Глава 8. Выгодное предложение руки и сердца

Дни летели за днями, недели за неделями. Прошло около двух месяцев с момента моей необычной поездки в Сумеречный мир. Я летала на работу в Службу Безопасности по Иномирным Делам словно на крыльях. Дарион, как и обещал, в первый же вечер в столице забронировал ту самую беседку в кафетерии «Тихий сад», где произошло наше памятное свидание, и сделал мне официальное предложение, став на одно колено и преподнеся невероятной красоты кольцо с изумрудами и бриллиантами, складывающимися в фамильный герб рода Блэкшир. Разумеется, я ответила согласием.

Правда, приходя в здание СБИ на работу с утра пораньше, я поворачивала перстень гербом внутрь. Я всё никак не могла набраться храбрости и сообщить коллегам, что скоро стану госпожой Лоллианой Блэкшир, супругой их начальника. Мне всё время казалось, что после этого заявления все начнут в меня тыкать пальцем и шептаться по углам, как это было в департаменте Особо Тяжких Преступлений и Убийств. Дарион же лишь едва слышно фыркнул, увидев впервые, как я трусливо провернула перстень на пальце, привлёк к себе и ласково поцеловал в макушку.

– Ты не сердишься? – спросила я, замирая от страха. А ну как сейчас разразится скандалом, что я стесняюсь быть его невестой, требуя как минимум дать интервью газетчикам. Ведь Бенефис наверняка именно так бы и поступил.

– Конечно, нет, – ответил мне мужчина с неповторимыми графитово-серыми глазами, которые лучились теплом, – ты сказала «да» мне, и я счастлив. А остальным мы скажем тогда, когда ты будешь готова.

Я перевела дух и лишь крепче прижалась к Дариону, почему-то чувствуя подходящие к глазам слёзы. Этот совершенный во всех отношениях мужчина чувствовал меня и понимал без слов.

Особенно неудобно я ощущала себя перед Бенефисом Кёнигсбергом. Что ни говори, как ни оправдывайся, а всё-таки я изменила ему, будучи его невестой. Да и не с кем-нибудь, а с другом его детства, с которым он всю жизнь состязался в знаниях, достижениях и магических способностях, карьере, в конце концов… Да весь высший свет считал Бенефиса Кёнигсберга и Дариона Блэкшира самыми яркими соперниками по государственной службе.

Однако мои мучения совести уменьшились, когда уже через неделю после нашей с Дарионом негласной помолвки я прочла на передовице столичной газеты сенсационную новость, о том, что Бенефис Кёнигсберг не изменил своим привычкам и бросил бедную несчастную Лолианну Иствуд на кону свадьбы, предпочтя ей иномирную принцессу Изумрудных Сирен – Мариэль Кэлиссити. Я с недоумением показала статью Дариону, а тот лишь насмешливо блеснул глазами и никак её не прокомментировал.

В целом, мне был понятны мотивы поступка Бенефиса. Во-первых, при такой подаче информации, его репутация сердцееда и соблазнителя нисколечко не пострадала, наоборот, он поступил именно так, как ожидало от него общество. Для всех он бросил невзрачную бывшую горничную публичного дома мадам Жадрин ради прекрасной сирены из королевского рода. А во-вторых, так было лучше и для моей репутации в том числе. Конечно, нашлись и те, кто злорадствовал, узнав о нашем разрыве, но большинство отнеслось к моей судьбе равнодушно. Гораздо сильнее их интересовал сам Бенефис и его новая невеста. Жители столицы стали заключать новые пари на то, сколько времени продержится их помолвка, ведь ни Бенефис, ни Мариэль не стеснялись выяснять отношения на людях. Мариэль упорно считала, что это она приблизила Бенефиса к себе и сделала ему одолжение, согласившись на предложение руки и сердца. Начальник же маглиции был до глубины души оскорблён таким отношением к себе и всячески старался доказать сирене, что это он снизошёл до неё. Я с сомнением смотрела на их парочку, но Дарион лишь посмеивался и говорил, что они друг друга стоят.

Я вздохнула, потянулась в удобном кресле и хрустнула пальцами, разминая их. Рабочий день уже закончился, но я решила остаться и дождаться Дариона, так как он сообщил мне ещё за обедом, что сегодня ему придётся задержаться ввиду большого количества навалившихся дел. Коллеги уже собирались домой, а кто-то ушёл пораньше. Именно в тот момент, когда я обводила помещение задумчивым взглядом, размышляя, чем мне заняться – то ли попросить новый артефакт для исследований, то ли заглянуть в лабораторию к Тому и Дани, – в открытое окошко влетела крошечная фея с прозрачными крылышками.

– Лолианна Иствуд? – поинтересовалась она, зависнув перед моим носом.

Я несколько удивлённо кивнула. Дело в том, что феи умеют безошибочно идентифицировать личность по ауре, именно этим и отличается успешность и благополучие «Феерически быстрой почты». Ведь отправляя письмо или посылку через фей, отправитель может быть абсолютно уверен в том, что письмо получит только указанный в специальной графе адресат, или же оно вернётся к нему обратно в руки, в случае, если адрес найден не будет. Даже если кто-то замаскировался или применил иллюзорные чары, феи способны почувствовать это. Обычно эти вечно спешащие крошечные создания вручали мне письма в руки и исчезали. Исключением был лишь случай в замке Редстафф, когда фее было заплачено за доставку ответного письма. По всей видимости, эта маленькая зеленокожая дамочка решила действовать по протоколу и спросить, кто я.

– Вам письмо от господина Виера Крувицки и ценная посылка, – серьёзно произнесла миниатюрная дамочка, после чего положила на мой рабочий стол конверт и крошечную бархатную корочку, какие обычно используют для хранения драгоценностей.

Я была настолько растеряна, что не успела задать фее никаких вопросов. Виер время от времени мне писал, а я ему – это было нормально для наших дружеских отношений. Но ценная посылка?

Почему-то первым делом я всё же решила вскрыть конверт и прочитать, что решил сообщить мне вампир. Конечно, Малефисент обещал восстановить ему магию после моего приключения в Сумеречном мире, но до сих пор я не слышала никаких новостей от Виера и немного переживала. А вдруг Малефисент не выполнил своего обещания? Или же каким-то образом вернул магию, но не ту? С первых же строк письма у меня отлегло от сердца:

«Дорогая Лоли!

Ты – настоящее чудо или же мой личный ангел-хранитель! Я не представляю, как ты добилась этого, но чтобы ты не сделала, я спешу сообщить тебе: у тебя всё получилось. После того как ты покинула мой замок, в следующую же ночь я почувствовал изменения в своей ауре, а потом ещё и ещё. Срочно вызванные целители сообщили, что прорехи, которые нанёс Асмандиус, и которые никак не поддавались сращиванию, вдруг стали затягиваться сами собой. Они назвали это чудом, но я-то знаю, что это всё произошло благодаря тебе!»

Я сморгнула набежавшую то радости слезу и оглянулась: не увидел ли кто, что я расплакалась, читая письмо? Но нет, почти все коллеги из моего кабинета уже покинули рабочие места, и громко хлопнула дверь за последним из них. Всё-таки, после всего совместно пережитого с Виером, мы с ним значительно сблизились, и я искренне переживала за судьбу вампира. А его тёплая благодарность тронула до глубины души. Не все люди умеют благодарить за оказанные услуги, а уж что говорить о надменных и замороженных вампирах?

Я опустила взгляд на письмо и продолжила чтение:

«Повторю слова, которые сказал тебе полгода назад: если бы я был не женат, то женился на тебе, не раздумывая. Я могу содержать тебя и как свою тьяри, но заранее знаю, что ты не согласишься быть фиктивной, пускай и законной в рамках Сумеречного мира любовницей вампира. Я также знаю, что Бенефис некрасиво тебя бросил прямо в моём замке, сделав предложение сирене. Увы, слухи разносятся слишком быстро! Я знаю, что ты не приняла бы предложение начальника маглиции, если бы не испытывала к нему глубоких чувств, а потому сочувствую разрыву твоей помолвки.

Именно потому, что ты больше не связана ни с кем обязательствами, я хочу предложить тебе выйти замуж за Винтера. Прошу, не отказывайся от этого предложения сразу, а подумай. Я вернул утраченную магию и вновь руковожу кланом Крувицки. Если ты выйдешь замуж за моего брата, то, во-первых, у меня будут все основания перед кланом, чтобы подарить тебе дворянский титул и земли, а так же щедро одарить тебя деньгами и драгоценными камнями. Сейчас про тебя ходят нелестные слухи, как о бывшей любовнице Бенефиса Кёнигсберга, который «вытащил тебя из публичного дома». После того, как ты станешь женой Винтера, никто и слова сказать о тебе плохо не сможет, потому что будет иметь дело со всем кланом вампиров. Во-вторых, Сумеречный мир очень красив, я думаю, ты это заметила. Я смогу время от времени меняться местами с Винтером и проводить время с тобой. В-третьих, я поговорил с братом и Хельгой, и объяснил им, что моё выздоровление – твоих рук дело. Они оба приносят свои извинения за недостойное поведение. В-четвертых, и наконец, в-последних, брак будет фиктивным и продлится ровно столько, сколько ты захочешь: полгода или год. После развода титул и финансы останутся за тобой, ты станешь богатой и знатной дамой.

После всего, что ты сделала для меня, я считаю своей ответственностью позаботиться о тебе и прошу принять моё предложение. Пожалуйста, подумай. А в знак помолвки с Винтером я присылаю тебе наше фамильное кольцо клана Крувицки.»

Я оторопело перевела взгляд на бархатную коробочку, открыла её и увидела баснословно дорогое платиновое кольцо с множеством рубинов. На внутренней стороне ободка гравировка: «Крувицки».

– О-о-о-о, – непроизвольно вырвалось у меня из груди. Вот она, обратная сторона того, что я не сообщила о своей помолвке с Дарионом Блэкширом никому! Разумеется, Виер хотел как лучше, он даже решил позаботиться о моей репутации, и не будь Дариона, весьма вероятно, что я приняла бы его странное предложение… всё-таки, я сильно комплексовала из-за своего вынужденной прошлого… Но в моей ситуации предложение вампира было просто неприемлемо. Кольцо определённо надо вернуть, да и объяснить, что это не Бенефис бросил меня, а фактически я его. По всей видимости, Виер получил информацию о нашей разрыве с начальником маглиции из газет. Вот только что делать с кольцом? Оно же стоит целое состояние! Право дело, не хранить же такую ценность в ящике рабочего стола?

Я уныло вздохнула, расстегнула тонкую цепочку на шее и надела кольцо с рубинами на него. «Отдам Виеру при личной встрече или же забегу в отделение «Феерически быстрой почты», когда буду проходить мимо», – подумала я, застёгивая цепочку.

Затем я вновь взяла письмо Виера и перечитала его: всё-таки приятно получить весточку от друга о том, что мои похождения в Сумеречном мире возымели результат. И перечитывая письмо, глаза мои наткнулись на имя Асмандиуса Редстаффа. «Хм… Асмандиус… Асмандиус… сумасшедший маг, который лишал представителей различных рас магии, возомнив себя богом…», – подумала я, пытаясь вспомнить, что именно меня напрягло в письме. И вспомнила! Кадрий что-то говорил про то, что специально посетил Лазурию и столицу, пытаясь найти Асмандиуса и поговорить с ним лично, но в Лазурии ему сказали, что опасный преступник переведен в наш мир, а в нашем мире маглицейские о нём ничего не слышали и не видели. Хм… странно всё как-то. Ещё Кадрий был убежден в том, что Виер выкупил Асмандиуса и отпустил на волю. В это предположения никак не могла поверить, но закралось подозрение: а вдруг Виер воспользовался своими средствами и связями и смог каким-то образом перехватить Асмандиуса, чтобы отомстить? «Да ну, бред», – я помотала головой. Когда-то давно я сканировала ауру вампира и не было в ней глубинной злобы, вот печаль от утраты сына – да, но настоящей жажды мести… нет. Виер, даже узнав о том, что Виовольд – убийца его сына, вполне удовлетворился наказанием в виде плутониевых рудников. «Но Виовольд-то – племянник Виера, а Асмандиус – посторонний маг, даже не вампир», – шепнул внутренний голосок.

В сумбурных чувствах я выбежала из здания Службы Безопасности по Иномирным Делам и поймала первого попавшегося кентавра с открытой повозкой, несмотря на мелко накрапывающий дождик. Мне сейчас важнее всего было как можно быстрее доехать до Бенефиса и всё выяснить. Кому как не начальнику маглиции знать, что случилось с преступником, осуждённым на пожизненное отбывание на плутониевых рудниках?

– В особняк Кёнигсбергов, – крикнула я мужчине с телом лошади и торсом человека.

Кентавр что-то недовольно пробурчал про «этих наглых людишек», но повозка тронулась. Я перевела дух и вновь перебрала все свои мысли об исчезновении Асмандиуса Редстаффа. Мыслей было много, и все они разбегались, словно тараканы от солнечного света.

Мог ли Кадрий намеренно меня ввести в заблуждение, соврав? В принципе мог, но учитывая его состояние и количество выпитого алкоголя, а так же то, что моё присутствие в замке стало для него сюрпризом, крайне сомнительно, что оборотень за пару минут придумал эту ложь. Да и зачем? Он был уверен на тот момент, то накажет любовницу вечного соперника, преподав вампиру хороший урок.

Мог ли всё это быть какой-то канцелярской ошибкой? Например, при переводе в наш мир кто-то неправильно записал его имя или сделал не ту пометку в бумагах. С одной стороны, человеческий фактор всегда имеет место быть. С другой стороны, я слишком хорошо знала Бенефиса Кёнигсберга. У него было много недостатков, в числе которых излишняя ревность и вспыльчивость, но что касается работы – здесь всё всегда было идеально. Не зря его побаивались собственные сотрудники в департаменте Особо Тяжких Преступлений и Убийств. Бенефис был слишком внимателен, подозрителен, никогда не жаловался на плохую память и скорее вечно совал свой нос туда, куда не следовало бы, чем делал свою работу спустя рукава. Взять хотя бы его самодеятельность с приглашением меня на королевский бал и представлением оборотням и вампирам в качестве «первоклассного мага-артефактника», чтобы поймать убийцу на живца. И это тогда, когда сам король распорядился передать дело в руки Дариона Блэкшира! Как-то не верится, что Бенефис мог проморгать неправильное оформление документов по делу Асмандиуса Редстаффа и потерять преступника на бумагах. Слишком уж это не похоже на него.

Я терялась в догадках в тот момент, когда повозка остановилась, и кентавр недовольно буркнул, что мы приехали. Я расплатилась с извозчиком и поспешила в особняк Кёнигсбергов. Только сейчас мне почему-то вдруг пришло в голову, что приехала я сюда без приглашения, и хозяина сейчас спокойно может и не быть дома. Уже в момент, когда я поняла, что неплохо бы связаться с Бенефисом по мыслепередатчику, дверь передо мной открылась, и на пороге возникла огненная джинна.

Второй моей запоздалой мыслью при виде неестественно оранжевых радужек было то, что, кажется, она угрожала мне жестокой расправой, если я брошу «её Беню».

– Ой, – сглотнула я при виде немигающего взгляда Феерии и вжала голову в плечи, – я, пожалуй, это… пойду? – пробормотала я, неловко отступая на шаг назад от входной двери в особняк Бенефиса Кёнигсберга. И как я могла забыть угрозы джинны в свой адрес? О-о-о-о…

– Лоли, деточка, проходи-проходи, – вдруг совершенно неожиданно всплеснула руками домоправительница моего бывшего жениха и потянула меня за рукав пальто так, что мне ничего не оставалось, как войти в особняк.

– Ты что, опять кентавра взяла? Вон, вся озябла, руки холодные, плащ вообще влажный! Надо было отапливаемую карету брать, – квохтала Феерия, снимая с меня верхнюю одежду. – Ой, а как ты исхудала за те дни, что я тебя не видела? Так сильно переживала из-за разрыва, да? Лоли, а ты ещё любишь Бенечку? Пойдём на кухню скорее, я тебя покормлю, а то только кожа да кости, смотреть на тебя страшно!

При всём своём желании я ничего не успевала ответить джинне, так сильно она тараторила, время от времени рассыпая вихрь оранжевых искр от большого избытка чувств. Я до глубины души изумлённая душевным приёмом Феерии прошла на знакомую кухню за женщиной с дымчатым хвостом. Вот это да! А я так боялась показываться ей на глаза столько времени! Да она же обещала меня растерзать, если я брошу её ненаглядного Бенефиса, а тут такая тёплая встреча.

– На, кушай-кушай, – поставила она передо мной необъятных размеров тазик с борщом, потом ещё навалила в другую тарелку порцию горячего, которой можно было бы накормить и голодного оборотня, и поставила кружку с ягодным компотом.

Так как я была голодной после рабочего дня в СБИ, то отказываться не стала, лишь робко возразила, что столько мне всего не съесть, но джинна пресекла все мои поползновения одной жёсткой фразой «тебе нельзя плохо питаться». Интересно, с чего вдруг такая забота?

После того, как я опустошила примерно половину тазика с борщом и почувствовала себя согревшейся, в голову стали закрадываться различные вопросы, связанные с радушным поведением джинны. Феерия всегда ко мне хорошо относилась, пока я встречалась с её хозяином, но так не встречала меня ещё ни разу.

– Феери, – застенчиво поинтересовалась я, – а как там Бенефис поживает?

Любопытство на самом деле было искренним. За последние два месяца я так ни разу не созванивалась и не встречалась с Бенефисом.

– Страдаешь по нему? – сочувственно спросила джинна, а взгляд её неуловимо изменился. – Он тебя тоже любит, я это знаю. Ну а то, что изменил… такая уж у него натура. И эта Мариэль… если бы он спросил моего мнения, то я, конечно, сказала бы, что он дурак упускать такую девушку как ты ради этой…. Ради этой… – она сверкнула глазами и не нашлась с ответом.

Я смотрела на огненную джинну и понимала: как же мне повезло, что она знает обо всём не со слов Бенефиса, а именно так, как написано в газетах. Феерия думает, что это Бенефис жестоко обманул меня, бросив накануне свадьбы, и ничегошеньки не знает про то, то я тоже помолвлена. Невольно я прониклась искренней благодарностью к бывшему жениху, который не стал раскрывать мой маленький секрет своей домоправительнице.

– А что не так с Мариэль? Она из королевского рода сирен, гораздо красивее меня и вообще, – я взмахнула рукой, как бы показывая, кто я, а кто Мариэль.

Джинна недовольно выпустила сноп искр, а глаза её налились огнём:

– Да эта скользкая рыбина мало того, что весь особняк под себя переделывает, так она ещё и порывается командовать моим Беней! Она приказала на заднем дворе вместо шикарной клумбы, за которой я ухаживала более десяти лет, пруд вырыть, а моя стряпня ей, видите ли, не нравится. Её высочеству подходят только сиегальские мидии! А тут на днях, представляешь, устроила разборки моему мальчику, что, мол, он якобы глазки строит новой сотруднице в департаменте. Потребовала, чтобы он привёл Калисию домой и лично познакомил с ней. А когда Бенефис привёз домой нимфу с её молодым эльфом, дабы Мариэль убедилась, что Калисия помолвлена, эта дрянь хвостатая сама же в открытую стала кокетничать с остроухим красавчиком!

Пока Феерия говорила, она распылалась всё больше и больше, и огненные искры, как горящие угольки, с сухими треском отделялись от её золотой кожи и рассыпались вокруг. Я слушала исповедь джинны и старалась состроить достаточно скорбное лицо, хотя в душе веселилась. Да, сирены очень капризные, я помнила это ещё по рассказам Бенефиса тогда, когда мы с ним встречались. Конечно, неприхотливая и скромная я, которая не сделала ни единой перестановки в особняке Кёнигсбергов и обожала стряпню джинны, в глазах последней была золотой невесткой.

– Лоли, я вижу, что ты пришла по делу, я готова тебе помочь, тем более что считаю, что Мариэль Бенечке не пара…

«По делу? Как она это поняла? И что значит, что она готова мне помочь?…» – всё это вихрем пронеслось у меня в голове, и я не знала, как реагировать на слова Феерии, но тут послышались громкие мужские шаги, и на кухню зашёл Бенефис.

– Лоли? – он остановился прямо в дверях, удивлённо глядя на меня.

– Привет, – я улыбнулась ему, так как не знала, что ещё сказать. Пришла в дом к бывшему жениху без приглашения и сижу на его кухне, ем его еду… Как-то это выглядит по меньшей мере странно.

– Что ты тут делаешь? – спросил он ожидаемо, а потом перевёл взгляд на Феерию, – Феери, почему не доложила о приходе Лолианны?

Огненная джинна сразу как-то стушевалась, уменьшилась в размерах, оранжевы искры стали бледно-жёлтыми.

– Да я это… Лоли тут всего ничего… я накормить вначале девочку хотела, ей же это необходимо…

– Я приехала по делу, – перебила я джинну, так как не хотела выслушивать её объяснений. Феерия тихонечко отлетела к плите и загремела кастрюлями.

Бенефис налил себе кофе и сел за противоположный край стола:

– Слушаю, Лоли. В чём дело? – спросил он по-деловому. В его голосе не чувствовалось и намёка на флирт, который раньше сквозил в наших разговорах даже в стенах департамента ОТПРУ.

– Я тут услышала, что Асмандиуса Редстаффа перевели из Лазурии в столицу, – начала я, не зная как сформулировать вопрос, так сильно волнующий меня. Бенефис вопросительно приподнял одну бровь, ожидая продолжения. – Ну, в общем, Кадрий мне сказал, что пытался разыскать в маглиции столицы Асмандиуса и понять, на какие именно рудники его послали, но не смог. Он как будто бы сквозь землю провалился.

Бенефис нахмурился и вместо того, чтобы дать чёткий ответ, задал свой вопрос:

– И с какой стати ты поверила Кадрию?

Я была готова услышать какие угодно слова, что канцелярия ошиблась, что телепорт сломался, всё что угодно, но не этот вопрос. Мне стало слишком очевидным, что Бенефис юлит и не хочет отвечать прямо, где сейчас находится опаснейший преступник, возомнивший себя богом.

– Да ни с какой… – я демонстративно пожала плечами. – Просто мне надо с ним повидаться, – решила соврать я неожиданно.

– Повидаться? – нахмурился Бенефиса ещё сильнее, почувствовав ложь в моих словах.

– Мне снятся навязчивые сны о том подвале и том, что он чуть не сделал со мной, – вдохновенно решила наврать я, тщательно воссоздавая картину в голове, как Асмандиус с силой влил в меня афродизиак. Только если я сама буду верить в свои слова, Бенефис поверит мне. Всё-таки он не зря возглавляет маглицию столицы. – Мой психотерапевт советовала мне ещё раз взглянуть в глаза обидчику и убедиться, что он до конца жизни работает на рудниках и никогда больше не сможет ворваться в мою жизнь. Говорит, это поможет. Вот только я не знаю, на каких именно рудниках его искать… Ты мне не поможешь?

Брюнет сдвинул брови и долго барабанил пальцами по столешнице, Феерия же витала где-то у плиты, не рискуя прервать наше молчание. Наконец, Бенефис Кёнигсберг тяжело вздохнул и произнёс:

– Лоли, я не знал, что тебя так сильно задели те события в Лазурии. Но к моему величайшему сожалению, это невозможно.

– Невозможно? – произнесла я донельзя заинтригованная. В нашем государстве можно навещать заключённых в тюремных камерах и на плутониевые рудники тоже можно ездить, законом это не запрещено. Другое дело, что мало кто в здравом уме и доброй памяти сам решится навестить плутониевые рудники, зная о свойствах этого металла.

– Асмандиус Редстафф был сильным магом, и его дело вёл Дарион Блэкшир. Когда Асмандиуса перевели в столицу, его отдел взял судьбу преступника в свои руки, – нехотя проговорил Бенефис, отставляя чашку с кофе.

Мне очень сильно не понравилась оговорка Бенефиса «был сильным магом», это прозвучало так, будто бы сейчас Асмандиуса нет в живых.

– Но подожди, Бенефис, – возмутилась я, – что значит СБИ взял судьбу Редстаффа в свои руки? Ведь все тюрьмы и рудники в нашем мире находятся в ведомстве именно твоего отдела, а Служба Безопасности по Иномирным Делам занимается совершенно другими делами…

– О! Вот ты где, дорогой! – мою пламенную речь прервала Мариэль, торжественно вплывшая на кухню. Она, как и всегда, выглядела просто идеально: чешуйчатое платье туго обтягивало фигуру, а белоснежный жемчуг подчёркивал небесный оттенок кожи, изумрудные волосы были убраны в высокую причёску волосок к волоску, длинные белые перчатки в тон к жемчугу дополняли образ восхитительной сирены. Мариэль приветливо кивнула мне, как старой знакомой. Я ответила таким же кивком в ответ.

– Мариэль, мы куда-то собираемся этим вечером? – Бенефис выглядел немало удивлённым, встретив сирену в таком виде на кухню.

– Мы – нет, а я – да, – невозмутимо ответила принцесса.

– Не понял, – совершенно искренне сказал брюнет. – Это как?

– Эрик пригласил меня в оперный театр… – начала говорить Мариэль, но была перебита рёвом Бенефиса.

– Что-о-о-о?! – возопил мой бывший жених, а его лицо вмиг покраснело. – Ты идёшь на свидание с этим ушастым прохвостом?

«Ага, кажется, этот тот самый эльф – жених Калисии», – подумала я, и заинтересованно посмотрела на разгорающуюся ссору. Джинна возвела глаза к потолку, и мне стало ясно, что такие ссоры у них в особняке происходят ежедневно.

– Что значит прохвостом?! – взбунтовалась Мариэль. – Эрик – образованный, галантный и красивый эльф из знатного рода.

«Ох, вот зря она это сказала, зря», – ехидно заметил мой внутренний голос. Бенефис больше всего на свете не мог терпеть, когда я, будучи его девушкой, хвалила кого-то мужского пола. Но Мариэль не остановилась и на этом:

– В отличие от тебя, у него идеальный слух и с ним можно сходить в оперу. Я уже не говорю о том, что вешаюсь от скуки в этом клоповнике. К тому же, надо же мне как-то с женихами знакомиться?

Я видела, как возмущенно засопела Феерия на характеристике «клоповник», вскользь брошенной в адрес особняка красавицей. О-о-о-о… да джинна пришла просто в ярость, судя по её оранжевым глазам, вот только возразить сирене она ничего не могла, потому что та с недавних пор являлась невестой Бенефиса, а, следовательно, и хозяйкой дома.

Я видела, как у Бенефиса от бешенства задёргался левый глаз и лопнул один из сосудиков, делая его ко всему ещё и красным. Всё его лицо перекосило, а руки невольно сжимались в кулаки и разжимались.

– Знакомиться с женихами? – подозрительно тихо спросил он. По всей видимости, от ярости, застлавшей ему глаза, у него сел голос. Но Мариэль не услышала и этого тревожного звоночка.

– Да, с женихами, – серьёзно кивнула она, – я же сирена, да ещё и из королевского рода! Мне по закону полагается иметь не менее трёх супругов…

Всё. Эти слова стали последней каплей. Выдержка Бенефиса дала трещину. Что было дальше описывать подробно не стану. Скажу лишь то, что разразился настоящий скандал. Мой бывший жених стал орать, что не потерпит, чтобы его жена имела ещё каких-то супругов кроме его самого, что столица – не Сиегалия, и вообще с этой секунды он не разрешает ей и носа высовывать на улицу без его личного сопровождения.

Сирена топала ногами и угрожала, что пожалуется папеньке. В неудачный момент у Феерии выпала сковородка из рук и с грохотом упала на пол. Похоже, это подало идею Мариэль, она рывком открыла ближайший сервант, взяла стопку тончайшего лазурского фарфора и стала кидать тарелку за тарелкой в своего жениха, приговаривая, что он тиран и деспот. Начальник маглиции и самый завидный жених столицы зайчиком прыгал по кухне, скрещивая руки над головой и стараясь увернуться от очередного снаряда. В какой-то момент у Мариэль получилось так ловко запульнуть тарелку в Бенефиса, что та попала ему аккурат в нос.

– Ай! – закричал Бенефис, хватаясь за лицо, а из-под скрещенных пальцев заструилась ярко алая кровь.

– Ой, милый! Тебе очень больно? – подбежала к нему не на шутку испугавшаяся Мариэль и попыталась посмотреть, насколько сильно пришлась посудина по лицу Бенефиса.

Бенефис с рыком поймал Мариэль за руки и закинул на плечо:

– Ну, всё, ты у меня доигралась, – заявил он и потащил куда-то из кухни.

Сирена завизжала, забрыкалась, а через несколько секунд они скрылись из кухни. Я молча перевела растерянный взгляд на Феерию:

– И часто они так? – спросила я, не понимая, что связывает этих двоих. Ведь никакой выдержки не хватит постоянно ссориться со своей второй половиной.

– Каждый день, – безапелляционно заявила джинна, задумчиво глядя на дверь.

– Я, пожалуй, пойду, – решила я, поняв, что всё что могла, я у Бенефиса спросила. Он ясно мне дал понять, что не занимался делом Асмандиуса в столице, и задавать вопросы надо Дариону, а не ему.

– Я тебя провожу деточка, – кивнула джинна и поплыла вперёд.

Когда мы проходили по холлу к выходу, я с удивлением увидела валяющуюся на полу длинную белую перчатку. Я подняла её, подумав, что Мариэль уронила предмет гардероба в пылу сражения, и надо бы вернуть вещь законной хозяйке. Джинна уже улетела в прихожую, окликнуть её не получилось, а потому я, прекрасно зная планировку особняка, шагнула к лестнице, чтобы занести вещь. Но тут мой взгляд наткнулся на какой-то клочок ярко-алой ткани. Я нагнулась, чтобы разобрать что это, так как не помнила на сирене ничего красного цвета, как мои щеки запылали. Это были женские трусики! О, если я могла ещё допустить, что Мариэль потеряла перчатку случайно, то вот как можно потерять трусики мне было непонятным. И спустя секунду я услышала ответ на свой вопрос. Это были стоны и крики… вот только свидетельствующие не о ссоре, а о совершенно другом, куда как более приятном времяпрепровождении.

– И всё-таки они невероятно сильно подходят друг другу, – неожиданно раздался голос джинны за моей спиной.

Я покраснела ещё сильнее, поняв, что всё ещё держу в руке чужое нижнее белье, и быстро кинула всё на пол. В прихожую мы прошли молча. Я постаралась выбросить из головы семейную сцену, развернувшуюся между Бенефисом и Мариэль. Теперь это меня точно не касается, у меня есть Дарион Блэкшир. А вот слова маглицейского про Редстаффа дали большую пищу для размышлений.

В тот момент, когда я застёгивала крупные пуговицы пальто на себе, Феерия неожиданно заговорила:

– Не сердись, девочка, на Бенефиса. Он по-настоящему влюбился в Мариэль.

– Так Вы говорили, что он и меня любит, – растерялась я от такого комментария.

– Любил, – подтвердила джинна. – И любит эту сирену сейчас не меньше, хотя сам не отдаёт себе в этом отчёта. Они хорошая пара, уж поверь моему опыту. Двоих, которые настолько бы хорошо друг другу подходили, я ещё ни разу не встречала.

Я хмыкнула. Вот Дарион тоже говорил, что они стоят друг друга, а мне же всегда казалось, что когда люди ссорятся, то это неправильно. Может, я чего-то не понимаю в этой жизни? Возможно, ревность и взрывоопасность Бенефиса как раз и уравновешиваются в их паре взбалмошностью и непредсказуемостью Мариэль? Она никогда не будет терпеть измен Бенефиса, и он это прекрасно понимает, а при её внешности и статусе принцессы, он всегда в первую очередь будет беспокоиться о ней, чем думать о том, как бы «погулять налево». К тому же, я видела, с каким азартом Мариэль бросала фарфор в своего жениха, это явно ей приносило удовольствие, а тот уворачивался и бегал от неё по всей кухне, словно участвовал в забеге с препятствиями. Для Бенефиса это сражение стало нагрузкой, соизмеримой с дракой в борделе господина Грегора, которая так была ему необходима, чтобы выпустить пар.

– А ты, Лоли, правильно поступила, что ничего не сказала Бенефису. Подожди, пока они предстанут в храме перед ликом всех богов, а потом и скажешь, – продолжила Феерия, как ни в чем не бывало.

– Что-о-о? – я удивлённо вытаращилась на джинну. Это она сейчас вообще о чём? Что я должна сказать только после того, как Бенефис возьмёт в жёны Мариэль?

– Ну что же ты, деточка, я сколько раз тебе говорила, – она всплеснула руками и покачала головой так, словно в десятый раз объясняет ребёнку, почему драконы плюются огнём. – Я умею видеть ауры, а уж такие существенные изменения тем более! Одевайся теплее и кушай лучше, в твоём положении это сейчас очень важно. Карету я тебе уже вызвала, – доброжелательно улыбнулась мне Феерия, а я на ватных ногах вышла из родового особняка Кёнигсбергов.

***

Я ехала в карете как громом поражённая. «В моём положении?» Да не могу я быть беременной, просто не могу! В тот же день, как я начала встречаться с Бенефисом, я обратилась к целителю за противозачаточной инъекцией, рассчитанной на год. Согласно дате приёма у меня ещё несколько месяцев есть в запасе, прежде чем её следует обновить. Целители очень строго рассчитывают дозу препарата, а магическая составляющая не даёт осечек. Никогда! Не бывает такого, чтобы девушка забеременела, когда магическая инъекция введена правильно, а в том, что она введена правильно, я не сомневалась нисколько. Я не пожалела денег и обратилась к известному целителю, обслуживающему состоятельных граждан. Да и будь доза рассчитана неправильно, то я бы забеременела в первые же месяцы наших отношений с Бенефисом и ходила бы сейчас с большим животом. Что же всё-таки имела в виду Феерия? Может она спутала вмешательство Малефисента в мою ауру с беременностью? А может… холодный пот прошиб меня… Может, Хранитель решил сделать мне своеобразный подарок в виде какой-то силы, природу которой я до сих пор не узнала?

Я попыталась успокоиться. В конце концов, что бы ни намудрил Малефисент с моей аурой, жила же я последние два месяца как-то с этим, поживу ещё немного. Надо договориться с Диксой о встрече, чтобы она изучила мою энергетическую оболочку и сообщила, что в ней странного.

То ли день в Службе Безопасности по Иномирным Делам выдался слишком длинным, то я была действительно одета слишком легко для промозглой погоды в столице, то ли намёки Феерии заставили меня нервничать, но когда я подъезжала к собственному дому, то почувствовала сильный озноб и головную боль. Как добралась до кровати – не помню. Просто плюхнулась прямо поверх пухового одеяла, сняв лишь верхнюю одежду, и мгновенно уснула.