Эпилог

В детстве Отборы казались мне скучными. Ну, что интересного в Представлении, когда напыщенные девицы разгуливают в кричащих нарядах перед женихами, которые только и могут, что по-дурацки улыбаться? А что забавного в простеньких Играх, когда женихи состязаются за сердце понравившейся красавицы? Но самое нелепое в Отборе - Ярмарка.

Невесты обязаны что-то приготовить или сшить собственными руками, соорудить палатку и надеяться, что твой товар купит тот самый, тот, кто тебе нравится. Ярмарка - это всегда фарс. Потому что палатки девицам, как правило, делают родичи или друзья, а единственная единица товара всегда готова заранее - как правило, это традиционная жилетка, которую носят мужья. В общем, не Ярмарка, а одно притворство.

Палатку мне соорудил Гу, и выглядела она неплохо. Но вот с «товаром» ни одна душа мне не помогла. Конечно, Элайза выделила мне прекрасную материю, меха, кристаллы, нити, Гримми представила выкройки, а Маришка набросала эскиз. Мне оставалось только превратить материю и меха в жилетку.

Конечно, ничего у меня не вышло. То страшное и кривое, что я «сшила», показывать людям с тонким вкусом категорически воспрещалось. Гу подбадривал меня, а сам беззастенчиво посмеивался в бороду. Все знали, что я будущая жена владетеля, но никто не делал для меня послаблений. Ну, что за люди?

Между тем, невесты уже давно разместились каждая за своим прилавком и с волнением ожидали, когда же явятся женихи и оценят их «товары». К моей палатке подбежала как всегда запыхавшаяся Гримми. Подойдя ко мне вплотную, она сунула мне украдкой в руки тугой сверток.

— Что там?

— Жилетка. Элайза тебе прислала. Знала заранее, что ты, бестолочь безрукая, не справишься.

— Да благословят эту женщину Звезды! — обрадовалась я и быстро подменила свой сверток другим.

Гу неодобрительно сдвинул брови и не замедлил выразить недовольство:

— Нельзя так. Невеста сама должна шить подарок, своими руками! Это традиция! Тебе, Регинка, стыдно должно быть.

— Пусть тем будет стыдно, кто придумал эту традицию, — пробурчала я и развернула сверток Элайзы. Жилет, как и предполагалось, был роскошным: того цвета, что нужно, и с подобающим количеством украшений.

Пока мы рассматривали жилет, к нашей палатке подошли Элеонора с Григором. Я чуть не разревелась при виде этой трогательной парочки. Тетя Нора, как и раньше, до помешательства, была одета просто, элегантно и со вкусом, ее седые волосы были тщательно уложены, а прозрачные голубые глаза светились спокойствием.

Из клиники ее выпустили по прямому приказу Гоина. Вряд ли бы владетель был так добр и беспечен, чтобы отпустить женщину с высоким уровнем эо и психическими проблемами. Здесь дело в другом. Я сказала Гоину, что обещала присматривать за Григором Монсиньи, и не брошу его, пока он не научится, по крайней мере, вести себя цивилизованно и не относиться к людям так, будто они - игрушки для его развлечения. Для него никто не указ - ни воспитатели, ни однокашники, ни, тем более, папаша из деревни. Григ понимает только силу, и слушается только тех, кто, по его мнению, этой силой обладает.

Сообщение о том, что Элеонора - его бабушка, он воспринял очень странно для мальчика шести лет: просто кивнул, принял, как данность, и ничем своей реакции больше не показывал. К счастью, тетя Нора и не думала топить обретенного внука в ласке и любви, она обходилась с ним строго и справедливо, пресекая его выходки и вдалбливая потихоньку этикет. Черноглазый негодник слушал ее лишь потому, что знал - не будет слушаться, вернется в глушь. У них с Гоином состоялся короткий, но важный разговор, в котором центаврианин ясно обозначил: или Григор ведет себя, как полагается и слушает бабушку, или отправляется в деревню, где его нашли. Бабушка, в свою очередь, обязана каждый месяц проверяться у врачей, и речи о том, чтобы извлечь управляющий имплант, нет. И Грига, и Элеонору такое положение дел устраивало. Хотя мальчишка все-таки иногда «взбрыкивал», показывал характер. И это в шесть лет! Мои размышления прервали слова тети Норы.

— Это что у тебя? — женщина присмотрелась к жилетке. — Купила?

— Нет, — уверенно солгала я.

Гу и Гримми одинаково хмыкнули.

— Регина Жарковская, это неслыханно! — возмутилась пожилая женщина. — Это же традиция! Как можно нарушать ее? Как ты детям своим потом в глаза посмотришь, купленную жилетку супруга показывая? Это должно быть творение твоих рук!

— Теть Нор, а вы бы еще громче сказали! Не умею я шить, да и зачем шить руками в наше-то время?

— Знала бы твоя матушка, как ты себя ведешь!

— Идут! — взволнованно проговорила Лили.

С другого конца ряда к нам поспешила Элайза в компании с Маришкой. Значит, и женихи вот-вот явятся. Для Ярмарки Элайза вырядилась как на вечерний прием, однако ее внешний вид все же был уместен, как всегда. Женщина окинула взглядом нашу палатку, меня, жилетку, и покачала головой:

— Палатка ужасна. Жилетку поменяли?

— Конечно!

Светящаяся радостью Маришка встала рядом с Лили и о чем-то с ней быстро зашепталась. Григ зевнул, показывая, насколько ему скучно находиться здесь, с нами. Тетя Нора, чтобы его увлечь, начала рассказывать о том, как важен Отбор и каждый из его этапов.

Так мы и стояли в ожидании. Женихи - молодые мужчины и парни - уже подходили к рядам, удостаивая вниманием девушек, которых приглядели во время первых этапов Отбора. То тут, то там раздавался громкий нервный смех, немножко нелепые приветствия. Я стояла, комкала край нарядной жилетки и ждала, когда же соблаговолит появиться наш владетель. Мой владетель…

Я ощутила его задолго до того, как он приблизился к палаткам. Большинство женихов уже сделали свой выбор и стояли у палаток в жилетках. Это означало, что пары уже фактически определены - нужно будет лишь вписать свои фамилии в список.

А ведь мы с Гоином уже несколько дней не виделись - Элайза строго следила за этим. Говорила, так нужно, так важно. Смешно, ведь я уже примеряла свадебное платье, да и меню утверждала. И все уже решено, и путь выбран… так почему же в голову так некстати лезут сомнения? У меня начало гореть лицо, я приложила прохладные ладони к щекам. Не всеобщее внимание меня пугает, а то, что ничего нельзя будет изменить. Нормально ли сомневаться? Нет?

— Спокойно, девка, — рыкнул довольно Гу. — Все идет, как надо.

— Мне как-то нехорошо, — невнятно проговорила я.

— Что за паника, сударыня? — холодно осведомилась Элайза.

— Ничего страшного, волнуется, потому что первый раз на Отборе, — ввернула Маришка.

— Первый и единственный, — поправила ее тетя Нора. — Слышишь, Региночка? Ты уж не вздумай разводиться, если что. Брак - это святое.

— Жарковская, а где жилетка? — спросила Гримми.

Я и не заметила, как, волнуясь, стянула ненароком дорогую вещь, и та упала мне под ноги, прямо в грязь. Весна же…

Хмыкнув нервно, я наклонилась и подняла жилетку, которая обзавелась уродливым пятном.

Все, даже Григ, посмотрели на испорченный «товар», который я должна при всем честном народе вручить будущему супругу.

Кто-то с ужасом, а кто-то философски. Гу даже обрадовался:

— Ну, Регинка, доставай свою жилетку!

— Не могу! — трагически прошептала я. — Она страшная!

— Все у вас боком выходит, — прошипела Элайза.

— Пусть продает ту, что сама сшила!

— И опозорится?

— Почему сразу опозорится?

Гу, Элайза, Гримми, Элеонора столпились около меня, решая, что же делать, как выходить из ситуации. Я смотрела на их взволнованные лица, и мне хотелось смеяться… нервно, но и весело. Кто бы мог подумать, что меня будет выдавать замуж такая интересная компания?

Занятые, переполошенные, они не сразу заметили, как подошел владетель. А как заметили, так торопливо расступились. Я быстро сбросила компрометирующую грязную жилетку под ноги, после чего отважилась посмотреть на Гоина. Не обесцвеченный больше… Кожа уже не молочно-белая, а просто светлая. Волосы темнеют, пусть и неоднородно, прядями, у корней. Можно остричь эти волосы, и вырастут новые - черные. А вот глаза у центаврианина до сих пор светло-серые, но заурядно-серые, без красноты и четко проступающего рисунка радужки, как раньше.

— Чем торгуешь, красавица? — произнес он церемониальные слова.

Надеясь, что не засмеюсь в самый важный момент, я вытянула свою многострадальную жилетку, которую сшила кое-как с горем пополам. Цвета она была черного, и, в общем, выглядела не так уж страшно, если не считать кривых швов, сильно портивших вид, нескольких затяжек да жуткого подобия национального узора, которым я пыталась украсить воротник. Мне показалось, что Гоин тоже вот-вот рассмеется. Но владетель, конечно, сдержался, и совершенно спокойно произнес:

— Какая красота! - (при этом я закусила губу, чтобы не расхохотаться, да и не одна я - Гу вон тоже красными пятнами пошел, сдерживая смех). — Беру. Сколько возьмешь?

— А сколько дашь? — кокетливо, как и полагается, спросила я.

На этом месте невесты и женихи обязаны поторговаться, чтобы самим повеселиться, да остальных повеселить. Как правило, дело доходит до космических сумм, которых и у президента ЦФ нет, после чего все кончается согласно традиции.

— Десять платежных единиц.

— Мало! — ахнула я.

— Двадцать?

— Издеваетесь?

— Ладно, двадцать пять, и это предел.

Я покачала головой: и здесь Гоин все переиначил. Суммы должны быть намеренно высокими, абсурдно высокими - такова традиция. А вредный цент, который как раз и может такими суммами на счету прихвастнуть, нарочно занижает цену! Ну, что за человек?

— Хорошо, — поднял голос Малейв, — так и быть. Тридцать единиц за этот прекрасный жилет.

— Справедливая цена! — возвестил Ильмонг.

И это тоже слова церемониальные. Как только они прозвучат, я должна сдаться, подойти к жениху и вручить ему товар - надеть жилетку, объявив перед всеми, что выбираю его своим мужем.

Я обошла палатку, крепко держа в руках жилетку, и встала перед высоченным центаврианином. Очень некстати вспомнилось, как я, будучи его горничной, не могла до него дотянуться, чтобы вытереть после ванны. Покраснев, я надела на склонившегося мужчину жилетку. Руки не дрожали, я не рассмеялась, вышло как-то очень мило. Мило, у нас? Тут что-то не так!

Какая-то девушка ахнула умильно, точно мы были не женихом и невестой, а котятами. А я оценила результат своих трудов. Жилетка была кошмарная, чего уж греха таить, зато мужчина - отменный. Надменный сверх меры, заносчивый, другой расы, очень самоуверенный - зато по-хорошему чокнутый.

Мы исполнили традиционный поцелуй - короткое касание губ, свидетельствующее о конце Отбора и о том, что мы выбрали друг друга. Несколько минут после мы слушали, как нас громко поздравляют, а потом пошли мимо остальных палаток, держась за руки. Каждой определившейся паре следует выказать почтение.

В этом году будет много браков… Парам остается только начать подготовку к свадьбам, которые у нас в Дарне традиционно справляют осенью. Пока мы раскланивались с парами, Ильмонг развлекал народ (кстати, я впервые не заметила на нем ни единого кристалла, зато на руках артиста восседал Мелок). Родственники невест уже начинали доставать угощения.

Как только официальная часть последнего этапа Отбора была закончена, мы получили немного свободы.

— Сама жилеткой занималась? — спросил Гоин. — Это видно.

— Я старалась, между прочим.

— И я это ценю. Правда, Регина.

Я провела пальцем по узору жилетки. Вокруг уже шумели, пили, веселились, и громче всего звучал голос Тоя. Уже не мешало то, что все на нас то и дело смотрят, не нервировали центы-охранники, и даже слякоть под ногами не беспокоила. Элайза говорила, что вскоре меня пристальное внимание народа и охрана под боком волновать перестанут. Не привыкла я быть важной шишкой… Вот Гоин даже в такой момент, кажется, над великими загадками размышляет, а мне в голову от волнения и какого-то щемящего чувства в голову одна дурь лезет.

— Как ты уговорил Мелка посидеть на руках у Тоя?

— Он сам вызвался. На меня понги обижен.

— Глупый зверек!

— Ревнивый зверек. Не волнуйся, скоро ему наскучит дуться, и он начнет ластиться и к тебе.

— С чего бы это?

— Вот увидишь, — Гоин склонился и потянул меня за локон, выбившийся из прически. — У тебя волосы еще сильнее виться начали.

— А ты темнеешь день ото дня, — парировала я. — Кстати, твои глаза не меняются, они так и остались серыми.

— У моего отца глаза серые.

— Хм. Значит, ты у нас брюнет сероглазый? Неплохо, конечно, но альбиносом ты нравился мне гораздо больше.

— Увы, я становлюсь заурядным, — проговорил Гоин с той надменностью, что поначалу меня в нем так раздражала.

С тех пор, как он нашел нас с Ветровым в лесу, как будто прошла целая вечность, хотя на деле прошло совсем немного времени. Мы решили пройти Отбор заново, как полагается, соблюсти все традиции, но не так-то легко нам это далось. Это другим, нормальным людям просто - для них это игра и самое волнительное приключение в жизни (для девушек так точно). Но мы-то с Гоином не совсем нормальные. Я долго была дефектной, а он - отмороженным. Монстром Союза. Для нас даже простой поцелуй представляет сложность. Потому что поцелуй - проявление чувств, а в этом ни я, ни бывший отмороженный не сильны.

Вот мы и стояли немного неловко, не в силах до конца поверить, что являемся частью всеобщего веселья. А где-то на окраине сознания оставались мысли о спящих, Ингире, мести, о том, как воспримут в Союзе весть о свадьбе великого и ужасного Гоина Малейва… но я упрямо гнала их прочь. Сегодня о плохом не думаю. Сегодня особенный день.

— У меня для тебя тоже есть подарок, — загадочно промолвил Гоин.

Уверенная, что у нас будет прекрасный романтичный вечер, где мы сможем, наконец, нормально поговорить и обсудить, как нам быть со свадьбой и родственниками Малейва, я попросила Маришку подобрать мне одно из тех легкомысленных платьев, которые надевают, чтобы соблазнять и поддразнивать. Идеально-воздушно-эфемерная, я выплыла из своих покоев, когда за мной пришел Гоин, подала ему руку и позволила себе ни о чем не думать.

Видимо, чтобы меня порадовать, Гоин надел мою страшную жилетку… мы прошлись по коридору, спустились на лифте и вышли во двор. Он был так чисто убран, что у меня не было возможности запачкать туфли, я как раз хотела напомнить Гоину о том, что управляющая в особняке - гений своего дела, но потеряла дар речи.

У аэрокара вместе с Аркадием и еще одним центом стояла девушка, которую я в первое мгновение спутала с Ингирой. Те же синие глаза, те же черты лица, волосы… У меня эо начало копиться на кончиках пальцев, а настроение - стремительно ухудшаться.

— Регина, — первым начал Ветров, — спокойно! Это моя сестра. Так вышло, что она очень похожа на Ингиру. Она прибыла с военными Союза, которые решали вопрос о дальнейшей судьбе красноволосой.

— Понимаю ваше замешательство, — проговорила девушка на прекрасном русском. — Мне самой жаль, что я так похожа на нее.

Девушка бросила любопытный взгляд на Гоина, и еще один. Очевидно, ее привлекли перемены в его внешности. А я смотрела на нее, и только то, что волосы у нее были гораздо длиннее, чем у той убийцы, а сама она скорее по комплекции походила на меня, худышку, чем на Ингиру, успокоило. К тому же, сестрой ее назвал Аркадий, а ему доверять можно.

— Позволь, представлю тебе моих горячо любимых племянника и его супругу, Регина, — протянул одним из самых коварных своих голосов Гоин. — Ли и Нина Малейв. Не обольщайся, их внешний вид обманчив. Они очень хитры.

Хитры? А так и не скажешь. Девушка хорошенькая, а мужчина-центаврианин рядом с ней - настоящий красавец. Если Гоин при знакомстве скорее отталкивает своим высокомерием, то этот красавчик - однозначно привлекает, помимо красоты есть в нем что-то манкое. И глаза у него необычного цвета - зеленого. Я даже немного зависла, и опомнилась только, когда Гоин представил меня:

— А эта опасная девушка - моя невеста Регина Жарковская. В скором будущем - жена.

Супруги Малейв одинаково странно улыбнулись.

— Мы рады знакомству с вами, Регина, Аркадий много о вас рассказывал. — сказал Ли Малейв. — Надеюсь, вы не сильно обидитесь, если я скажу, что вы зря связались с моим дядей. Бегите, пока не поздно. Это не человек, а вычислительная машина.

— А кто же тогда будет исправлять погрешности этой машины? — улыбнулась, наконец, и я.

— Погрешности? — настала очередь Гоина удивляться.

— Кстати, очень интересный жилет, дядя, — со смешком заметил Ли. — Не думал, что ты любишь асимметрию в одежде… что с воротником? А нитки должны так торчать?

Я покраснела, а Гоин медленно ответил:

— Это эксклюзивная вещь.

— Не сомневаюсь.

— Гоин, — встряла Нина, — наши все уже улетели, а мы специально задержалась на планете по твоей просьбе. Но если мы через неделю не будем дома, начнутся проблемы с начальством. Так что давайте не будем терять времени.

— И то верно. Регина, я обещал тебе подарок…

Аркадий, молчавший все это время, мрачно сказал, глянув на на Гоина:

— Вряд ли это можно назвать подарком.

Мне хотелось спросить, почему вообще прибыли Малейвы, куда мы собираемся, где был Аркадий все эти дни, но я так ничего и не спросила, и, когда Гоин помог мне зайти в аэрокар, сцены в духе «подозрительная невеста» не устроила.

Какой прок в сомнениях, когда выбор сделан?

Аэрокар вел Ли, и, судя по тому, как уверенно он с этим справлялся, у меня не было причин волноваться. Хотя обычно я на каждого водителя-пилота смотрю с подозрением: мне кажется, что никто так умело не обращается с карами, аэро-и наземными, как я.

Гоин какое-то время сидел рядом со мной, чтобы я не беспокоилась, затем подошел к Ли, начал что-то выяснить у племянника. Как только он отошел, ко мне подсела Нина.

И снова мне в глаза бросилось ее явное сходство с Ингирой. А так как Ингира мне запомнилась в самом худшем качестве, то расслабиться я никак не могла. Нина вздохнула:

— Знали бы вы, Регина, сколько проблем мне родство с Ингирой принесло.

— Вы тоже - «красноволосая» лирианка?

— Да, в какой-то мере. Это сложные вопросы генетики, невозможно точно определить, почему способности от нее унаследовала только я, а братьям моим ничего не досталось.

Я покосилась на Ветрова, который прислушивался к нам, а сам делал вид, что спит.

— Знаете, Аркадий говорил, что вы отчаянная девушка.

— Правда? А мне Кеша говорил, что отчаянная - вы.

Мы в который раз оценивающе друг на друга посмотрели, после чего девушка сказала:

— Вы представляете хотя бы примерно, что за подарок для вас приготовил альби… Гоин?

— Нет. Но уверена, что это подарок в его духе.

— А можно вопрос? Давно вы знакомы с Гоином?

— Немногим больше месяца.

Нина посмотрела на меня удивленно, после чего протянула:

— Не хочу показаться вам невежливой, но… это будет брак по расчету?

— Нет, по просчету.

И еще один крайне удивленный взгляд.

— Я сейчас скажу что-то совсем бестактное, но я просто обязана вас предупредить.

— Бестактное? Вы меня заинтриговали.

— Гоин давно ищет жену, и критерии отбора у него своеобразные. Если он выбрал вас, значит, не вы сами ему нужны, а что-то в вас. Что-то такое, чего у других нет, что-то… эксклюзивное.

— Знаю. — Кивнула я. — Не успел он прибыть к нам на Энгор, как начал вещать о том, что ждет от брака и невесты. Всполошил местных словами о том, что презирает чувства и полагается только на расчет. Уверял, что выбор сделает в пользу самой одаренной-талантливой-плодовитой…

— А вы согласились.

— Он признался мне в любви.

— Поглоти меня Черная дыра, — растерянно проговорила Нина и задумчиво уставилась на Гоина. Поглядев, она вновь обратилась ко мне, при этом в глазах ее появилась хитринка. — Что вы с ним сделали?

— Да ничего особенного, — пожала я плечами и задумалась: а в самом деле, в чем причина перемен в Гоине? Всегда же есть причина, какое-то действие, или слово, побуждающее к чему-то. Так чем же я, Регинка Жарковская, все-таки зацепила Гоина? Почему я - девушка, которую он знает всего-то ничего, совсем не самая талантливая и уж точно не особенная, стала его избранницей?

Заметив, что мыслями я далеко, Нина отошла к Ли, начала весело перебрасываться словами с обоими Малейвами. За окнами разливалась чернильная ночь, ее разгоняло только слабое освещение площадки. Мне не хотелось задавать вопросы, я знала, что и безо всяких ответов сама во всем разберусь… тем более что выражение на лицах моих сопровождающих было многообещающее. Лишь Аркадий оставался серьезным.

Мы вышли из аэрокара, Гоин, как и полагается жениху, подал мне руку и помог спуститься. Было прохладно, если не сказать холодно. Но для психокинетиков нашего уровня никакой холод не страшен. Нас встретили военные-центавриане. Одного из них я узнала - это был тот самый недотепа Экри, который устроил мини-катастрофу в лесу. Увидев его, Нина протянула озорно:

— А я думала, товарищ Экри, вы давно уже раны дома залечиваете. По большей мере моральные…

— Прекрати, — с каменным лицом ответил мужчина.

— Нет, не могу, прости. Экри, ну не верится мне, что ты… с каром… не справился, — девушка говорила тяжело, так как ее разбирал смех.

— Не смешно, — отчеканил бедняга и, развернувшись, пошел от площадки.

Нина, посмеиваясь, последовала за ним. Интересно, они коллеги или друзья?

— Светлейший, — обратился к владетелю один из военных. — Субъект на месте и ожидает вас.

— А какова обстановка в городе?

— Все спокойно.

— Прекрасно. Дорогой племянничек, — непередаваемо насмешливо протянул Гоин, — я признателен тебе за помощь в организации этой скромной операции, но дальше мы с Региной пойдем одни.

— Рад услужить, дражайший дядюшка, — в том же тоне ответил Ли.

Гоин повел меня по кое-как очищенной дорожке к зданию, окруженному военными. Несколько местных испуганно выглядывали из окон своих домиков, но не осмеливались выходить и тем более о чем-то спрашивать. У меня появились плохие предчувствия, сердце как-то нехорошо забилось. Мы в Дарне, границ владения не пересекали, и все же…

— Так нужно, — прошептал Гоин, почувствовав мои сомнения. — И в первую очередь - тебе.

— Больше всего в тебе я ненавижу эту гребаную загадочность, — сказала я с досадой, ощущая, как все мои чувства психокинетика обостряются до предела и сообщают - опасность. — Черт бы тебя побрал, цент ты пятнистый! Что это ты задумал? Куда меня приволок?

Мужчина посмотрел на меня удовлетворенно:

— Ругань, нетерпение, оскорбления… Ты, наконец, пришла в себя. А я то опасался, что после инцидента с Ингирой ты так и останешься вышколенной барышней.

— А я вот жалею, что связалась с тобой! Правы были Ветров и твой племянник!

— Реги-и-ина, — протянул Гоин так, что у меня, несмотря на тревогу, приятные мурашки по телу побежали. — Раз я тебя выбрал, значит, ты никуда от меня не денешься.

— Это я тебя выбрала, не обольщайся!

Переругиваясь, мы приблизились к цели.

Военные у домишка расступились и пропустили нас внутрь. Пройдя тесный «предбанник», мы оказались в комнате с плохим освещением. Но и такого света мне хватило, чтобы безошибочно опознать в сидящем на табурете мужчине своего врага номер один.

Несколько приборов были прикреплены к его запястьям, что-то вроде эластичной тугой повязки виднелось на лбу, руки были закреплены чем-то за спиной, он не мог встать с табурете. Я вцепилась в руку Гоина и забыла, как дышать. Воспоминания поднялись со дна сознания мутным темным облаком, заполонили мысли. Сколько раз я представляла, как отомщу этому… этому гаду, но у меня не было возможности. И сколько раз он являлся мне в кошмарах…

С момента нашей последней встречи прошло довольно лет, чтобы он постарел хотя бы ненамного, но он не постарел ни на день. У него все то же холеное лицо веронийского аристократа. Те же длинные волосы, настолько светлые, что барышни называют их с придыханием «серебряными», и глаза им под стать - светло-серые.

Когда Гоин был альбиносом, они с веронийцем были очень похожи внешне.

Я смотрела на врага и не могла отвести взгляд.

— Лучше ничего придумать не мог? — свистящим шепотом спросила я.

— Не нравится? — притворно удивился Гоин.

— Издеваешься? — я дернулась к выходу, желая скорее глотнуть свежего воздуха, оказаться подальше от гада, от воспоминаний, но не смогла. Ноги как будто увязли в полу.

— Я долго думал, чем тебя порадовать… по-настоящему порадовать, — начал Гоин. — Ты сейчас скажешь, что такая встреча никак не может тебя порадовать, но ты солжешь. Посмотри на этого мужчину, Регина. Он по доброй воле находится здесь, никто его не принуждал и не заставлял. Конечно, нам пришлось ограничить его эо с помощью кое-каких приборов, но это всего лишь маленькая предосторожность, чтобы не было сюрпризов… Владетель Веронийский хочет сказать тебе что-то важное.

Давний участник моих кошмаров заговорил. Странно у него выходило: губы двигались, а лицо оставалось каменным, глаза пустыми… как будто пустыми. Приглядевшись, многое можно было в них заметить.

— Прощу прощения, сударыня. Хотя знаю, вы никогда не сможете меня простить, поэтому позвольте… — его голос дрогнул, даже не так - треснул. Волевое усилие, которое он над собой совершил, почти сломало его, и я заметила, какая черная беспросветность показалась в его глазах. — Тринадцать лет назад у нас с вами состоялся эо-поединок... в каком-то роде, — монотонно, как робот, продолжил владетель Веронии. — Вы проиграли. Я оклеветал вас и вашу семью, вы были изгнаны. Сегодня я признаю свою вину в полной мере и передаю вам все права на Веронийское владение.

Я не знала, что сказать. Оттого и молчала, переваривая услышанное, долго молчала, пока на ум не пришли первые вопросы.

— Прощение? — хрипло повторила я. — Владение?

— Моя жизнь в ваших руках, — сказал он, и мне пригрезилась в этих словах усмешка. Не представляю, чем и как Гоин выбил из него подобные слова, да и не хочу представлять. Но в одном уверена точно: он уже наказан, тем фактом, что его приволокли сюда, навесили эти сдерживающие эо приборы и заставили извиниться передо мной. Наверное, нужно позлорадствовать... но что-то не получается. Только в фильмах да на сцене театра месть выглядит впечатляющей, а в жизни… в жизни в самый неподходящий момент может напасть ступор.

«Сделай что-то, скажи что-то! — потребовала обиженная гордость. — Вот он - твой враг! Растопчи его!» Я посмотрела на Гоина и сказала:

— Ничего мне не нужно.

— Нужно, — возразил Гоин.

— Зря ты это все устроил…

— Не зря.

— Ты сказал, он здесь по доброй воле. Так вот, не верю. Не нужны мне такие подарки.

— Нужны, — в который раз и совершенно спокойно сказал центаврианин. — Чтобы разобраться с прошлым раз и навсегда. Я мог бы сам все сделать... ты и можешь дать мне все права разобраться с этим человеком. Но он - твой. И только тебе решать, что с ним делать.

Владетель Веронии… бывший владетель Веронии, взглянул на меня с чувством превосходства. Ему скверно, но он не раздавлен, ведь одолел его мужчина, значимая фигура в Союзе. А это и вполовину не так позорно, как проиграть женщине. «А может, так правильно? — встрял голос разума. — Гоин, как мой мужчина, обязан меня защищать и разбираться со всеми, кто меня обидел или обидит. Многие девушки о таком женихе-супруге могут только мечтать. А что же я недовольна?» Я посмотрела на владетелей - Дарнского и Веронийского. Они молча ждали моего решения. И оба - оба! - выглядели самодовольными. Ох, как же Гоин меня сегодня расстроил… Как я могла забыть, что он есть такое, и каковы могут быть его подарки? И ведь именно сегодня мне так хорошо на душе было! Выбрал же день, зараза центаврианская! Доверяй ему после этого!

Я хотела ему сказать четко и с расстановкой, чтобы он своим подарком подавился, что только полный идиот мог надеяться, что подобное меня порадует, но в голову пришла идея. Глупая идея, но кто сказал, что глупые идея не выстреливают?

— А ты прав, Гоин. С прошлым нужно разобраться. Позови своих людей, пусть снимут с этого человека приборы и освободят.

Я была готова к тому, что он откажет, сказав, что это небезопасно, но Гоин даже бровью не повел. Один громкий приказ - и в комнатку заходят военные, вместе с ними Ли.

— Уверены? — деловито спросил он.

— Да.

Пока мужчины освобождали веронийца, Гоин не сводил с него глаз. И, когда все приборы были сняты, тихо, тем самым безэмоциональным, бесцветным голосом, от которого у всех мороз по коже был, предупредил моего врага:

— Если только попробуешь выкинуть фокус - умрешь.

— Браво, очень доходчиво, — дрожащим голосом сказала я. — А теперь выйдите все и оставьте нас.

Гоин кивнул.

Ни один адекватный мужчина не оставит свою невесту одну рядом с врагом и по совместительству сильнейшим психокинетиком. Но Гоин в отношении риска неадекватный. В момент, когда он вместе с несколько удивленным Ли выходил из комнаты, я была уверена на все сто процентов, что не ошиблась, подарив ему жилетку мужа. Мы с ним оба без тормозов, сойдемся прекрасно.

Владетель из моих кошмаров поднялся, размял затекшие руки. Меня не обмануло его внешнее спокойствие, я чувствовала, как он торопливо собирается с силами.

— Вы не изменились, сударыня, — сказал мужчина, разглядывая меня. — Все так же самоуверенны.

— Нет. Это тогда я была самоуверенна, а сейчас я просто - уверена.

— И в чем же вы уверены?

Да… есть что-то пикантное в том, чтобы вести светскую беседу с человеком, которого когда-то хотелось на куски разорвать, за свои и мамины слезы. Я сама себе удивлялась, но не забывала призывать эо.

— Мне не нужна Верония. И тем более мне не нужны извинения. Все, чего я хочу - эо-поединок. Как тогда, тринадцать лет назад. Моя воля против вашей. Я выиграю - и вы покинете Энгор как изгнанник, без денег, без титула, без поддержки. Мне плевать, куда вы отправитесь и как будете жить… главное, чтобы вас не было на Энгоре.

— Значит, вы желаете мести без процентов?

— Да, зуб за зуб. Вы меня сделали изгнанницей - а я сделаю вас.

— Если выиграете. А если проиграете?

— Тогда вы останетесь владетелем Веронии.

— Ваш… жених не одобрит.

— Он поймет.

Удар! Это так по-веронийски: ударить коварно, без подготовки, даже не окончив фразу… Я успела отразить ментальный удар только по инстинктивным причинам: мое чутье оказалось расторопнее моей воли. И еще атака… как мешок пыльный на голову накинули - пытаешься освободиться, но только сильнее запутываешься.

В пятнадцать лет я не понимала, что происходит. Для меня вторжение в разум другого человека, тем более владетеля, было чем-то необыкновенным. Просто не верилось тогда в происходящее, я толком не осознавала, чему сопротивляюсь. Потому и задохнулась, фигурально выражаясь, в мешке.

Тогда наше противостояние длилось несколько часов, а в этот раз тянуть нечего. Мой противник считал, что я закрою свой разум плотным щитом, чтобы он никоим образом не мог проникнуть туда… но мне не это было нужно. В момент, когда он начал копаться в моей голове, полез в сокровенное, я сама открыла свое сознание, и он растерялся. Да и как не растеряться?

Я и не думала играть по его правилам, потому что мне уже не пятнадцать лет, и я знаю, что в ментальном противостоянии с таким сильным противником не выиграю никогда. Все то темное, что до встречи с Гоином не давало мне спокойно жить, я напустила на него. Все те воспоминания с разбирательствами, оскорблениями, лечебницами стали моим оружием.

Вот такое оно, безумие. Вот так оно приходило с приступами, накрывало, причиняло боль, злило. И не перебороть приступ с наскока, не избавиться… только алкоголь помогал, да и то - не очень. Он качнул голозой, а потом пошел к двери, но, мысленно выбираясь из моего сознания, не смог даже собственное тело проконтролировать, врезался в стену. Я могла бы его в этот момент убить, одной только силой мысли. У меня даже рука поднялась, и на кончиках пальцев сформировался как раз подходящий поток силы… ну же! Раз - и нет больше главного обидчика.

Однако я так и не ударила… Не зря говорит Гу: «Бабы есть бабы, то есть дуры».

Верониец какое-то время оставался на месте, приходя в себя. Его глаза казались темными - такими широкими стали зрачки.

Я запоминала эту его беспомощность. Раз не хватило духу убить, так хотя бы это запомню. Когда он вновь стал собирать энергию, я отчеканила:

— Вон. С моей. Планеты.

Он бы, наверное, еще ударил, но у него хватило ума понять - даже если он соберется и ударит меня уже не ментальным, а обычным ударом, то живым и невредимым домой не вернется. Не зря здесь центавриане-военные. Пообещав мне взглядом, что на этом еще ничего не закончено, он кивнул и вышел из комнаты на неверных ногах. Я постояла немного, собираясь с мыслями, и вышла тоже. Почти сразу врезалась в Гоина - он взял меня за руку и повел куда-то к домишкам местным. А там, позади, военные заново «обезвреживали» пленного владетеля.

— Все? — спросил центаврианин.

— Все… Только вот скажи, — я подняла на этого невыносимого человека глаза, — как тебе вообще в голову пришла мысль устраивать такое? В день, когда я себя счастливой чувствовала!

— Так вышло. Ли и его люди знают, как обращаться с эо-одаренными, а они были свободны только одну неделю. Пока они изучали обстановку в Веронии и искали способ подобраться к их владетелю, ушло время.

— Как можно вот так просто взять и похитить человека, сильного психокинетика, из собственного владения?

— А его никто и не похищал. Все эти грубые методы вызывают у меня отвращение… Я просто донес до него мысль, что на сегодняшнюю встречу необходимо явиться. Ли и компания его сопроводили. Все было произведено мирно и тихо. Это вы, дикари с отсталых планет, устраиваете черт-те что. Лучше ты расскажи, что за прием применила против него?

— Я впустила его в свою голову.

Центаврианин остановился и покачал голозой:

— Это слишком жестоко, Регина… Но тебе стало легче, так?

— Мне станет легче, когда я буду уверена, что он убрался с Энгора без титула и денег. Как мы в свое время…

— Не волнуйся, вылетит отсюда под конвоем. А потом попадет на планету, где будет под контролем. Его судьба отныне - не твоя головная боль. Лучше подумай о том, что будешь делать со своим Веронийским владением.

— Верония мне не нужна. Пусть местные разбираются сами, кто будет их владетелем…

— И это тоже жестоко, Регина. Ну, ладно, о Веронии подумаем потом, — произнес Гоин, и я поняла, что у него уже давно готов план насчет того, как поступить с этим владением. — Но ты признайся все же… тебе стало лучше после этой маленькой мести?

Я посмотрела куда-то вдаль, в темень. Как я могу сейчас сказать, стало ли мне легче? Все произошло слишком быстро, и я несколько дней точно в трансе буду после встречи с врагом. Это сейчас я еще не до конца осознаю…

Хотя… я при виде веронийца не задохнулась от ненависти, не напала бездумно, просто сильно удивилась. А ведь думала, что когда его увижу, не смогу сдержаться и устрою истерику… Оказывается, он уже не имеет надо мной власти и не вызывает таких уж сильных эмоций.

— Есть хочу, — задумчиво протянула я. — Я же на романтичный ужин так красиво оделась.

— Романтичный ужин после акта мести - самое то. Да и Иринве неподалеку.

— А ты здесь при чем? Гоин, я тебе недавно объясняла, что хочу спокойной нормальной жизни, а ты мне тут такое устроил! Знаешь, что? Я обижена, черт возьми! Я вот этой все грязи в жизни больше не хочу, и если ты будешь продолжать в том же духе, тогда никакой свадьбы не будет!

— Какая бестолковая экспрессия, — скучающим тоном проговорил центаврианин. — Регина, к чему все эти слова? Мы оба знаем, что тебе следовало решить проблему с веронийцем. Мы ее решили. Так к чему устраивать сцены?

— А вот к чему, наглая ты морда. Брак - это когда решение принимают двое, а не один, который мнит себя шибко умным! Нужно было спросить: Регина, а не желаешь ли в четверг вечером перед ужином поучаствовать в акте мести?

Гоин прибег к любимой тактике: спрятался за броню ледяного спокойствия. Я уже хотела было сказать, что он так и остался отмороженным, как он привлек меня к себе и заявил посредством умопомрачительного поцелуя - браку быть, и быть удачным!

Свадьбу мы назначили на первый день осени - такова традиция. Гоин это слово «традиция» уже на дух не переносит, но не спорит со мной. Раз мы пока на Энгоре, значит, живем, как здесь принято. Ветров с сестрой и Ли улетели сразу после того, как я разобралась с веронийцем, но они обещали прилететь в Дарн осенью, к свадьбе. Я очень надеялась, что и Аркадий прилетит…

Тетя Нора начала обживать новый дом, а Григор по-прежнему вел себя, как разбойник. Причем, только при мне. Я находила бесконечные поводы заглянуть к ним, пригласить на встречу, и Григ каждый раз чем-то удивлял. То выведет из строя технику, то нападет на охрану чисто чтобы силы свои проверить, то возьмется подчинять птиц, и те градом фекалий осыпают улицы… И вроде бы это все шалости, невинные и не очень, но все они нацелены на изучение - кто еще в Дарне может с ним в силе эо сравниться?

Это и я подмечала, и Гоин. После очередного посещения владетель произнес как бы невзначай:

— Потенциал Григора в психокинезе очень высок.

— Это точно! Маленький наглец каждый раз при встрече меня подбить на поединок хочет, так ему нравится силой своей кичиться.

— Он оказывает тебе внимание.

— Ага, — проворчала я. — Подножки, фокусы с эо и поддразнивания…

— Только при тебе он ведет себя, как ребенок. С остальными он холоден, как льды планеты Ксай.

— Да уж… не представляю, как бы он вел себя, если бы я стала его опекуном, как просила тетя Нора. Дело бы точно войной кончилось, — усмехнулась я, а у самой перед глазами стояло скуластое лицо мальчугана. Он иногда на меня смотрел с немым укором, как будто спрашивая: «Ну, когда же ты решишься?»

— У нас вряд ли будут дети, — произнес Гоин, помешивая изящной ложечкой чай в чашечке. — А если и будут, то нескоро - виной тому наш уровень эо и особенности энергий. У Григора из родственников только Элеонора, но она стара и не может его приструнить, когда мы покинем Энгор. Мальчик дик и подозрителен, он не будет ее слушать, как не будет слушать и воспитателей, даже самых умелых. Он уже понимает, что необычен, и потому будет приносить проблемы всем, кто возьмется его учить. Но мы сможем с ним справиться. Мы также сможем развить его потенциал и открыть перед ним все двери.

Я посмотрела на Гоина, как будто первый раз увидела. После того, как он коснулся кристалла в Хранилище, его точно подменили. Даже когда на Отборе вместе с Ингирой он изображал отмороженного, все равно уже чувствовалось, что в нем произошли перемены. Даже внешне он менялся, что уж говорить о его поступках? Но все-таки поверить в то, что он может заняться чьим-то чужим ребенком, как своим собственным, сложно.

— Ты это серьезно?

— Да, — центаврианин посмотрел на меня своими новыми глазами - без красноты. — Во всем владении для него только я авторитет. А ты нравишься ему, он чувствует в тебе сходный бунтарский дух.

— То есть ты хочешь усыновить его? — в лоб спросила я.

— Мальчик необычный, — задумчиво протянул Гоин. — Он не позволит кому-либо себя подчинить, в том числе в порядке усыновления.

— Ему всего шесть лет, а ты говоришь о нем, как… — я не нашлась. Как объяснить, что такое Григор? Несомненно, мальчишка такой же необычный, как и Гоин. Поэтому последний им и заинтересовался.

— Шесть лет - это уже сознательный возраст.

— И что же ты предлагаешь?

— Пока просто будем присматривать за ним, — улыбнулся центаврианин, и по его взгляду я поняла, что он уже раздумывает, как лучше развить способности мальчишки. Да и мальчик к нам тянется, не заметить это может только слепой. Кажется, по всему выходит, что усыновление Грига - вопрос времени.

Мне ничего не оставалось, как кивнуть. Тетя Нора не вечная, она уже не раз просила меня не оставлять Григора. А раз и Гоин в нем заинтересован… так почему бы и нет?

А между тем в Дарне заканчивали строить завод по производству эо-ши, все чаще на улицах встречались лирианцы, которые прилетели выращивать кристаллы, и центавриане. К первым местные относились, как к ангелам из легенд, и всячески выказывали почтение, а вот центавриане по-прежнему оставались для многих «андроидами». Открылся первый дом Жизни, где просветленные лирианцы помогали тем, у кого проблемы. Так как проблемы с зоной деструкции были решены, а радиус действия систем защиты больше не увеличивался, люди больше не боялись закупать сложную технику, и в нашем особняке, наконец, появились нормальные роботы высококачественной сборки.

Старожилы ворчали, что такими темпами Энгор скоро станет еще одной планетой Союза, а молодняку такие перемены были в радость. Гоин, как и раньше, часто улетал по делам, заканчивал решать проблемы, связанные с безопасностью и хранением эо-ши, встречался с владетелями соседних владений. А мне, как его невесте, вменялось в обязанности следить за более простыми вещами: особняком, прислугой, проблемами местных. Во всех этих делах мне помогали опытная Элайза и Лилиан. Несмотря на то, что их когда-то связывал один мужчина, я ни разу не заметила между ними ни тени конфликта. Может, дело в том, что по-настоящему они того гада не любили?

Той Ильмонг не мог больше задерживаться на планете, ему пора было начинать репетиции, а также утверждать графики концертов. Маришку он намеревался забрать с собой в качестве гримера. Стоит ли говорить, как наша черноволосая красотка была рада этому? Правда, сначала Лили ворчала, что совсем не в качестве гримера ему нужна Маришка... Но у меня не было оснований считать Тоя гадом-соблазнителем. Все его выходки с девками ранее имели обоснование, да и Аркадий бы не стал общаться с апранцем, будь тот с гнильцой.

Провожать артиста полетели не только мы с Элайзой, но и Гу, Лили, которые хотели попрощаться с Маришкой, и куча фанаток Ильмонга - эти, конечно, отдельно. Гоин в это время был в другой части Энгора и отказался отменять менять планы, чтобы только проводить апранца.

В Иринве, самом крупном городе Дарна, где находился космопорт, нам пришлось прощаться под безумные крики и признания любви толпы влюбленных девиц. Элайза морщилась, морщилась, а потом потеряла терпение и, дав апранцу поцеловать свою руку, удалилась в машину.

Гу все стоял, поучал Маришку, как себя вести и что делать в страшной-страшной Центаврианской Федерации, Лили помалкивала, поэтому основное внимание Тоя было приковано ко мне.

— А ведь вышло по-моему, — подмигнул мне красавец-артист. — Малейв выбрал тебя, и я это понял сразу, как увидел тебя угрюмой в том платьишке горничной. У меня чутье на такие вещи. Я родился под звездой любви.

Я рассмеялась:

— Маришка тоже считает, что под звездой любви родилась.

— Знаю, поэтому мы с ней сработаемся.

— Кстати, ты так и не обзавелся женой на Энгоре. Хотя с подачи Гоина наверняка многие желающие за невестами вскоре прилетят.

— Так и будет! Энгорские невесты в каком-то смысле бренд. Так что ждите наплыва женишков.

— А все-таки… как тебе наша планета, артист?

— Холодная и недружелюбная, так и ославлю вас на весь Союз, — хитро прищурился Той.

— Ах так? Тогда я тебя отсюда на правах будущей супруги владетеля не отпущу, пока мнение не изменишь!

Апранец посмотрел на меня с искусно сыгранной опаской:

— Вот, именно об этом я и говорю! Тирания у вас тут!

Мы рассмеялись, и я, глянув на браслеты на руках Ильмонга, начинающие мигать, добавила:

— Смотрите, товарищ артист первой категории, не обижайте Марину.

— Ни в коем случае! Скорее, она меня обидит, ведь я такой ранимый…

Той уже месяц не носил кристаллы и не собирал энергию, больше надобности излучать сексуальный призыв у него не было.

Волосы на его теле только начали отрастать, и оттого вид у апранца был забавный. Но Той не был бы самим собой, если бы не умел обыгрывать подобные вещи. Вот и сейчас одет он был как… даже и сравнение-то не подобрать, в общем - пестро и экстравагантно.

Я даже немного жалела, что придется расстаться с ним. Чудный он все-таки, яркий, огненный. Улетит - и будет уже не так интересно. Перестанут фанатки стенать и пытаться пробраться в его покои, не будет больше Гримми беситься из-за его развязного поведения, да и кто еще будет за ужином похабные стишки читать?

— На свадьбу-то пригласишь в Дарн? — обернулся он.

Странно… я думала, он и так уже приглашен, Гоином.

— А Гоин тебя разве не пригласил?

— Пригласил. Но вдруг ты - против?

— Не против.

— Вот и славно, я всегда знал, что ты зайка!

Той отошел к ограждению, за которым бесновались фанатки, и начал исполнять им напоследок одну из своих песен. А мы с Лили начали обниматься с Маришкой.

Ни у кого из нас сомнений не было, что она прекрасно устроится в далекой ЦФ. У нее все для этого есть… И с ней я не желала расставаться. Что-то особенное было в том, как быстро мы втроем - я, Лили и Маришка - сблизились. Так странно: долго жили бок о бок и понятия не имели, что можем так хорошо ладить и понимать друг друга. А как только пришло это знание, как Маришка улетает.

Той закончил петь и под громкий op-стенание фанаток пошел к первому пункту регистрации на полет… но передумал. Вернувшись к нам, он поглядел строго на Гримми, чьей волей облысел.

— Ну, пока, грозная блондинка. За лысину обиды не держу!

Лили не успела и слова сказать, как апранец схватил ее в охапку и запечатлел на ее губах звонкий поцелуй. Гу так и покатился со смеху. А Той взял за руку Маришку - пора.

— Ну, все… До встречи, — всхлипнув, сказала Маришка и поспешила за артистом. Они прошлись к работнику в форме, показали документы и исчезли за поворотом коридора, ведущего к следующему пункту регистрации. Следом двинулись центы из охраны. Как всегда, их в последний момент замечаешь - до того хорошо умеют прикидываться невидимками.

Мы с Гу немного поиздевались над Гримми, спрашивая - каково это, получить поцелуй самого Тоя Ильмонга, но очень быстро наша веселость сошла на нет. Пока фанатки шумели, отказываясь верить, что звезда их покидает, мы стояли напротив коридора, где исчезли Той с Маришкой.

— Совсем молодая девчонка ж, — вздохнул Гу. — Что ей приспичило в такую даль лететь? Да еще и с кем? Со скоморохом этим ряженым…

— С артистом первой категории, медведище ты необразованное, — сказала я.

— Тьфу! Артист… одно только слово.

Мы приуныли, проводив Маришку и Тоя. Лили молчала, да и мне разговаривать не хотелось, и почему-то голова разболелась. Элайза сидела с недовольным лицом, потому что вместе с нами в салоне Гу был. Еще наша бывшая владетельница расстраивалась, что ей так и не удалось соблазнить артиста. Он на ее намеки живо реагировал, но никаких действий не предпринимал, и ее это обижало.

Прибыв в особняк, мы встретили во дворе того центаврианина, что заведовал теперь интернатом для эо-одаренных детей. Я пригласила его в кабинет поговорить, и в этот раз Элайза не отправилась со мной давать советы - сославшись на усталость, она удалилась.

В кабинете центаврианин сообщил мне о том, что некоторые лирианцы собираются проехаться по владению, поискать еще эо-одаренных, попросил выделить транспорт и заодно расспросил, как дела у Григора Монсиньи.

Мужчина этот мне нравился - он был не так холоден и отчужден, как другие центавриане, и, к тому же, я хорошо помнила, что он наотрез отказался впустить меня тогда, после встречи с Норой в клинике, к детям. А это говорит о том, что у него есть принципы.

Но сегодня у меня сложилось впечатление, что он хочет еще о чем-то со мной поговорить. Он спрашивал о каких-то мелочах, чтобы только задержаться в кабинете, да и глаза его странно блестели. Я спросила прямо, что его тревожит.

— Управляющая Лилиан Гримми - какой она крови?

Вопрос поставил меня в тупик. Центаврианин сразу же исправился:

— Я имею в виду, светлейшая ли она, или ее положение… обычное?

Мне следовало бы сделать подруге щедрый подарок и подарить ей статус светлейшей, но я этого не сделала. Потому что я в роли свахи - это кошмар, ситуация с Ветровым это подтверждает. К тому же, центавриане горды и очень не любят, когда их обманывают.

— Она не светлейшая, — заявила я.

— Вряд ли это кому-то можно поставить в упрек, — удивил меня снова центаврианин и поднялся. Я поднялась тоже. — У меня есть кое-какие соображения насчет обустройства прилегающей к особняку территории. Полагаю, я могу обратиться с этими предложениями напрямую к управляющей?

И снова я ощутила неприятную тяжесть ответственности. Невозможно так сразу привыкнуть к тому, что твое мнение так ценно. Подумать только - мне двадцать восемь, по меркам старших рас я дитя совсем, и этот мужчина меня старше не на одно десятилетие, может, ему уже лет двести-триста… И он спрашивает у меня разрешения, может ли ухаживать за Лили!

У меня даже голова разболелась.

— Светлейшая, — нахмурился цент, — вы в порядке?

— Да… да… с такими вопросами - напрямую к Гримми.

Мой черноглазый собеседник кивнул и, приложив руку к сердцу в знак прощания, вышел. Я же поднесла ладонь к взмокшему лбу. Снова слабость с ног валит… ну, ладно, с самочувствием позже разберусь. Лучше о Лили подумать.

Не первый раз я замечала, как уважительно к ней относится центаврианская охрана и прочие центы, что то и дело прилетают в особняк по делам, как заглядываются на нее некоторые. А что? Она как раз той красотой хороша, что для центавриан необычна: у нее и полнота соблазнительная, и волосы золотые, и глаза как два ярких сапфира. А если к тому прибавить хороший уровень эо, то невеста получается хоть куда.

К тому же, она постоянно при мне, будущей супруге владетеля Дарна. А это значит, что шансы получить хорошего мужчину у нее большие. Я выхожу за Гоина, Маришка улетает в ЦФ, Лили обзавелась поклонником-центом. Кто знает, может, и Лили с Маришкой замуж за центавриан выйдут?

Это будет знатный щелчок по носам тех праведниц и праведников, что считали нас распутными недостойными девками (за исключением Лили, конечно). Потому что все знают, что центавриане выбирают только все самое лучшее!

К вечеру мне стало лучше и одновременно хуже.

Элайза за ужином долго втолковывала мне, что нельзя так близко общаться с прислугой, как я, говорила, что если я буду продолжать вести себя столь неподобающе, то это приведет к катастрофе. Устав от нее, я психанула и вышла из-за стола.

Голова так закружилась, что я забежала в первую попавшуюся уборную умыться и там наткнулась на Мелка.

С тех пор как понги осознал, что уже не является единственным существом, к которому привязан Гоин, он обиделся, с Гоином не разговаривал и на руки позволял себя брать только Тою. А еще зверек начал изучать особняк и намеренно прятался ото всех, показывая, что недоволен.

Гоин говорил, что периодически у Мелка такое бывает, зверек долго капризничает, если что-то идет не так, как ему нравится.

Но я переживала все равно. Он же такой маленький, такой чувствительный!

Привыкшая к тому, что встречает он меня шипением или громким «Дура! Уйди»! я не стала улыбаться или сюсюкаться с ним, как делали горничные, когда на него натыкались.

Мелок сидел под раковиной. Я вспомнила, что те многочисленные миски с кормом и вкусности, которые для него оставляли в особняке, Мелок игнорировал, и преисполнилась жалости. Слишком уж затянулся протест маленького понги… Эдак отощает и захиреет малыш.

— Ну, хватит дуться, — примирительно сказала я и нагнулась.

Против обыкновения. Мелок не зашипел на меня и не обозвал. Зрачки в его огромных глазах сначала расширились, а потом сузились. Он подобрался ко мне поближе.

Пока я думала, что с ним, Мелок подобрался еще ближе. Он смотрел на меня так, будто впервые увидел, и на этот раз его глазки не хмурились.

— Будет… мой… друг! Только мой! — возвестил он и … попросился на ручки.

Опешив, я не сразу протянула руки. Цепляясь лапками, понги приник к моему животу, потянул за ткань платья, продолжая повторять «Только мой друг! Только мой!» Я погладила его осторожно, не уверенная, что он меня не укусит. Но Мелок не кусался, позволяя себя гладить.

С того дня и начались перемены в его поведении. Он перестал дичиться меня, давал почесать животик, спинку, сидел подолгу на коленях или плече, если мне нужно было куда-то идти. Я была уверена, что он таким образом хочет показать Гоину, что меня принимает… или еще что-то показать. Кто знает, что в его голове? Элайза, опять-таки, журила меня за то, что я теперь всюду хожу с Мелком, и что малыш не желает слезать с моего плеча.

Помимо этого, бывшая владетельница все чаще посматривала на меня, как будто тоже видела что-то необычное. Я списывала все на изменения моей ауры из-за Гоина, и вообще изменения, произошедшие в моей жизни.

Хотя… я и сама замечала, что со мной что-то не так. То голова болит, то тошнит, а то и вовсе реветь хочется, или ругаться без особой на то причины. И с эо что-то странное - сила почему-то не сразу отзывается, когда я сосредотачиваюсь, и кончики пальцев холодеют. Несси и Лили, которые чаще остальных сталкивались с переменами моего настроения, говорили, что это из-за предстоящей свадьбы. Шутка ли - пара месяцев осталась, а столько всего не сделано!

А ведь нам еще в ЦФ ехать, участвовать в мега-компании по поводу того, что Гоин Малейв женится. Я предполагала, какое это будет испытание - оказаться на его планете рождения среди самых снобистых снобов во вселенной.

Когда Гоин вернулся из очередной мини-командировки, то сразу обратил внимание на мой внешний вид. Мужчина остановился y аэро-площадки, куда я вышла его встречать, и нахмурился.

— Устала, — в ответ на его встревоженный взгляд ответила я. — В городе много дел, с документами нужно работать, визиты наносить, к свадьбе готовиться, к встрече с твоими Родом, а все мне не то, что не помогают, а ругают! Никаких нервов не хватит.

— Тяжкое бремя влиятельной женщины, — наконец, произнес Гоин шутливо, и подошел ко мне, поцеловал в запястье - таким поцелуем у старших принято выражать женщинам почтение.

— Мой друг! Только мой!— раздалось громкое. Это Мелок скатился белым шариком с крыльца и поспешил ко мне. Добежав, понги зацепился лапками за мою юбку и быстро вскарабкался мне на плечи. Заняв позицию, Мелок глянул на Гоина взволнованно и сказал: — Гоин обещал!

Владетель на мгновение замер, как оглушенный. А потом глянул внимательно, как на тех, кого считает подозрительным. Мне даже не по себе стало.

— Что? — удивленно спросила я. — Так плохо я выгляжу? Элайза говорит, у меня от нервов энергетика «сбоит».

Ничего не ответив, Гоин возложил ладонь мне на лоб и глянул поверх головы. Пульс мой ускорился, от волнения даже замутило.

— Поехали, — бросил Гоин, и взял меня под руку.

— Куда?

— Скажу… позже.

— Нет, сейчас, — возмутилась я. — Что-то и правда не так с моей аурой? Опять какие-то дефекты потоков энергии? Ну, не молчи!

— Мой друг, только мой! — громко воскликнул Мелок и вцепился в мои волосы, чтобы не свалиться.

— Не беспокойся, Регина. Просто нужно кое-что проверить…

Я все требовала ответа, пыталась отцепить Мелка от волос, и поэтому не заметила, как уселась в машину, откуда совсем недавно вышел Гоин, и куда мы поехали. Мне и его расспросить хотелось, как дела, все ли в порядке, и о своей ауре больше узнать, и про Мелка рассказать… Одно только успокаивало - Гоин казался хоть и напряженным, но его лицо определенно светлело, он почти улыбался.

Как бы я ни выпытывала, что случилось, центаврианин не отвечал. Только когда мы оказались у новехонького дома Жизни, построенного с учетом дарнских веяний (то есть это был простой такой дом с узорами), поняла, что с моей аурой действительно какие-то проблемы. Я даже подумала, что снова у меня что-то не так с потоками энергии, проблемы по женской части… Может, поэтому Мелок снизошел ко мне? Просто пожалел?

Нас не ожидали увидеть в доме Жизни, лирианцы, занятые медитацией, нахмурились. Местные не понимали, зачем нужны дома Жизни, и пока еще не приходили сюда толпами. Так, заглянет парочка любопытных, и все.

— Вы видите? — спросил Гоин, обойдясь без «Блага, просветленные» и прочих церемоний. Мужчины… точнее, по виду скорее юноши, светленькие и тоненькие, посмотрели сначала на владетеля, а потом и на меня.

— Да, — наконец, кивнул один, и остальные закивали тоже. — Двойное кольцо.

— Да что происходит-то, в конце концов? — громко воскликнула я. — Какое, к черту, кольцо?

— Не ругайтесь, дитя мое, — заявил тот из лирианцев, что был к нам ближе всех. Его русский был не очень хорош, чувствовалось, что наречие не родное.

Гоин посмотрел на меня как-то совсем странно и улыбнулся. Так светло, так хорошо улыбнулся, что я улыбнулась тоже, осознав: если лирианцы что-то и видят, то только хорошее.

— Ты ошибся, Мелок. Их двое, — сказал Гоин понги.

— Два? — моргнул тот.

— Правильно говорить двое, а не два.

— Два… друзья?

— Да, твои.

— Мои… друзья?

— Твои, твои, — сдерживая смех, подтвердил Гоин.

Зверек завис, а я, уже догадываясь, спросила:

— Кого двое?

— Детей, Регина. Ты беременна.

Я посмотрела на Мелка. Он постоянно льнул к моему животу и повторял, как одержимый «Мой друг! Только мой» Значит ли это, что мою беременность он первым заметил? Стоп… беременность… беременность! У меня? Да еще и двойня? Оттого и двойное кольцо на ауре?

Прикинув кое-что, я поняла, когда зачала. В ту самую ночь, когда военные увезли веронийца, а мы с Гоином почти поругались. Почти - потому что мы в ту же ночь и помирились, причем самым бесстыдным образом. Когда я в свои покои вернулась, даже робкая Несс на меня посмотрела неодобрительно, не говоря уже об Элайзе, которой тоже доложили, что в своих покоях я не ночевала. И ночь та была совсем не нежная, а какая-то воинственно-страстная… но тем и понравилась.

Не осознавая еще толком факта, что беременна, удивленная, я только и сказала в замешательстве:

— А к свадьбе у меня заметный живот будет… В Дарне нельзя выходить замуж с животом…

— Ничего, нарушим традицию. Мы же любим нарушать? — сказал Гоин, глядя на меня, как на сбывшуюся мечту. Именно этого мне и не хватало - чувства, что ты самая большая ценность в его жизни. У меня закружилась голова, я не стала задавать вопрос, что давно меня мучил - почему Гоин Малейв выбрал меня…

Не нужны мне ответы, я их итак знаю. Нина говорила, Гоин давно ищет жену с эксклюзивными способностями, особенную… но Гоин выбрал меня не из-за способностей, не из-за моей родословной, а потому что я для него эксклюзив сама по себе. Как и для каждого влюбленного человека объект его любви - особенный человек.

Вот и первая неожиданность нашего союза. Беременность - это чудо, потому что психокинетики моего уровня детьми обзаводятся с трудом. А так, со второй попытки, сразу после излечения, да еще и двойня... Это что-то! Никак, Звезды вмешались!

Я отпустила последние сомнения насчет брака и ткнулась лицом куда-то центаврианину в грудь, при этом прищемив Мелка.

Понги перелез на плечо Гоина, и, поглядев с вызовом на лирианцев, возвестил:

— Мои друзья!