не избегала общественных мест, и мой живот говорил всё сам за себя. Однако же ни разу даже намёка на внебрачного ребёнка Бенефиса Кёнигсберга не промелькнуло в газетах. Это меня утешало и одновременно страшило. Выходит, влияние Дариона Блэкшира было воистину безграничным, раз даже распространялось на этих ушлых прохвостов.

Наступило лето. Отцвели деревья и кустарники, установилась жаркая погода, и ярко-голубое небо радовало столичных жителей. Мне же с каждым днём становилось всё грустнее и грустнее. Привыкшая много работать, я устала слоняться от безделья по городу. Очень сильно хотелось хоть как-то занять себя, я была готова выть в голос от скуки.

Однажды вечером, убираясь в своей небольшой квартирке, я наткнулась на заключение целителей после того, как Бенефис меня вытащил из подвала замка Редстаффа. Здесь же была приложена карта с глубоким сканированием моей ауры, так как я находилась на тот момент без сознания, а начальник маглиции дал согласие на чтение от моего лица, и предположительный состав афодизиака, которым напоил меня Асмандиус. Похоже, Бенефис принёс все эти бумаги ко мне домой, пока я пребывала в Лазурии во второй раз, чтобы разобраться, что именно со мной произошло, да так и забыл их у меня. Я немного подумала и засела за вычисления и анализ информации, как всё это могло повлиять на противозачаточные чары и с какой вероятностью именно Бенефис является отцом моего ребёнка. Несколько раз мне пришлось сходить в городскую библиотеку, чтобы взять книги по аурам людей, а затем как-то незаметно для самой себя я прихватила ещё парочку книг по аурам оборотней и их врождённым способностям подавлять чужеродное магическое воздействие.

Несколько раз я вспоминала об Адаме, джине Асмандиуса Редстаффа, который обещал выполнить любое моё желание. Порой мне до безумия сильно хотелось связаться с ним и в качестве желания спросить, кто же является отцом моего ребёнка. Но я всякий раз взвешивала все за и против и отказывалась от этого малодушного поступка. Всё-таки, когда я рожу, по цвету ауры малыша сразу всё станет ясно, а вот желание джина – это очень и очень серьёзная вещь. Сильный и древний джин может выполнить практически всё что угодно и даже, наверное, оживить мёртвого. Не стоит так бездумно тратить целое желание.

Лето незаметно пролетело, и начались затяжные дожди. Мой живот уже стал таким большим, что мне всё труднее давались длительные прогулки, и всё чаще я предпочитала допоздна сидеть дома за книгами и расчётами.

Засыпая одной из таких ночей в своей мягкой кровати, я много ворочалась. Согласно всем моим выкладкам получалось, что Бенефис и Дарион в равной степени могут оказаться отцами моего ребёнка. С одной стороны, в афродизиак был добавлен корень мандрагоры, который в сочетании с ягодами белладонны на некоторое время нейтрализовал действие любых магических инъекций, в том числе и противозачаточных. С другой стороны, я вспомнила, как быстро на мне затянулись царапины, полученные в крепости Кадрия, и хотя вторую ипостась Малефисент мне не дал, что-то мне подсказывало, что вместе с силой и быстротой реакции я также на тот момент обладала и врождённой способностью оборотней сопротивляться магическому воздействию. То есть вполне вероятно, что магическая противозачаточная инъекция вновь не сработала в замке Крувицки, когда мы с Дарионом впервые занялись любовью.

Все эти мысли мне не давали покоя, я ворочалась и ворочалась на кровати, проклиная похищение Малефисента и всё то, что последовало за ним. Не соберись я тогда в гости к Виеру в Сумеречный мир, ничего бы этого не произошло, и скорее всего я сейчас была бы уже счастливой и ничего не ведающей о тайной работе Службы Безопасности по Иномирным Делам госпожой Кёнигсберг. Так ничего не решив, лишь только разозлившись и на себя, и на Малефисента с его загадочной многоходовой игрой, в которой я оказалась лишь пешкой, я заснула. А приснилась мне до боли знакомая гора и потрясающий золотисто-багряный закат.

Как и всегда, я стояла на крохотной площадке на самой вершине горы, и разноцветный ветер деловито копошился в моих волосах.

– Я знал, что женщины, которые провели со мной ночь, ещё долго вспоминают эти часы, наполненные обоюдной страстью и желанием, но право слово, Лоли, ты переплюнула их всех. Так громко меня ещё никто не звал, – раздался позади такой знакомый и полный иронии голос Хранителя.

Я раздражённо обернулась и увидела донельзя довольную ухмылку Малефисента и его блестящие, чёрные как ночь глаза. Почему-то именно эта нагловатая ухмылка впервые за долгое время стёрла моё сонное равнодушие и вывела меня из себя.

– Малефисент! – громко возмутилась я, так как мы оба прекрасно знали, что ничего такого между нами не было.

– О, да, именно так моё имя кричат в постели, – невозмутимо ответил мне этот нахальный и безнравственный тип, а его горячая рука скользнула на мою далеко уже не тонкую талию.

– Я же беременная, – опешила я от такого недвусмысленного мужского внимания. Вот ведь, извращенец!

– Во-первых, я не извращенец, – произнёс Малефисент, как всегда не постеснявшийся прочитать мои мысли. – Я тебя придерживаю, так как не хочу, чтобы ты упала, потому что если ты оступишься, на таком сроке перемещать тебя с помощью моей магии крайне нежелательно. Лучше не допустить твоего падения. Во-вторых, исходя из собственного опыта, беременные женщины гораздо более раскованы и чувственны в постели, у них больше эрогенных точек, и они намного легче доходят до многократной высшей точки наслаждения. В-третьих, ты же рассталась и с Бенефисом Кёнигсбергом, и с Дарионом Блэкширом. Разве не для этого ты меня позвала?

От такого прямого ответа Малефисента я густо покраснела. Что и говорить, я уже довольно давно пыталась отвлечься от неудовлетворённого желания побыть вместе с мужчиной посредством книг и расчётов, вот только удавалось это мне с переменных успехом. А у Малефисента, похоже, как были, так и есть одни женщины на уме.

– Э-м-м-м… нет, – произнесла я тихо, проклиная себя за то, что умудряюсь краснеть до самых корней волос.

– Нет? Хм-м-м-м… странно, – произнёс Хранитель. – А зачем же тогда ты думала обо мне, когда ложилась в постель?

Вот ведь умеет он поставить вопрос ребром! Выходит так, будто только о нём я и думаю. Я сердито фыркнула.

– Да, я действительно думала о тебе, когда засыпала, – я начала злиться на саму себя за то, что вообще вспомнила о Хранителе. Ведь приходил он уже ко мне во сне однажды, могла бы и догадаться, что это вновь сработает. – Вот только я думала о том, как ты мне всю жизнь перевернул с ног на голову своим дурацким похищением и преобразованием моей ауры!

– Да ну, а по-моему здорово получилось! – широко улыбнулся мужчина, позабавленный моим недовольным пыхтением. – Я тебе даже помог сойтись с Дарионом Блэкширом!

– Помог… Уж лучше бы не помогал, – буркнула я, а затем встрепенулась. – А ты чего довольный такой? Теперь понимаю, зачем ты всё это затеял. Граций Пятый успешно порабощает целую расу Сумеречного мира с помощью крови сильных магов-преступников. Ты хотел повлиять на Дариона Блэкшира посредством меня, прекрасно представляя, как я отреагирую на неприглядную правду. Ты даже проверил меня, показав мне погибшую Океанурию. Однако я рассталась с Дарионом, и твой план провалился. Он продолжает работать на нашего короля и делать то, что делал раньше.

– Нет, – лаконично возразил Хранитель и продолжил мне широко и хитро улыбаться.

– Нет? – я не поверила своим ушам.

Малефисент же Хранитель этого мира, он должен понимать насколько всё это серьёзно. Сейчас Граций выкачивает драгоценные металлы и камни из этого мира, подминая под себя вампиров, а затем придумает, как влиять и на оборотней. Не пройдёт и ста лет, как Сумеречный мир превратится в подобие Океанурии.

– Ты совершенно верно угадала мои мотивы, – кивнул Малефисент, – вот только я, а не Граций Пятый выиграл эту партию.

– Что? – растерялась я, совершенно не понимая, чему радуется мужчина напротив меня.

– Благодаря твоему похищению всё сложилось так, как сложилось. Дариону пришлось вызвать Тара в Сумеречный мир, чтобы он как резонатор поспособствовал твоему восстановлению. А благодаря тому, что маг с редчайшим даром побывал здесь, подсевший на магическую кровь Тенезий Цепиш учуял его и отправился при первой же возможности в составе делегации в ваш мир, – не моргнув и глазом сообщил мне невыносимый Хранитель.

– Что-о? Ты знал, что Тенезий собирается напасть на Тара? Ты всё просчитал заранее? Зачем это всё тебе надо было? – нехорошее предчувствие сковало моё сердце. Быть может, он ещё обо всём заранее договорился и с Дарионом Блэкширом?!

Малефисент чуть поморщился от визгливых ноток в моём голосе, но всё же ответил мне:

– Лоли, всё не так как кажется. Я предвидел, что возможно Тар умрёт, как предвидел и то, что Тенезию Цепишу придётся пожертвовать собой во имя всей расы, – здесь голос Малефисента стал слегка грустным, но он продолжил, – Дарион затеял собственную игру. Когда он понял, что Дикса и Тар побывали в Сумеречном мире и привлекли ненужное внимание вампиров, он попытался отвлечь их внимание своей подчинённой – Лессикой, которая к слову, прекрасный маг. Вот только кровь резонатора пахнет для вампиров вкуснее, чем любая другая кровь. Этого, к сожалению, Дарион никак не мог знать, а потому получилось то, что получилось. В результате всего главе Службы Безопасности по Иномирным Делам пришлось убить Тенезия, но это, во-первых, далось ему действительно нелегко, а во-вторых, он отчитался обо всём Грацию Пятому и тот не на шутку задумался, что будет, если и дальше вызывать у вампиров привыкание к магической крови. Такими темпами они сами по себе станут незаконно телепортироваться в ваш мир, и нападать на добропорядочных граждан по ночам, высасывая магию до последней капли. Граций Пятый испугался за своё собственное королевство и в итоге временно приостановил свою экспансию, хотя я не сомневаюсь, что он попробует её вновь. Он, как потомок Создателя Сумеречного мира, искренне уверен в том, что этот мир должен служить его интересам. Мне же этого времени, пока Граций Пятый размышляет над своим очередным ходом, надеюсь, хватит, чтобы пробудить у будущего поколения вампиров рецессивные гены, позволяющим им питаться кровью неразумных существ.

– И тебя устроило то, что Тенезий Цепиш умер не за что ни про что? Вначале его расчётливо сделали наркоманом, а затем спровоцировали его на нападение? – ужаснулась я, глядя в непроницаемо чёрные глаза мужчины.

Малефисент всё-таки отвел взгляд, посмотрел на горизонт и задумчиво произнёс в никуда:

– Порой нужно вершить необходимое зло, чтобы не допустить зла вселенского масштаба. Я не хотел бы, чтобы Сумеречный мир превратился в подобие Океанурии. Просчитав всевозможные вероятные исходы будущего, я решил, что это лучший расклад. Дарион Блэкшир задумал собственную игру, пытаясь спровоцировать вампиров на нападение на собственного сотрудника. Он хотел решить этот вопрос по-своему, без лишних жертв, в лабораторных, так сказать, условиях, но на этот раз получилось по-моему. Если бы Цепиш напал на Лессику в стенах СБИ, то их без труда бы разняли, но Граций Пятый уже бы призадумался о том, стоит ли так много магии подмешивать в поставки крови вампирам и в то же время, получил бы ещё один рычаг давления на глав кланов вампиров. Где это слыханно, чтобы член делегации из другого мира ни с того ни с сего напал на человека? Но, к сожалению Блэкшира, всё пошло не по его сценарию. Цепиш напал не на Лессику, а на Тара, и не в стенах департамента, а в кафетерии. Он напился магической крови резонатора и получил передозировку. В итоге Дариону пришлось убить Тенезия, который к моменту их встречи уже совершенно не контролировал себя и мог наброситься на кого угодно. Разумеется, при таким исходе сейчас скорее ваш мир виноват перед Сумеречным, но ввиду того, что Тар действительно сильно пострадал, эту историю замяли. Я рад, что Граций не получил дополнительного влияния на глав кланов вампиров.

После откровения Малефисента мы молча стояли на вершине Валлау и смотрели на горизонт. Сегодня на небосводе вновь было всего лишь два солнца, как будто третье оплакивало слишком раннюю кончину Тенезия Цепиша. Удивительное дело, я видела Тенезия лишь мельком и на королевском балу, почти год назад, однако мне всё равно было грустно. Слова Хранителя меня откровенно потрясли, и я понимала, что мне потребуется не один день, чтобы всё обдумать и переварить. Была ли я согласна с теорией необходимого зла? Нет, и ещё раз нет. Всю свою жизнь я была идеалисткой и считала, что из любой ситуации можно найти выход, даже если она кажется совсем уж безвыходной. Игры сильнейших этих миров меня заметно утомили. Наконец, я решилась задать Малефисенту вопрос, которые меня безумно сильно мучил последние месяцы:

– Малефисент, а ты знаешь, что отец моего ребёнка? – спросила я тихим шёпотом, не надеясь услышать ответ. Но неожиданно Хранитель ответил:

– Да, конечно, я знаю.

Этот ответ настолько потряс меня, что я оглянулась и впилась глазами в его лицо. Он знает и до сих пор мне не сказал? Как? Почему?

– Потому что это не имеет значения, – ответил он по обыкновению на мои заполошные мысли.

– Почему не имеет? – прошептала я ещё тише.

– Потому что независимо от того, чей это ребёнок, Дарион Блэкшир сказал, что будет воспитывать его как своего, – спокойно ответил Хранитель. – И сейчас ты от него ушла, а не он от тебя. Имеет значение лишь то, любишь ли ты его или нет.

– Но… – я вскинулась, чтобы возразить и поняла, что мне совершенно нечего ему ответить. Малефисент насмешливо посмотрел на меня, прекрасно зная, какие мысли роятся в моей голове. Так мы и стояли, глядя на горизонт. А когда оба светила скрылись за линией лилового моря, вокруг всё померкло, и я проснулась в собственной кровати.

За окном стеной лил дождь. На душе было тоскливо и сыро так же, как и на улице. Я проснулась так рано, когда вся столица ещё спала. Неожиданно для самой себя мне стало душно, а низ живота как-то странно закаменел. Мне стало страшно. А вдруг в моей ночной встрече с Малефисентом я переносилась в Сумеречный мир, и с ребёнком что-то произошло? А вдруг ему грозит опасность? Почему-то первым делом я подумала о Дарионе. Безумно сильно захотелось увидеть его, обнять и наплевать на всё остальное.

Наскоро набросив на себя пальто, я помчалась на улицу. В это ранее время возниц на улицах столицы было ещё очень мало. Я успела заметно промокнуть и продрогнуть, прежде чем добралась до центральной улицы, на которой всегда стояло несколько запряжённых кентавров. Не общая внимания на холодный осенний ветер и крупные капли дождя, которые то и дело попадали мне за шиворот, я назвала адрес главы Службы Безопасности по Иномирным Делам. От повышенной влажности мои волосы стали виться и лезть в глаза и рот. Старенькая повозка, в которую был запряжён кентавр, почти что не укрывала меня от дождя. Я чувствовала, как меня бьёт крупная дрожь, но мне казалось, что это не столько от холода и сырости, сколько от страха не успеть к Дариону. Почему-то именно сейчас душа требовала во чтобы то ни стало, как можно скорее успеть к дому Дариона. Живот время от времени отпускало, чтобы через некоторое время скрутить ещё сильнее. Пальцы рук давно замёрзли, а носом я то и дело громко хлюпала. Не то от страха не застать главу Службы Безопасности по Иномирным Делам дома, не то от переохлаждения.

Когда я неуклюже выбиралась из повозки, меня вновь скрутила очередная резь внизу живота. В этот момент я осознала, что это не что иное, как схватка. По календарю получилось чуть раньше, чем я думала… «Похоже, отцом малыша является всё-таки Бенефис», – пронеслась мысль где-то на задворках моего сознания, но мне уже было всё равно. Я колотила руками и ногами в дверь Дариона, чтобы он меня услышал. Мне хотелось только одного: чтобы он был рядом.

А дверь всё не открывалась и не открывалась. Вдруг мне пришло в голову, что Дарион вполне мог быть в командировке в другом мире или остаться на ночь у какой-нибудь Лессики, да мало ли что их связывает. Колени предательски ослабли, а к глазам подкатили слёзы. Нет, Дарион, пожалуйста, будь дома! Умоляю, заклинаю, будь дома! От отчаяния я до крови закусила губу, не зная, что теперь делать. Именно в этот момент массивная деревянная дверь открылась, и на пороге предстал взъерошенный Дарион в тонких домашних штанах и чуть распахнутом халате на голый торс. Когда он открыл дверь, то на миг оцепенел, словно не поверил, что перед ним я. Представляю, как я выглядела со стороны: мокрые спутанные волосы, красный опухший нос и щёки, не менее красные от слёз глаза и прокушенная до крови губа. Ко всему, мой живот выпирал так, что пальто на мне не застёгивалось, и с меня ручьём текла вода на ступени дома Блэкшира.

– Лоли? – удивился Дарион, а затем оценил мой внешний вид и тут же втянул в дом.

Он скинул с меня пальто, с себя – халат, и надел его поверх моей сырой одежды, одновременно растирая мои руки и спину сквозь толстую махровую ткань и формируя какое-то лечебное заклинание на моих глазах.

– Лоли, что ты тут делаешь? Да ещё и в такую рань? – спросил Дарион не на шутку распереживавшийся из-за моего появления. – Почему ты вся мокрая? Почему не позвонила и не предупредила?

– Я… я тебя люблю, – только и смогла произнести я, прежде чем очередная режущая боль пронзила мой живот и разрыдалась не то от боли, не то от облегчения, что вижу Дариона. Как же я по нему скучала всё это время!