Глава 7. Ссора с Дарионом и ночной визитёр

Под ледяным взглядом Дариона я безмолвно спустилась с лестницы, он, не глядя на меня, снял своё пальто и накинул на мои плечи. Мы вошли в портал и вышли у другого, затем вошли в следующий и так несколько раз, пока не добрались до зала со стационарными кабинами межмировых телепортов. Со мной Дарион не разговаривал, игнорируя моё присутствие. Если бы не его плащ, то я вообще бы не была уверена, что он пришёл в крепость Белый коготь именно за мной. Глава Службы Безопасности по Иномирным Делам не скандалил, не полез в драку с оборотнями, как поступил бы Бенефис, и даже не пытался получить от меня объяснений тому, что увидел. И от этого его поведения мне становилось ещё более не по себе.

Всякий раз, когда я смотрела на его чёткий профиль и плотно сжатые губы, моё сердце замирало от ужаса. Наверное, именно так смотрели инквизиторы на ведьм, прежде чем сжечь их на ритуальном костре во времена правления Грация Первого.

Я боялась первой начать разговор, а Дарион вёл себя так, как будто бы даже и не собирался со мной разговаривать. В зале межмировых телепортов Сумеречного мира Дарион цепко схватил меня за локоть и передал в руки коллеги:

– Тегрий, присмотри за Лолианной, мне ещё надо кое-какие дела сделать. Если вдруг будет вырываться или захочет сбежать, разрешаю использовать боевые чары.

– Дарион! – возмущённо окрикнула я своего жениха. Нет, я, конечно, всё понимаю, он очень зол на меня и думает… не знаю, что он там думает, но боевые чары?! Это незаконно! Я не какая-нибудь там преступница!

Рот моего жениха исказила кривая ухмылка, а в сочетании с холодными серыми глазами его вид стал совсем уж устрашающим. За его спиной вновь возник тёмный проём портала, и он шагнул в него.

– О-о-о-о, – выдохнул Тегрий, который, как оказалось, был напряжён не меньше моего. – Ну, ты даешь, Лоли! Я не помню на своей памяти, чтобы шеф был в таком бешенстве. Что ты сделала? – он с нескрываемым любопытством посмотрел на меня.

Я была знакома с Тегрием ещё с королевского бала, а потому тоже расслабилась, когда Дарион исчез, и попыталась выхватить свой локоть.

– Э-э-э, не, ты это, стой тут, а я тебя держать буду. Уж извини, но если ослушаюсь шефа, то боюсь, мне не жить. Да и бить боевыми чарами тебя мне как-то не хотелось бы, – смущенно произнёс мой коллега по СБИ.

Я аж поперхнулась от такого ответа.

– Что, всё настолько серьёзно? – тихим шёпотом поинтересовалась я спустя пару минут.

– А ты сама посмотри, – пробасил Тегрий, – господин Блэкшир открывает нестационарные телепорты один за другим и это где!

– Где? – машинально повторила я.

– В Сумеречном мире, – Тегрий посмотрел на меня с укоризной. – Неужели ты здесь ни разу не перестраивалась на магическое зрение? Этот мир беден на магию, здесь даже кристаллы магобиля надо постоянно заряжать энергией. Я и представить себе не могу, каким магическим резервом надо обладать, чтобы вытворять такое! Он фактически не строит порталы, а прожигает пространство. До сих пор это считалось невозможным!

«Понятно», – хмуро подумала я, – «это объясняет, почему мы прыгали из портала в портал. И да, Тегрий прав, за всё время пребывания в Сумеречном я перестраивалась на магическое зрение лишь в крепости оборотней, но не найдя там никаких артефактов, решила, что это отличительная черта именно того места. Выходит, что я ошибалась».

Спустя ещё минут двадцать перед нами вновь открылся портал, и на мраморную плитку ступили идеально начищенные носки мужских туфель. Меня вновь подхватили под локоть, пресекая малейшие попытки моего возмущения.

– Дарион! – вновь попробовала я воззвать к разуму человека, которого ещё недавно считала своим другом.

– Не здесь, – бросил он еле слышно. – Здесь много свидетелей.

«Свидетелей для чего? Для моего убийства?» – чуть было не брякнула я. Мне хотелось бы, чтобы он как Бенефис выпустил свой пар на кулаках или через крики и оры… но такого Дариона я никогда не знала и очень боялась. Некстати вспомнились мои сомнения на его счёт в крепости оборотней и туманные намёки Асмандиуса. Я была глубоко поражена и последним приказом Дариона, ударить меня боевыми чарами, если я попытаюсь сбежать. «А так ли хорошо ты знаешь мужчину, за которого собираешься выйти замуж?» – зашептал внутренний голос.

Я до дрожи в коленках боялась остаться с женихом наедине. Чёрт! Да даже тогда, когда я ожидала участи группового надругательства, мне было не так страшно!

Тем временем глава СБИ с силой втолкнул слабо сопротивляющуюся меня в кабинку телепорта, и через несколько мгновений мы оказались в столице. Здесь же прямо из общего зала мой жених телепортировал меня к себе домой. На уши опустилась давящая тишина.

– Дарион, – произнесла я первой, не выдержав его леденящего душу взгляда.

Мужчина потянулся к моей шее, а я зажмурилась. За последние несколько суток я пережила угрозы и гипноз Винтера, острые когти Кадрия, но эта рука мне показалась страшнее, чем всё пережитое. Тем удивительнее для меня было приятное покалывающее ощущение целебной магии в районе груди и шеи. Я изумлённо распахнула глаза и увидела сосредоточенное лицо Дариона с глубокими тенями под глазами, который тщательно залечивал мои раны.

– Дарион, – вновь прошептала я, но уже вопросительно и встретилась с его неповторимыми графитово-серыми глазами, в которых явственно плескалось беспокойство и боль.

Одним рывком он резко прижал меня к себе так крепко, что из моих лёгких вылетел воздух. А затем я вдруг поняла, что плачу. Не знаю почему, просто слёзы облегчения потекли у меня из глаз. Дарион обнимал меня, и это было всё, чего я хотела в этот момент. Мужчина заговорил мне куда-то в макушку:

– Лоли, любимая, ты даже не представляешь, что я испытал, когда вернулся в магобиль, а тебя там не оказалось! Так как мы с тобой обо всём заранее договорились, и ты не возражала, чтобы я выполнил твои обязательства по сделке, я себе и вообразить не мог, что ты от меня сбежала! – с горечью воскликнул он. – Я думал, что тебя вновь кто-то похитил, но вокруг магобиля не было ни единого следа или нарушения магического фона. Ты как будто сквозь землю провалилась! Я не знал, что делать и где тебя искать! В голове вновь и вновь вставали картины, будто кто-то из оборотней решил перегрызть тебе горло, или из залётных вампиров – выпить тебя досуха вместе с магией.

Я потупила взгляд и уткнулась лицом в подмышку Дариона. Мои щёки пылали от стыда. Как-то я не подумала, как это всё выглядело со стороны.

– А потом явился Малефисент и начал мне заговаривать зубы, – продолжил своё повествование Дарион, а я ещё крепче прижалась к горячему торсу своего мужчины и прислушалась к его сердцебиению, а он нежно погладил меня по волосам. – В тот момент, когда я понял, что Малефисент мне вешает водоросли на уши, и обнаружил пропажу пузырька с зельем, я был готов убить этого прохвоста. Мне стало понятным, что он переправил тебя к оборотням, чтобы ты выполнила свою часть сделки… вот только куда конкретно, Малефисент отказывался сообщать.

Я всхлипнула в шёлковую рубашку Дариона и почувствовала, как мои слёзы уже полностью промочили дорогую ткань. Мне было и грустно, и радостно одновременно, а ещё я испытывала непреодолимое чувство раскаяния и облегчения. Я думала, что Дарион меня ненавидит и презирает поле увиденного в крепости оборотней, а его злость на меня заключалась в том, что исчезла из его магобиля, ничего не объяснив и заставив переживать за свою жизнь.

– Ещё какое-то время мы с ним побеседовали на эту тему, – голос главы СБИ заметно похолодел, а я даже побоялась думать о том, какой смысл Дарион вложил в слово «побеседовал».

Наступило молчание, я всё ещё обнимала своего мужчину, вдыхая аромат его неповторимого орехового одеколона.

– Лоли, – Дарион чуть отстранил меня и заглянул в мои заплаканные глаза, – ты хотя бы понимаешь, чем рисковала? Ты вообще знаешь, что оборотни считаются крайне агрессивной расой? Я не говорю о том, что они живут по закону «сильнейшему – всё», у них совершенно другие понятия о чести и о… – он замолчал, подбирая слова, – у оборотней, если самец сильнее самки, он просто её берёт, как трофей. У них это считается нормальным.

О, да, я уже это узнала. Но не говорить же мне об этом Дариону. Именно поэтому я отвела взгляд и решила перевести тему разговора:

– Ты вообще-то разрешил Тегрию ударить меня боевыми чарами! – обвиняющим тоном заявила я. По ссорам с Бенефисом я знала, что лучшая защита – это нападение.

– Лоли! – Дарион смотрел на меня укоризненно, а в его глазах пробежали такие знакомые искорки смеха. – Ты не побоялась явиться одна в крепость оборотней и подлить в питье их вожака зелье с непредвиденным эффектом, не побоялась быть раскрытой и того, что с тобой сделают соплеменники Кадрия после того, как он выпьет зелье. Но ты всерьёз испугалась того, что твой коллега ударит тебя боевыми чарами?

Я негодующе посмотрела на Дариона Блэкшира. Да, я испугалась приказа бить меня боевыми чарами, а что касается оборотней – ну, просто не подумала. Так бывает. В конце концов, это же не повод так жестоко со мной обращаться.

Глава Службы Безопасности по Иномирным Делам расхохотался, глядя на то, как я насупилась.

– Лоли-и-и, – от того, как он произнёс моё имя, у меня сладко сжалось сердце, – неужели ты думаешь, что я способен сделать тебе больно? Да я скорее умру, чем допущу, чтобы кто-то тебя обидел.

– Но.. но… я растерянно смотрела в смеющиеся глаза Дариона и не могла понять, – ты же сказал, чтобы Тегрий ударил меня боевыми чарами…

– Да, я сказал ему, потому что был очень зол. Но не забывай, что я глава Службы Безопасности по Иномирным Делам, и прекрасно видел его ауру в тот момент. Тегрий был выжат под ноль, у него не было сил на чары вообще. Я не говорю о том, что даже если он каким-либо немыслимым образом всё-таки изловчился и ударил по тебе боевыми чарами, то они развеялись бы, не долетев до тебя. Сумеречный мир беден на магию и жадно впитывает любые проявления магии. Именно поэтому здешние обитатели – вампиры и оборотни – её не владеют. У вампиров есть гипноз, но это совершенно другая вещь, не имеющая ничего общего с привычными для нас заклинаниями. Оборотни же вообще устойчивы и невосприимчивы к большинству заклинаний.

– О-о-о-о, – я сложила губы трубочкой и уставилась во все глаза на сероглазого мужчину, затем нахмурилась. – Выходит, ты сознательно ввёл меня в заблуждение, что меня ударят боевыми чарами…

Негодование вновь взыграло во мне. Так он намеренно пугал меня!

– Признаю, я поступил не очень хорошо, – Дарион медленно наклонился ко мне и убрал с моего лица растрепавшиеся волосы, – но иначе я боялся, что ты вновь убежишь от меня. К тому же, надо же мне было как-то показать тебе, что я недоволен тем, как ты меня обманула.

А на последних словах его мягкие губы накрыли мои, и как-то все возмущения вмиг улетучились. Нежные прикосновения сменились более настойчивыми и страстными, его губы жадно пили моё дыхание и рассказывали мне, как он волновался всё это время за меня и не находил себе места, как сильно успел испугаться за мою жизнь и готов был сражаться за меня до последнего вздоха. Я же целовалось с Дарионом, позабыв обо всём на свете, и не заметив, в какой момент мы оказались в его постели.

Дарион покрывал моё тело пламенными поцелуями, вдумчиво изучая каждый сантиметр моей кожи, он чертил раскалённым языком влажные дорожки, экспериментируя и рождая во мне новые ощущения, о которых я до сих пор не подозревала. Раз за разом он доводил меня до наивысшей точки блаженства, отступая в последний момент, словно наказывая за то, что я сбежала от него в Сумеречном мире. И это стало самой изысканной пыткой в моей жизни.

Впиваясь и сминая пальцами влажные от пота простыни, я взмолилась:

– Дарион, прошу, не останавливайся!

И он не остановился. А спустя ещё немного времени совершенно обессиленная я уснула на его плече, чувствуя себя невероятно счастливой.

***

Мне снилась знакомая гора. Теперь я уже знала её имя – Валлау. Я сидела в привычной позе для медитаций и умиротворённо наблюдала за восхитительной красотой восхода светил в Сумеречном мире. Вдали шумели волны лилового океана, с тяжёлыми волнами которого игрался разноцветный ветер. Постепенно вставало белое солнце, а за ним подтянулась второе – красное. Я вдыхала свежий морской ветер и с грустью думала о том, вряд ли когда-нибудь сюда вернусь.

– Почему? – тихо спросил меня знакомый голос Малефисента.

Я обернулась и увидела черноволосого мужчину в мантии с серебряным шитьём, который откинул свой капюшон, и, так же как и я, наслаждался восходом светил.

– Ах ты… – я попыталась встать, но каменная крошка посыпалась подо мной и меня стало утягивать к обрыву.

Малефисент прищёлкнул пальцами, и земля подо мной остановилась. Я, не веря своим глазам, медленно встала и отряхнула платье. Прошлась вдоль обрыва – ничего, камень не осыпался.

– Ты всё это время мог сделать так, чтобы я не рисковала своей жизнью, находясь на этой проклятой горе, но не делал?! – возмущению моему не было конца и края. Ведь всякий раз, когда я погружалась в медитацию на вершине Валлау, Малефисент стоял позади меня и придерживал рукой за талию.

Хранитель хитро усмехнулся и произнёс, как ни в чём не бывало:

– Скажем так: мне было приятно твоё общество и любопытно, повлияет ли на тебя моё природное очарование.

Любопытно? Любоп-ы-ы-тно?!!! Я задохнулась от такого ответа. Нет, ну это надо же! Я тут жизнью рисковала свалиться с обрыва всякий раз и один раз даже сорвалась, а он…

– А я тебя тут же поймал, если ты помнишь, – всё так же забавляясь, ответил Малефисент.

Ещё как помню! О том разе он даже Дариону рассказал, но только под таким соусом, что даже я подумала, будто бы мы чем-то неприличным здесь занимались! Ну, Малефисент, ну прохвост…

– Ты! Ты!!! Да я… – слова куда-то исчезли, когда чёрные как ночь глаза внимательно на меня посмотрели. Я собралась с духом и произнесла, но уже не с таким запалом, – я по-настоящему испугалась там, у оборотней, – и совсем уж шёпотом добавила. – Со мной чуть не произошло непоправимое.

– Но ведь не произошло, – фыркнул Малефисент. – Я обещал тебе защиту, я её предоставил. Ты сама не хотела пользоваться новыми возможностями своей ауры.

Я сердито поджала губы и не ответила. Ну, а что можно возразить вот этому самодовольному пижону, когда у него на всё есть заранее приготовленный ответ? И почему у меня ощущение, что в этом мире все со мной играют?

Разноцветный ветер слегка растрепал мои волосы и донёс до лица чуть солоноватые брызги лилового океана.

– Так почему ты сюда не вернёшься? – вновь спросил Малефисент после минуты молчания. Похоже, он читал мои мысли даже в моём же сне. – Неужели тебе здесь не понравилось?

– Здесь, – я выделила это слово, подразумевая Валлау, – очень понравилось! – и ни разу не покривила душой. – Но весь Сумеречный мир… – я запнулась, не зная, как объяснить, чтобы не задеть Малефисента. Как ни крути, а он Хранитель этого мира, и как-то некрасиво плохо отзываться о его жителях, – это не моё. Виер Крувицки – мой друг, и я уверена, что мы встретимся с ним ещё не раз в моём мире. Что касается других вампиров и оборотней…

– То они на тебя впечатления не произвели, – усмехнувшись, закончил за меня предложение Малефисент.

Я осторожно кивнула. Ну а что мне ещё оставалось сказать? Хельга воспринимала меня как соперницу за сердце её мужа, Винтер – как главную виновницу, из-за которой разрушилась его семейное счастье. Вампиры в целом презирали меня из-за того, что я принадлежу к расе людей: слабых физически, неустойчивых к их гипнозу, не имеющих белоснежную кожу и живущих очень недолго по их меркам. Что касается оборотней, то ещё со времен королевского бала я чувствовала иррациональный страх перед ними. Чисто внешне они производили впечатление слишком мощных и опасных хищников, которые могут переломить хребет своей жертве одним ударом. Конечно, вампиры обладали не меньшей силой, чем двуликие, и теми же клыками… но почему-то дикий страх я ощущала именно при взгляде на оборотней. Может из-за того, что один из них сломал мне запястье на балу и даже не заметил этого? Оборотни же в свою очередь относились ко мне с лёгким налётом презрения. Ещё на балу учуяв на мне запахи публичного дома, Бенефиса и Виера, они стали позволять себе слишком многое. Сейчас же в крепости Белый коготь, когда Кадрий сказал своим сородичам, что я – тьяри Виера Крувицки, то есть по-простому официальная любовница при живой и здравствующей жене, – я видела выражение брезгливости и отвращения, написанное на лицах мужчин.

– Ты ошибаешься, – произнёс Малефисент туманно.

– В чём ошибаюсь? В смысле ошибаюсь? – не поняла я. Кажется, этот бессмертный повадился без зазрения совести читать мои мысли и отвечать загадками.

Но Хранитель Сумеречного мира проигнорировал мои вопросы.

– Лоли, смотри золотое солнце встаёт, – сказал он, глядя на горизонт.

Я перевела взгляд и ахнула. Над лиловой полосой океан постепенно поднималось третье светило цвета потемневшего золота. Сейчас виднелся лишь его край, но оно мне стало сразу же понятно, что оно больше белого и красного солнц.

– Ух ты… Но как это возможно? – пробормотала я, не понимая, что происходит. Я столько раз наблюдала восходы с этой точки и ещё ни разу не видела третьего светила на небосводе Сумеречного мира. – Я же сплю, да? Это всё не взаправду?

Малефисент улыбнулся, и на этот раз я видела, что улыбка его была доброй, а чёрные глаза лучились теплотой настолько, насколько это было возможным.

– Это Золотая звезда, Лоли. Когда-то она вставала раз в десять лет, но последнее столетие её ни разу не было видно на небосводе Сумеречного мира. Она сама решает, когда появиться.

– О-о-о-о, – произнесла я, всё ещё не понимая, как такое возможно.

Малефисент усмехнулся каким-то своим мыслям, а затем мы долго смотрели за тем, как Золотое светило, словно нехотя, встаёт из пучины лиловых волн, а весь мир окрашивается в совершенно неповторимые цвета.

В какой-то момент Малефисент повернулся ко мне и произнёс:

– Что ж, тебе уже пора. Я выдернул тебя из твоего мира, чтобы сказать спасибо за всё, что ты сделала. Со своей стороны условия сделки я тоже выполню. Своё приданое ты получишь на банковский счёт Гномьего банка сразу же, как проснёшься. Долг перед Дарионом Блэкширом тоже будет оплачен. Родовую магию Виеру Крувицки я верну, но не всю сразу, он слишком долго был ослеплён, на это мне потребуется некоторое время.

– А как же моя аура? – спросила я, поёжившись и вспомнив какую боль испытала в предыдущий раз. Как-то не хотелось мне вновь пройти через такое.

– Не переживай, я уже всё вернул на свои места. Забрать – не дать, это гораздо проще, – спокойно ответил мне Малефисент. – У тебя есть ещё какие-нибудь ко мне вопросы?

– Да! – это слово сорвалось с моих губ раньше, чем я подумала. – Зачем ты всё это устроил? Ведь в том флаконе было всего-навсего обычное успокоительное средство, которое Кадрий мог выпить и просто так? Я не понимаю…

Хранитель с иронией посмотрел на меня:

– Лолианна Иствуд, ты же умная девушка, я думаю, ответ на этот вопрос ты найдёшь сама, если поразмыслишь над этой загадкой.

– А Дарион? Зачем ты его дразнил теми двусмысленными фразами? Какой тебе толк с того, буду я вместе с ним или с Бенефисом? – выпалила я, чувствуя, как начинает покрываться дымкой и пропадать пространство вокруг.

– Дарион, конечно, не безгрешен… Он хороший противник, которого выгодно иметь в друзьях. Для выполнения сделки мне пришлось изменить твою ауру и на время сделать тебя почти-что-оборотнем. Этой информации тебе будет достаточно, чтобы пораскинуть мозгами и понять что к чему, – голос моего собеседника всё отдалялся и отдалялся, а я уже ничего не видела.

– Что? Малефисент, я не понимаю… – и на этих словах я открыла глаза и увидела, что меня за плечо трясёт Дарион.

– Лоли, с тобой всё в порядке? Ты кричала во сне, – обеспокоенно спросил сероглазый брюнет, всматриваясь в моё лицо.

– А-а-а-а… да-а-а… сон странный приснился, – произнесла я, не веря, что проснулась в одной постели с Дарионом Блэкширом. Его радужки глаз сейчас имели цвет предгрозового неба, а тёмные волнистые волосы разметались после сна. Он выглядел таким домашним и уютным, каким я видела его до сих пор лишь один раз в жизни, когда без позволения считала его поверхностный слой ауры.

Раздалось тихое пиликанье моего мыслепередатчика, а через секунду ещё одно такое же, но уже исходящее от мочки уха Дариона. Мой брюнет нахмурился, но поднёс палец к устройству, чтобы услышать сообщение. А я даже не стала этого делать, потому что прекрасно догадывалась о содержании уведомления. Дарион убрал палец от мочки уха и произнёс:

– Лоли, мне сейчас поступило уведомление из Громьего Банка, что на мой счёт зачислено пятьсот семьдесят два золотых. Это ровно столько, сколько стоило твоё лечение в Лазурии и последующее проживание в период судебного процесса над Асмандиусом, – мрачно сообщил он. – Ты ничего не хочешь мне рассказать?

Я глубоко вздохнула, понимая, что Дарион – не Бенефис, просто так не отцепится, кивнула головой начала свой рассказ.

***

Мы сидели на кухне в доме Дариона, в воздухе витали дразнящие ароматы свежих блинчиков с малиновым вареньем и кофейных зёрен. Глава Службы Безопасности по Иномирным Делам повязал прямо поверх домашних штанов и обнажённого торса фартук, после чего приготовил для меня вкуснейший завтрак и мой любимый кофе. Я же сидела в одной рубашке Дариона на голое тело, так как изодранное оборотнем платье отправилось прямиком в помойку, и украдкой поднимала ворот рубашки, чтобы вдохнуть ореховый аромат Дариона и ещё раз убедиться, что это не сон. Ведь всем известно, что сны не пахнут.

– Выходит, ты выполнила условия сделки с Малефисентом, – задумчиво проговорил Дарион, глядя как я ем его блинчик.

Я кивнула в знак согласия, так как рот был занят.

– Хм, с Кадрием ничего не случилось? Ты уверена? – он переспросил.

Я прожевала, облизнулась и произнесла:

– Абсолютно. Другие оборотни понюхали, а кто-то даже лизнул остатки зелья из флакона. Они все решили, что это успокоительное зелье, – и я потянулась за следующей порцией. На фоне нервов и пережитого стресса за последние сутки я почти ничего не ела. В замке Крувицки мне кусок в горло не лез из-за слов Винтера, а перекусить после не было возможности.

– Хм-м-м… – задумчиво проговорил Дарион, барабаня пальцами по столу, – жаль, конечно, что я так и не передал зелье в лабораторию, но если верить оборотням, а обоняние у них очень тонкое, то это и правда, было всего лишь успокоительное зелье. Встаёт вопрос о том, зачем Малефисенту потребовалась вся эта сложная многоходовая игра.

Я грустно пожала плечами: я и сама не знала зачем, хотя и задавалась этим вопросом. Рассказывать Дариону о своём сне я не стала. Во-первых, потому что не хотела будить ревность в своём мужчине, во-вторых потому что не была уверена в природе этого сна… а было ли это на самом деле или же мне лишь почудилось? Ну, и в-третьих, меня зацепили слова Малефисента о том, что Дарион не безгрешен. Интересно, что он имел в виду? Как-то неловко было пересказывать такое предмету разговора, а пришлось бы, если бы я решила поделиться сюжетом своего сна с Дарионом.

– Малефисент не может вмешиваться напрямую в ход событий Сумеречного мира, – начал рассуждать Дарион. – Он попросил тебя подлить зелье Кадрию, а в ответ со своей стороны пообещал вернуть магию Виеру Крувицки. Сам, по своему желанию, он этого сделать не мог, но вот если это становится обязательной частью сделки с человеком, то это уже совершенно другой расклад. Что-то мне подсказывает, что он ловко обвёл тебя вокруг пальца, и его истинной целью было как раз возвращение магии Виеру, а не успокоительное зелье в бокале оборотня.

Я вскинулась было, чтобы возразить, уж очень обидно прозвучало то, что меня обвели вокруг пальца, как поняла, что в словах Дариона есть своя логика. Действительно, и я, и Дарион были уверены, что в зелье наверняка есть какой-то ещё компонент, помимо успокоительного. Глава Службы Безопасности по Иномирным Делам даже изначально намеривался отдать зелье в свою лабораторию. Уж не поэтому ли Малефисент всполошился и подсуетился, материализовавшись в магобиле, чтобы я подлила Кадрию жидкость, не зная её свойств? На момент заключения сделки я подозревала, что Малефисент как-то схитрил. Мне и в голову не могло прийти, что Хранитель хотел того, чтобы я дала оборотню самое обычное успокаивающее. Если бы Дарион отдал зелье в лабораторию и выяснил его состав, то всплыла бы целая куча вопросов, а зачем ему это вообще всё потребовалось.

– Но если он в итоге хотел вернуть магию Виеру, то зачем ему было погашать мой долг перед тобой, да ещё и давать приданое в придачу, – возразила я и вновь умолчала о том, что Малефисент при заключении нашей сделки ещё обещал дать мне время, чтобы я разобралась в своих чувствах.

Мне казалось, что это обидит Дариона. Кому было бы приятно услышать, что любимая девушка долго сомневалась и выбирала между ним и другим мужчиной? По советующим причинам я не сказала и о том, что все эти фривольные намёки в спальне замка Крувицки тоже были не случайны. Правда после сегодняшнего сна я уже не была в этом так уверена. Ведь же проводил со мной время Малефисент зачем-то на вершине горы, обнимая за талию, когда мог магией просто чуть подровнять рельеф площадки. Как он там мне это объяснил? Ему было любопытно, повлияет ли на меня его природное очарование? Ох, и темнил же Малефисент с объяснениями!

– Во-первых, денежное вознаграждение прозвучало первым пунктом, чтобы ты точно согласилась на сделку. Ведь он тебя не знал и наверняка рассчитывал на то, что твои услуги можно купить. Ведь так? Деньги Малефисент предложил раньше, чем возращение магии, верно? – уточнил Дарион, что-то прикидывая в уме.

Я смутилась от слов сероглазого мужчины. «Твои услуги можно купить», – раздалось в моих ушах. Не намекает ли он на то, что раньше я работала в публичном доме и всё-таки время от времени подрабатывала жрицей любви? Я раздражённо мотнула головой, нет, Дарион, не такой. Он никогда не позволял себе и тени сомнения в моём прошлом.

– Да, деньги были раньше, – пробормотала я тихо, чтобы не выдать подрагивающим голосом свои умозаключения.

– Ну да, тогда всё складывается, – кивнул глава Службы Безопасности по Иномирным Делам своим мыслям. – Выходит, он предложил тебе деньги, рассчитывая, что ты согласишься, а магия для Виера подразумевалась в довесок, не основным пунктом сделки, чтобы ты ничего не заподозрила.

Я хмуро покусала нижнюю губу. А ведь слова Дариона очень похожи на правду. Выходит Малефисент и сам стремился сделать так, чтобы я выполнила задание. Вот только почему он направил меня к оборотням? Почему не придумал что-то попроще, что я точно сделаю? «Так ведь ты и сама это знаешь. Малефисент сам признался, что ему понравилось проводить время с тобой, а изменение твоей собственной ауры – это хороший предлог, чтобы провести дюжину дней вместе», – шепнул внутренний голос.

– Странно, то он придумал такое сложное для тебя задание, – тем временем пробормотал Дарион, как будто прочитав мои мысли. Я поняла, что надо срочно менять направление его мыслей в другое русло.

– Да, насчёт оборотней… – протянула я, – объясни мне, почему они так странно отреагировали на то, что я столкнула их вожака с лестницы? – в моём пересказе событий я опустила часть с угрозами и намерениями двуликих до падения Кадрия.

Мне было отчаянно стыдно сознаваться в этом. Однако я прекрасно осознавала, что Дарион не дурак. Он прекрасно видел моё порванное платье и общий вид оборотней, когда забирал меня из крепости, и сделал свои выводы. Когда я заканчивала свою историю приключений в крепости, его глаза метали молнии. Дарион взял мои ладони в свои и, неотрывно глядя в глаза, спросил:

– Двуликие тебе точно ничего не сделали?

Не знаю, какие ужасы он нарисовал в своём воображении, но в его глазах промелькнуло настоящее облегчение, когда я отрицательно покачала головой.

Дарион отставил свою чашку с кофе и посмотрел на меня с полуулыбкой:

– Видишь ли, Лоли, у оборотней крайне странные на наш человеческий взгляд законы. Если у нас власть передаётся по кровному наследованию, то у них везде и во всём действует правило сильнейшего. Раз в год у оборотней проходят состязания до первой серьёзной крови, на которых любой может кинуть вызов действующему вожаку стаи. Сильнейший оборотень становится вожаком стаи, а тот, кто потерпел неудачу, должен покинуть стаю. Именно поэтому на том собрании в крепости, как ты заметила, практически все присутствующие были мужчинами и лишь одна женщина, Торика Цицелли, которая во второй своей ипостаси представляет собой крупную степную рысь. Но кошки – это отдельная история… большинство из них предпочитает свободную жизнь, это совершенно не стайные животные. В своей небольшой стае, Торика по праву занимает положение лидера, так как она самая быстрая и ловкая. Так вот ты тогда в коридоре у лестницы, по сути, сразилась с вожаком белоснежных волков…

– И случайно рассекла ему голову от брови до затылка, скинув его с лестницы, – очень медленно проговорила я, ошеломлённая полученной информацией.

Дарион снисходительно воспринял на моё оглушённое состояние, и, улыбнувшись лишь уголками рта, перефразировал:

– И ты нанесла вожаку стаи белоснежных волков серьёзную рану. Не на официальных состязаниях, но в присутствии собратьев Кадрия, ставших свидетелями этого ранения. Причём даже при большом желании это нельзя было бы трактовать как тщательно спланированное заранее нападение, ведь несколькими минутами раньше Кадрий поцарапал до крови твою шею. То есть по законам оборотней, он сделал тебе вызов. Как правило, двуликие, таким образом, наказывают своих непослушных самок, давая понять, где их место. Ведь после того, как оборотень пустил кровь другому оборотню, у последнего остаётся лишь два варианта: либо признать соперника сильнее и подчиниться, либо принять вызов и сразиться.

«Неужели Малефисент мог всё это предвидеть?» – оторопело подумала я. «Да нет, этого точно не мог. Даже я не ожидала от себя такого. Кадрий Грей каждый вечер пил свой лечебный отвар и шёл спать. Скорее всего, не случись той перепалки среди собравшихся, и не разозли они Кадрия, он просто выпил бы кружку с отваром и направился бы в свою спальню. Да и Малефисент хорошо постарался, чтобы оборотень меня не узнал, даже перекрасил мне волосы и изменил одежду на такую же, как у служанок в замке».

«И не упустил шанса тебя полапать», – ехидно добавил внутренний голос.

«Даже если и так, он всё равно сделал всё, что было в его силах, чтобы Кадрий меня не узнал. Я сама виновата в том, что оборотень вспомнил меня. Если бы не танго милонгеро…».

«Или же Малефисент смог предвидеть наиболее вероятное будущее с учётом гостей замка и не самое дружеской обстановки между двумя расами Сумеречного мира…», – возразил внутренний голос. Я прикусила губу.

– …В итоге господину Грею ничего не оставалось, как выпить тот отвар, тем более, что он предполагал в нём яд. Для оборотня, чья вторая ипостась волк, всё равно, что умереть, что уйти из стаи, потерпев поражение от самки, – закончил говорить Дарион, а я со смущением осознала, что почти всё прослушала, занятая спорами с собой.

Я бросила взгляд из-под полуопущенных ресниц на брюнета, а он неожиданно протянул руку к моему лицу, дотронулся большим пальцем до носа, а затем одним быстрым движением облизал свой палец. Я с недоумением посмотрела на Дариона, а он расхохотался, увидев моё вытянутое лицо:

– У тебя малиновое варенье на носу осталось, – пояснил он, видя мой недоумевающий взгляд, а затем засмеялся ещё громче.

– Что? – надулась я, не понимая причину смеха.

– Я считал, что ты выглядишь обворожительно, когда работаешь над артефактами и от усердия высовываешь кончик своего языка наружу, но оказывается, когда ты сильно удивлена, вид у тебя ещё более очаровательный, – отсмеявшись, произнёс он.

– Ну, знаешь, – я демонстративно сложила руки на груди, показывая, что мне не нравится, когда надо мной смеются.

В ответ на это движение Дарион легко поднял меня, словно пушинку, усадил на свои колени и крепко обнял.

– Лоли, в самых смелых мечтах я и представить себе не мог, что ты будешь с аппетитом уплетать еду, приготовленную мной, сидя лишь в одной моей рубашке на обнажённое тело и дуться за то, что я убрал варенье с твоего носа, – сказал он, глядя на меня потемневшими глазами. – Ты делаешь меня самым счастливым человеком на свете просто потому, что ты рядом. И мне ты нравишься абсолютно любой: и с высунутым языком, и перепачканная едой, и даже тогда, когда недовольно хмуришься.

На этот раз я наклонилась к сероглазому брюнету сама и поцеловала его, не найдя слов для ответа. Дарион притянул меня к себе сильнее, а через какое-то непродолжительное время я услышала хриплое «Лоли, что же ты делаешь со мной?», звон бьющейся посуды, и меня усадили на кухонный стол, вклиниваясь бёдрами между моих ног. В тот день глава Службы Безопасности по Иномирным Делам явился на работу лишь к вечеру.