Глава 21

Гоин

— А девушки здесь прелестные, — протянула Ингира. — Такие свеженькие, сладенькие. Вон у той с золотистыми косами очень хороший потенциал. Я бы с ней потолковала.

— Не забывай, дорогая, все эти сладенькие, с потенциалом - мои подданные, — произнес я, наблюдая, как очередная невеста встает на постамент и тот начинает светиться небесно-голубым.

— Значит, не поделишься? — лирианка надула губки, хотя в этом не нуждалась. И без всяких ухищрений ее губы по-детски пухлые, яркие. Вкупе с темно-синими глазами и приподнятыми бровками Ингира производила впечатление наивного создания.

Меня всегда в ней восхищала способность лгать глазами. Артистка поталантливее Ильмонга…

— Да, дорогая, не поделюсь. Ты знаешь, как я жаден.

— Гоин, сладкий, не бросай мне вызов, — Ингира потянулась за бокалом. — Мы оба знаем, что игру со мной ты не потянешь. Хотя бы потому, что я старше и знаю побольше, чем ты.

— На моей памяти ты единственная женщина старше ста лет, которая не стесняется говорить о своем возрасте.

Она рассмеялась, распространяя вокруг себя легкость и задор, как иные девушки распространяют аромат духов, и начала отдавать должное блюдам, что ей наложили на тарелку. Аппетит у нее всегда был хороший, во всех смыслах. Только бесплодие умерило ее аппетиты, да согнало с юного лица уверенность. Мне следовало смотреть на постамент, слушать Тоя, который приглашал к нему очередную барышню и болтал, но взгляд помимо воли скользил по зале, выискивая сумасбродку в темно-фиолетовом. Любую другую такой цвет бы «съел», но только не строптивую горничную. Ей идет все то, что не идет обычно молоденьким девушкам. Она такая - само противоречие, сама непредсказуемость. То шипит, то ластится, и не просто так найти к ней подход.

Невозможно понять, что ей нужно, потому что сама она еще не понимает, чего хочет… Девчонка. Еще вчера была рядом, заманивала взглядом, а сегодня сбежала с Ветровым. «Умница, Регина, — подумал я. — Со мной тебе ловить нечего». Я улыбнулся очередной невесте, что, поднявшись на постамент, бросила на меня испуганный, однако полный надежды взгляд.

Невесты чередовались с женихами. Той для каждого находил слова: кого-то подбадривал, над кем-то подшучивал, неуверенным делал комплименты. Я поймал себя на том, что начинаю жалеть мальчишку.

За все время, что мы в Дарне, он ни дня не отдыхал. Нужно накапливать энергию для эо-ши (а по договору у нас пять штук заряженных накопителей), писать песни, музыку, продумывать номера. К выступлениям перед высокородными допускаются лишь артисты первой категории. Те, кто сами пишут песни, шутки, сценарии и сами исполняют их на сцене. Вот упрямый апранец и лезет из кожи, чтобы не лишиться престижной первой категории. Еще одна невеста. Помню ее еще по анкете. Черноволосая и кареглазая, с прекрасной фигурой. Имя нежное - Шарлин, похоже на центаврианское имя Шэрин. Постамент под ней зажегся темным цветом впервые за вечер. Той изобразил бурный восторг, за ним повторили наиболее впечатлительные барышни. Ее и выберу. Идеальная супруга. Видно сразу: несмотря на молодость, есть характер, не спасует перед моими родственниками, но и зубки показывать не станет. Иначе бы не стала улыбаться так сдержанно, будто бы ее собственный результат на постаменте не удовлетворил.

Перед тем, как спуститься, Шарлин посмотрела на меня ровно столько, сколько нужно, и ровно так, как нужно. Хорошо девушку матери-тетки выучили.

— Вот эта девочка в твоем вкусе, — протянула Ингира.

— Кто еще знает меня лучше, чем ты, моя прелесть? — я повернулся к лирианке и, взяв ее за руку, поцеловал тонкие пальчики. Мне всегда нравилось касаться Ингиры. Она - опасность, одна из немногих, с кем я не могу расслабиться ни на секунду. Но сегодня, отпуская руку, я испытал лишь усталость.

Ингира не должна была прибыть так рано, не должна была застать Ветрова. Она впервые за все время нашего сотрудничества нарушила договоренность и выставила меня перед Аркадием человеком, который не держит слова. Это злит. А злость непродуктивна.

— А мне кажется, тебя я совсем уже не знаю, — возразила она и посмотрела на меня. Цвет ее глаз точно соответствует цвету ауры - глубокая синева. — Ты стал какой-то другой.

— Ты тоже.

— Непростые времена. Кеша на меня посмотрел, как на монстра, прежде чем сбежать. Разве я похожа на монстра?

— Ты убила его мать.

— Его мать была идиоткой и могла бы жить, если бы умела шевелить мозгами, — раздраженно ответила женщина. — Я оказала вселенной услугу, избавив от этого никчемного существа.

— Спокойнее, дорогая. Не заставляй меня думать, что ты расстроена.

— Ты же знаешь, у меня обязательства перед спящими. Я не смогу занять место в иерархии повыше, пока не представлю потомство. Либо я должна родить снова, либо притащить своих упрямых внуков Госпоже. А лучше - внучку, ибо мужчины нужны только для продолжения рода и ни в чем другом пользы не приносят. Не обижайся, сладкий, ты исключение. — Ингира быстро сгладила слова улыбкой.

Я ответил тем же, физически ощущая, как эта улыбка тянет из меня силы. «Потомство». Так своих детенышей зовут спящие. Так детей зовет Ингира.

Посмотрел на еще одну невесту, девушку в розовом, и подавил раздражение. Выбор я уже сделал, но неделю придется изображать, что это не так, и давать некоторым из них надежду, что она - та самая. Таковы правила игры. Нужно дать местным повод для долгих и красочных бесед, перешептываний и обсуждений по вечерам, выдержать интригу. Регина бы не выдержала этого ожидания, не в ее характере ждать. Она обязательно устроила бы сцену и нарушила планы проведения Отбора.

Я потер кончики пальцев, в которых щекоткой заиграла пробуждающаяся сила, сила, которая отзывается даже при мыслях о ней. Все из-за образовавшейся между нами связи. Связь… Ловушка, в которую попадают психокинетики, чьи энергии схожи. Обычно энергетическая привязка происходит у супругов после долгих лет брака, но иногда возникает спонтанно. Разрывается через пару лет, если не встречаться и не обмениваться энергиями, не прикасаться друг к другу.

В подсознании вспышкой пронеслась вчерашняя ночь, и тело сразу откликнулось желанием. Я подавил и эо, начавшее требовать ее присутствия, и собственные желания усилием воли. Добиваться нужно того, чего хочешь в трезвом уме, а не того, что жаждешь вопреки голосу рассудка. Человек, которым правят страсти, жалок, и я не намерен становиться таковым. Сбежав, она облегчила мне задачу. Я намеренно вызвал в памяти образ Регины и тщательно, с расстановкой, мысленно перечислил все ее многочисленные недостатки. Да, она - это страсть, это уют и желание смеяться… Но она не подходит для моих целей.

Конец размышлениям.

К концу приема я начал испытывать энергетический голод, усталость навалилась невидимой тяжестью на плечи, тисками сжала виски. А я уже забывать стал, что такое усталость, после долгих лет в состоянии просветления. Дав распоряжения подготовить аэрокар, я поднялся на свой этаж. У дверей покоев меня ждал мальчишка Ильмонг. Золотистая кожа апранца посерела, глаза потухли. Он даже стоял едва, но кристаллы так и не снял. Феерический трудоголик.

— Я хочу забрать одну девушку с собой, — без лишних вступлений заявил он.

— Светлейшую?

— Девку простую. Она моя фанатка.

— Ты не сближаешься с фанатами.

— У нее талант. Нельзя оставлять ее в этой глуши. Отдай ее мне, дай разрешение на выезд, Малейв.

— Подойдешь завтра, перед играми, покажешь эту девку. Учти: если уровень силы у нее выше шести, она останется на Энгоре.

Той кивнул, но уходить не спешил.

— Что еще?

— Ты знаешь, что Ветров увез Регину?

Я усмехнулся. Все они к девчонке душой прикипели: Ветров, Ильмонг, даже мои ребята из охраны.

— Лучший исход.

Той поглядел на меня своими огромными усталыми глазами и, ничего больше не сказав, ушел. Зайдя в покои, я сразу наткнулся на понги. Малыш начал карабкаться вверх по моей ноге, я подхватил его на руки, пока тот не свалился. Теплая пушистая мягкость ткнулась мне в плечи.

— Скучал?

— Гоин любит Мелок? — жалостливым тоном спросил зверек.

— Очень любит.

— Почему Гоин оставил Мелок один?

Я рассмеялся, позволяя себе расслабиться, и почесал его спинку. Понги - создание, которому требуется постоянное общение, без этого они чахнут и хиреют. В дверь постучали. Ингира, даже отсюда чувствую ее воодушевление. Под конец приема она ерзать начала от нетерпения: так ей эо-ши увидеть хотелось. Я открыл дверь и вышел в коридор, так и не сменив костюм.

— Хочешь уморить меня ожиданием, Гоин? — она сразу пошла в наступление. — Чего медлить? Я желаю увидеть то, за чем приехала.

— И ты увидишь.

Она кивнула, не обращая на Мелка внимания, хотя тот всем своим видом показывал: Гоин мой, слышишь? Гоин мой, нечего с ним разговаривать. Но Ингира даже к понги, животным со сложной психикой, относится только как к источнику мяса. Лирианка заметила его только когда мы уже стояли на улице перед аэрокаром.

— Возьмешь животное с собой? — только и спросила она. — А не подохнет близ накопителей?

— Нет.

До Хранилища мы добрались быстро. Согласно договоренности, внутрь зашли вдвоем, страхуя друг друга. Мелок рвался ко мне, со мной, но я не стал рисковать, оставил его снаружи со своими. Чем ближе мы подходили к накопителям, что я оставил в Хранилище, тем беспокойнее становилась Ингира. Увидев нужный накопитель, она подошла к нему чуть ли не на дрожащих ногах.

— Пре-е-елесть, — хрипло прошептала она. — Хочу себе такой.

— Исключено. Этот накопитель останется на Энгоре.

— А если взамен я предложу тебе что-то очень ценное? Например, жертвенный камень планеты Ксай?

— Накопитель останется здесь, дорогая.

— Ты и правда жаден, Гоин, — проговорила она недовольно и тут же улыбнулась. — Ладно, не будем портить момент. В этом кристалле столько мощи… он прекрасен, не находишь? — Ингира бросила на меня лукавый взгляд. — Ты был абсолютно стерилен, когда мы виделись в последний раз. А сейчас - мужчина, способный зачать ребенка. Если сработало с тобой, сработает и со мной.

Она протянула руку, та дрожала.

— Тебе нужны наследники-мальчики, а мне девочки. Только девочки, — заговорила Ингира подрагивающим от волнения голосом. — Это будет удачное потомство.

Женщина коснулась накопителя, доверяя мне свою жизнь. И я не раз доверял ей свою. Мы не боимся обмана или предательства, потому что наше партнерство слишком важно. Узы, что нас связывают, очень прочны. Несоблюдение условий договора - это война, которая будет крайне обременительна для обеих сторон. Обману Ингиру, мстить будут спящие.

Она обманет - я направлю на ее базы всю военную мощь ЦФ.

Дождавшись, когда кристалл вытянет всю без остатка жизненную силу, я оттащил Ингиру подальше. Я не раз видел ее в пограничном состоянии между жизнью и смертью, но никогда не допускал мысли о том, чтобы воспользоваться им. Нужно вдохнуть в нее жизнь, согреть своим эо, заставить сердце биться, чтобы проснулась она уже обновленной полноценной женщиной, способность зачать и выносить ребенка.

Я протянул руку, чтобы коснуться ее лба, начал собирать силу.

А ведь она убьет Ветровых. Всех - внуков, правнуков, сотрет оставшиеся живые линии генов, чтобы успокоить самолюбие и возвыситься. Спящие оценят такой поступок. И к этому буду причастен я. Я всегда избегал категоричности и четкого деления на светлое и темное, но сегодня на выбор нет полутонов. Либо бросить вызов спящим, либо предать людей, которые доверяют мне. Люди? Или спящие?

Заглушив силу, я связал Ингиру и взял на руки.

Сделав это, я ушел, усталость сменилась другим, светлым чувством. Я всегда соблюдал баланс и не оговаривал четко, к какой стороне принадлежу. У меня связи со спящими и их слугами, а также с высшими чинами ЦФ и Союза. Я всегда был кем-то, кого ни одна из сторон тронуть не может.

Сегодня я выбрал сторону.

Теперь ждать ответа.

…Вылетая из зоны, я позвонил Экри, военному, который должен был обеспечить безопасность Ветрова и сопроводить его с Региной до Иринве. Однако я не услышал ничего.

Сердце пропустило удар.

Экри - спец. Он бы не упустил этих двоих и, если бы что-то пошло не так, сообщил бы мне. Я позвонил в космопорт в Иринве, уточнить - улетели ли уже Аркадий Ветров и Жарковская Регина. «Нет, — ответили мне, — таких на вылет не зарегистрировали».

Лететь до Иринве - час, может, чуть больше ночью. Ветров бы десять разу успел за это время слетать туда-обратно. Он не стал бы оставаться на планете, где пребывает Ингира. На взводе он бы довел весь персонал до белого каления, но ускорил бы вылет корабля. А Регина бы полетела с ним - разрешение у нее есть, да и такой поступок как раз в ее духе. Но Экри молчит. Значит, что-то пошло не так.

— Летим в Иринве, — дал я распоряжение, нервно гладя Мелка.

Я никогда не полагался на дурные предчувствия, интуиция не шептала мне, как многим другим людям. Внимание к деталям и объективный анализ куда полезнее. Но сегодня меня вела интуиция.

— Вернуться на маршрут от особняка, — бросил я и подошел к связанным и обездвиженным людям Ингиры, сама женщина лежала на сиденьях крепко связанная, за каждым ее вдохом следили. Ее люди - орионцы с тех захудалых полупустынных планет, до которых Союзу нет дела. Все, как один, здоровые, плечистые, светловолосые. Грубая сила без выдающегося ума, но сила идет вкупе с преданностью.

Я приложил руку ко лбу одного из них и попытался проникнуть в сознание. Ничего - разум ожидаемо защищен. Спящие умеют проворачивать такие вещи. Мне не сломать защиту. Я снова позвонил Экри, опустился на сиденье, сцепил руки в замок. Экри могли убрать. Регину и Ветрова могли взять люди Ингиры.

Но Экри никогда не допускает ошибок. Он бы не дал никому причинить вред человеку, чью жизнь ему вверили. Факультет разведки лучшей Военной академии ЦФ не выпускает тех, кто ошибается.

Я не могу допустить просчета. Экри не мог допустить просчета. С Ветровым все должно быть в порядке. С Региной тоже… Но если ли смысл себя успокаивать? Я был не в себе в последнее время, и я не ожидал появления Ингиры так рано. Она застала меня врасплох.

Если Регина мертва... Я себя не прощу. Я, как полный идиот, смотрел, как она уходит, отпустил ее с человеком, за которым наблюдает слуга спящих. О чем я думал? Я думал о ее недостатках! Я оценивал ее, как вещь! Я сидел на Отборе и смотрел на девок, что не нужны мне, в компании самой хладнокровной суки вселенной!

— Владетель! — позвали меня. — Сбитые аэрокары…

Я и сам уже видел.

— Вызывайте срочно помощь к ближайшей аэро-площадке.

— Так точно.

— А мы спускаемся.

— Но… здесь нет аэро-площадки, нам не на что сесть…

— Я сказал - спускаемся!

Аэрокар покорежило при посадке, она получилась жесткой. Я не заметил запаха паленого, не услышал предупреждающих о поломке сигналах систем. Кто-то из орионцев пришел в себя, но я и этого не заметил. Все мое существо желало знать только: живы ли они? Мне хотелось бежать, как можно скорее бежать куда-то вперед, но я остался на месте и мысленным взором «ощупал» окрестности с помощью эо. Энергетическая связь с Региной подсказала - она здесь. Но в каком состоянии? После смерти до сорока дней у человека остается целая аура. Я медленно, на негнущихся ногах подошел к аэрокару, заглянул в открытый люк… Пусто. Их здесь нет. И все следы подчищены эо.

— Светлейший, мы...

— Оставайтесь здесь. Следите за орионцами, глаз с лирианки не спускайте. Дальше я пойду один.

Все эти люди вокруг мешали сосредоточиться, собрать правильно обрывки энергий, выявить нужное направление… Они боятся, что их найдут, потому Регина и скрыла следы. Такой просто, такой не-затратный фокус, и такой удобный. Но люди оставляют следы не только на снегу… Я закрыл глаза и пошел вперед, полагаясь лишь на чутье психокинетика. Пройдя не столь уж много, нашел еще один аэрокар, внимательно его осмотрел. В отличие от первого, этот был поврежден гораздо сильнее - его сбили. На нем, вероятно, летел Экри.

Что произошло? По чьему приказу был сбит аэрокар?

Я оглянулся, мучимый подозрениями. Здесь энергетические следы выцвели окончательно. Я вновь закрыл глаза, потер кончики пальцев, думая при этом о Регине, о том, какой силы чувства она вызвала во мне, как гармонично и ярко сливались вчера наши энергии.

И двинулся дальше.

…Через часа три я уловил женский голос и замер, страшное напряжение отпустило меня. И, не медля, я кинулся туда, откуда тянулась уже яркая линия силы. Они тащили Экри вдвоем, ноги центаврианина волочились по снегу и грязи, но эта безобразная колея сразу же принимала первоначальный вид. Даже издалека я слышал гневный звонкий голос Регины. Она остановилась, почувствовав меня, и Ветров тут же поинтересовался, в чем дело.

Она обернулась.

Мышцу на ноге свело, но я шел вперед быстро, не замечая боли. Нога подвела, я поскользнулся и чуть не свалился. А я и забыл, что мой запас силы уже не неограничен...

— Ты мерзавец, Малейв, — немедленно сказал Ветров, когда я приблизился.

— Заткнись, Ветров, — выдохнул я и сжал свою невыносимую девчонку в крепких объятиях. Живая… теплая… настоящая…

Она толкнула меня кулачком в живот.

— Отойди, обесцвеченный. Ты мерзавец! — повторила она слова Ветрова. — Ты…

— Ингира без сознания. Я уже отправил людей с сообщением для Нины. Расслабься, Ветров, твоя бабуля обезврежена на время.

— Что?

— Все потом, а сейчас ответы, четко по существу, — последние несколько часов настолько меня вымотали, что у меня охрип голос, и запасы терпения подошли к концу. Утомление сказывалось темными пятнами перед глазами и ощущением неизбывной тяжести во всем теле, голова болела тупо, беспрерывно. — Что с Экри?

— Жив, но без сознания. Я ему немного энергии передала.

— Куда вы тащите его?

— Прежде чем сесть, мы по карте посмотрели, где ближайшая аэро-площадка. Еще немного и дойдем, — сухо ответил Ветров.

Регина уже не отталкивала меня, лишь смотрела. Она не хотела показывать, что рада моим словам об Ингире, ей даже не верилось до конца в это, но она уже реагировала на меня с радостью. Радостью, что я не подвел ее веру. Радостью, что я здесь и обнимаю ее.

— Сбежать из Дарна вздумала? — спросил я.

— Еще чего! Тетю Нору я одну не оставлю, тем более у нее внучек нашелся. Я просто Ветрова до Иринве решила подкинуть.

— А что произошло?

— Полет проходил нормально, пока я высоту повыше не взяла и не столкнулась с вот этим идиотом, — она указала на Экри.

— Он шел на запрещенной высоте, да еще и свои системы идентификации отрубил. Уходя от удара, слишком снизился и не смог выправить машину. Еще и у нас неполадки начались от столкновения, сесть пришлось без аэро-площадки, а передатчик тут не ловит… — проворчала Регина. — Который час идем по лесу.

Я расхохотался, счастливый, что эти двое... трое здесь, в относительном порядке. И Ветров, и Регина посмотрели на меня с подозрением, как на буйного сумасшедшего.

— Ты свихнулся? — с жалостью спросила Регина и тронула мой лоб. — Твой центаврианский разум не выдержал Отбора? И как ты нас нашел, а?

Я перехватил ее руку и крепко сжал.

— Знаешь, Регина, в чем ты всегда будешь сильнее меня? В силе духа. Ты бы даже не колебалась, когда нужно было бы выбирать между Ингирой и Ветровыми. А я колебался. Но теперь я рад, что окончательно принял сторону.

— Не понимаю… — шепнула она.

— Я люблю тебя, убийца аэрокаров.

— А ты хотя бы знаешь, что это слово значит? — Регина пыталась шутить, но голос ее дрожал, выдавая, что ей сейчас не до шуток.

— Не знаю. Но я знаю, уверен, что ты мне нужна. Я с тобой ожил, Регина.

— Прекрасно, — она заплакала,— замечательно. Только вчера ты мне объяснил, что не сможешь дать того, чего я хочу. Ты ушел на Отбор. А я не верю, не верю в такие быстрые перемены! Я не верю тебе!

Я прижал ее к себе, но она меня оттолкнула. Слишком велики между нами различия. Она права: я пошел на Отбор после лучшей ночи в своей жизни, оставил ее одну в уверенности, что она может сгодиться только ради постельных утех. А сегодня говорю о любви.

А любовь ли это? Не знаю. Понятия не имею! Чувства - не моя стихия. Зато я всегда умел определять ценность вещей… и людей. Так вот - Регина для меня стала ценной, настолько ценной, что я пошел против Ингиры, необдуманно.

Я попятился назад, понимая, что обижал ее слишком сильно и слишком часто. Даже помогая ей, не забывал добавлять, что это ради цели, выгоды… А она всегда была искренна со мной - и в гневе, и в радости. И как забыть тот поцелуй в Хранилище? Она в меня тогда жизнь вдохнула. Тем, что поверила, что я не так плох, как обо мне говорят. Разглядела что-то, что стоит уважения. Единственная за долгое время не испугалась меня… Я остановился и не сдался только потому, что знал: и я нужен ей.

— Я прошу у тебя один только шанс, Регина. Только один. Давай начнем все сначала. Не владетель и горничная, не центаврианин и энгорка, а настоящий Гоин и настоящая Регина.

Она все плакала, но даже не пыталась стереть слез. Я знаю, что она ответит… Я пойму, если гордость заставить ее отказаться. Я не стану ее тревожить. Это будет для меня наказание и урок на всю жизнь: никакие блага в мире, никакая сила не стоят слез женщины, которая тебя любит искренне, не за твой титул, не за деньги, не за статус…

— Я дам нам шанс, — всхлипнув, проговорила она, и подошла ко мне. — Только давай не упустим его, не испортим ничего… давай, в этот раз все будет по-настоящему...

Я крепко обнял ее. Она еще не понимает, но я никогда ее не отпущу, даже если мы испортим этот гребаный один шанс.