Глава 20

Я проснулась, когда Гоин встал с постели и начал одеваться. Но не дала знать ему об этом. Потому что… да банально, не знаю, о чем говорить. Да и зачем слова, если и так все ясно? Ночь была волшебная, но второй такой уже не будет. Лучше так, без слов, без объяснений… Гоин покинул покои, а я все лежала, дремала, вспоминала… вот и я теперь настоящая женщина. Как бы ни сложится моя дальнейшая жизнь, я уже не буду печалиться, что не испробовала нежности и страсти, которую может подарить мужчина. Навсегда запомню эту ночь… поцелуй в хранилище… и даже те моменты, когда первый раз вытирала владетеля полотенцем, и сгорала от смущения.

Улыбнувшись, я перевернулась на другой бок и обнаружила Мелка. Понги сидел на подушке и смотрел на меня. С одной стороны - ну животное ведь, а с другой - сколько удивления в этих голубых глазищах…

— Кровать - моя, — тонким, но угрожающим голосом произнес понги.

— Да, твоя.

Кажется, зверек ожидал сопротивления. Он наморщил носик, не уверенный, что же ему теперь говорить. Я оказалась на его территории, и ему срочно нужно утвердить свое главенство.

— Гоин любит Мелок, — наконец, нашелся он.

— Очень любит, — подтвердила я.

— Мелок любит Гоин.

— И Регина любит Гоин, — грустно протянула я.

Мелок шире раскрыл глаза. Подумав, спросил:

— Гоин любит Регина?

Я посмотрела на закрытую дверь и порадовалась, что альбиноса нет. Если бы он слышал наш разговор с понги, как бы отреагировал? Да неважно, как. Мне бы в любом случае не понравилась реакция.

Поднявшись, я осторожно выглянула в гостиную - никого. Как была, обнаженная, я пробежала к гардеробной, вытащила первую попавшуюся рубашку, надела и начала искать свою одежду. Брюки и бюстгальтер нашлись в ванной, аккуратно сложенными на табурете. Я натянула брюки, умылась - сойдет, чтобы дойти до своих покоев.

Когда я вышла в коридор и охранники на меня посмотрели, стыда не ощутила. У меня даже хватило нахальства пожелать им удачного дня.

Видимо, они уже привыкли ко мне, или решили, что приближенных Гоина нельзя обижать, потому что пожелали удачного дня в ответ.

Одна я из светлейших пользовалась лестницей, все остальные предпочитали громоздкий и чересчур помпезный лифт. По пути мне встретились знакомые ребята из прислуги, но они так торопились по делам, что только и смогли, что кивнуть на мое «Блага».

В лебединых покоях при моем появлении «активировалась» Несси.

— Блага, госпожа!

— Без госпожи, пожалуйста. Несс, ну когда ты запомнишь?

— Желаете позавтракать? Принять ванну?

При упоминании ванны я почувствовала, как горячее становится кровь, и начинает покалывать кончики пальцев. Ванесса ни о чем не спросила, просто начала рассказывать, что невесты и женихи уже позавтракали и начинают собираться в главной зале. Я глянула на часы. Вот это да! Хорошо поспала, однако!

— Вы участвуете в Отборе, госпож… Регина?

— Нет.

Личико горничной огорченно вытянулось. И она, и Маришка, и Лили были уверены, что я в Отборе участвовать буду обязательно.

— Но я хочу посмотреть на это зрелище, — добавила я. — Помоги мне одеться, пожалуйста.

— Я сейчас позвоню Маришке!

— Подожди, рано.

Я еще раз сходила в ванную, освежилась.

Когда я вернулась, Несси уже доставала приготовленное для меня Маришкой платье и туфли. Я же взялась за расческу. Но разве усмирить мои жесткие локоны расческой? Конечно, нет! Такие волнистые, слишком густые волосы плохо подлежат укладке. Устав драть волосы, не желающие поддаваться, я отложила расческу в сторону и посмотрела на платье. Несси благоговейно касалась его руками. Еще в первый раз, когда я его примеряла, она смотрела на него, как на чудо вселенское… А ведь всего лишь тряпка атласная, да и фасон простой. Но это платье «делает» необычным не крой, а цвет - ткань играет самыми богатыми оттенками эо. Главное, волосы уложить красиво и лицо «нарисовать» так, чтобы не казалось бледным.

Когда я примеряла наряд без макияжа, то стала похожа на испуганную семнадцатилетнюю девицу, зачем-то влезшую во взрослое платье.

Я посмотрела на платье, на туфли, вспомнила про подвеску с крошечным кристаллом, который мне прислала Элайза, чтобы дополнить платье… Это она мне гардероб оплатила, а не Гоин. Незамужней барышне нельзя принимать подарки даже от владетеля.

А платье, конечно, роскошное, в самый раз для первого дня Отбора. Первый день - самый скучный, но волнительный. Невесты и женихи наряжаются, чтобы показать себя во всей красе, и являются на прием, который традиционно проводится в особняке владетеля, как только сгущаются сумерки. Все, что им нужно делать - это пройти торжественную процедуру представления, которая одновременно показывает наряд и способности эо. Для этого нужно встать в центр залы на постамент и назвать свое имя, возложив на постамент руки. Постамент начинает светиться, приблизительно показывая уровень силы. Чем ярче и темнее цвет, тем сильнее считается психокинетик. Как только все участники и участницы Отбора пройдут эту прозерку, первый этап будет закончен.

В дверь постучали, Несс поспешила проверить, кто посмел нарушить наш покой. Лили, взволнованная. Я ожидала, что она пропесочит меня за то, что ночевала не у себя (Гримми ведь все обо всех в особняке знает), но управляющая зашла проверить только, точно ли я готовлюсь к Отбору.

— Красивое платье, — удовлетворенно проговорила она, — ты произведешь в нем впечатление.

— Может быть, — я пожала плечами.

— Что значит «может быть»? Ты должна блистать сегодня, чтобы…

— Чтобы что? Чтобы владетель дар речи потерял и выбрал меня в первый же день? — я сама удивилась, как легко сказала это. Вчерашняя ночь, казалось, должна было все усложнить, но этого не произошло. Наоборот, она сбавила напряжение между нами.

— Что-то не нравится мне твое настроение, Жарковская, — нахмурилась Гримми.

Я как раз хотела сказать, что иду на прием в качестве гостьи, как мой передатчик запиликал из дальнего угла комнаты. Несси тут же сбегала туда и поднесла мне прибор, еще и брякнула: «Ваш передатчик, госпо… Регина».

Нет, не смогу я привыкнуть, чтобы мне так прислуживали… Покачав головой, я ответила на вызов.

— Да?

— Регин, — сбивающийся, невнятный голос Маришки разом заставил меня встревожиться. — Регин, приезжай за мной…

— Где ты? — спросила я, бледнея.

— В Ферисголде… в переулке за транспортной. Я там обычно заказы получаю. Только не бери с собой никого… пожалуйста… — Маришка всхлипнула и отсоединилась.

— Что случилось? — тут же подобралась Лили.

— Маришка просит забрать из города.

— А что с ней?

— Не знаю, — я кинулась к шкафу, сорвала с вешалки первые попавшиеся брюки, рубашку. Пока я одевалась, Гримми протянула задумчиво:

— Маришка с утра в Ферисголд поехала за костюмами для завтрашней игры на Отборе.

— Маришка одна поехала?

— Да, а что?

— И ты ее одну отпустила?

— Так она и не отпрашивалась, поставила перед фактом, квитанции забрала, браслет платежный… — Гримми побледнела. Она тоже была прекрасно осведомлена о том, какая в городе у Маришки слава. — Жарковская, не пугай меня. Ты думаешь, ее там кто-то встретил из бывших?

— Уверена!

— Так… так. Я отправлю за ней парней наших из охраны, и…

— Какие, к черту, парни? Она мне позвонила! Если бы ей нужны были наши парни из охраны, или Гу, или кто еще, она бы позвонила им!

Я натянула ботинки и накинула любимую уже жилетку с узорами, пошла к выходу.

— Ты одна поедешь? — Гримми преградила мне путь. — На чем? Давай я с тобой Ючи отправлю, у него есть разрешение на вождение кара.

— Лили, я еду одна, точка! И кар поведу сама, уж это я умею.

— А если там что-то серьезное?

— Я могу за себя постоять, если что!

Взвинченные, мы слишком раскричались. Несс переводила взгляд с меня на Гримми, после чего отошла в сторонку. Мы же с Лили, обменявшись яростными взглядами, сошлись в одном: за Маришкой нужно ехать немедленно. У нас обеих неплохая интуиция, и она говорит, что случилось нечто плохое.

Через десять минут я уже сидела в каре, принадлежавшем Элайзе. Я боялась, что вредный Ник, ее личный водитель, откажется одолжить машину, но, как выяснилось, он уволился. Видимо, нашел себе работу получше.

Только я выехала из гаража, как дорогу мне перегородила Лили.

— Я тоже еду! — не допускающим возражений тоном сказала она.

Я спорить не стала, чтобы время не терять.

До города мы домчались меньше, чем за час. Гримми, что сидела со мной спереди, то и дело испуганно вцеплялась в ремень безопасности, проверяя - выдержит ли он, если машину занесет или опрокинет… Но уж что-что, а кар я вожу превосходно, и бояться со мной нечего.

Припарковав кар неподалеку от торгового центра, мы поторопились дойти до транспортной. В первом же закоулке нашлась Маришка.

Растрепанная, запачканная, она держала в руках обрывки некогда красивых костюмов и пыталась их починить… При виде нас девушка подняла руки вверх, и, шмыгнув носом, пожаловалась:

— Видите, что они сделали?

Я бросилась к ней, обняла, обмирая от облегчения. Она ревет, но, кажется, ничего ужасного с ней не произошло. Лили тоже подошла, огляделась. Повсюду в переулке валялись костюмы, оборванные и испачканные.

— Что произошло?

— Да ничего такого… костюмы только жалко… — шмыгнула носом Маришка. — Бывший в компании с приятелями увидели, как я иду с пакетами, подошли. Как всегда, цепляться начали, унижать… А я что, молчать буду? Я им все сказала! — неожиданно яростно выдала девушка. Впрочем, она сразу же сникла: — Удивительно, что не избили, и ничего страшнее не сделали, с них станется. Трусы, жалкие трусы… только и могут, что толпой наскочить, поиздеваться.

— Значит, знакомые твои? — спросила Лили, поднимая испорченные костюмы.

— Знакомые, знакомые… очень хорошо знакомые.

Маришка утерла слезы, и я внимательнее к ней присмотрелась. Одежду ей не порвали, и вроде как не тронули, если не считать грязи и пятен от снега, оставшихся на куртке, брюках, даже лице. Ну, гады! Гады!

— Они что, в тебя снегом кидались? — заметила пятна и Гримми.

— Ага. Я же грязная, я же потаскуха! — выпалила Маришка и отстранилась. — Ладно, чего уж там… отвезите меня домой. Хочу вымыться, — девушка посмотрела на нас, как будто извиняясь. — Вы не подумайте, я бы вас тревожить не стала… тем более Отбор уже… Но куда я такая, вся в грязи, поеду? Опять прицепится кто-то на остановках. А такси… я позвонила, а там одна машина свободная… Ник приехал… наш Ник.

— Так что же ты не поехала с ним? — непритворно удивилась Лили.

— Да ну его… Идемте уже…

Наскоро собрав костюмы и кое-как разложив их по оставшимся целыми пакетам, мы быстро пошли к оставленному кару. И, по злой иронии судьбы, там мы встретили Ника. Он стоял у кара с отметками городского таксопарка, весь такой хорошо одетый, выбритый, выглаженный и смазливый.

— Ваше светлейшество! — он поклонился мне глумливо. — Пожаловали спасать свою холопку?

— Ник, ты что? — даже суровая Лили растерялась, заметив нехорошую ухмылку на лице парня. Того самого парня, что поначалу всем нам казался славным и улыбчивым.

— Знаете, каждый получит то, что заслужил. Зайка, — он с глумливой улыбочкой обратился к Маришке, — ты не расстраивайся. Подтаявший снег с грязью хорошо сходит с одежды. Ты уж извини, что твой заказ не взял. Мне грязь в салоне не нужна.

— Ах ты, щенок, — Гримми двинулась к Нику. — А я за тобой перед Элайзой еще поручалась…

— Она шлюха! — хрипло рявкнул парень. — Вы все… вы все шлюхи, продаетесь тем, кто даст побольше. Я так и знал, что вы быстро примете этого урода беловолосого. И Элайза перед ним на задних лаках бегает, и ты служишь ему, Гримми, а ты, — Ник посмотрел на меня горящими от злости и обиды глазами, — ты вообще... падаль. Стервятина, тухлятина. Ни один мужик после него тебя не подберет, даже с титулом.

Мы трое опешили, получив такую порцию яда. Однако несмотря на жестокие слова аура парня светилась не только злостью, была еще растерянность, боль, глупое злорадство… Запутался Ники, сильно запутался. Видимо, бросила его Элайза, как котенка наскучившего, вот он и уволился.

— Извинись, Ник — сказала я, огромным усилием воли заставив себя не ругаться, не использовать против него эо.

Он демонстративно развернулся и пошел к такси. По пути бросил еще один взгляд на кар, который принадлежит Элайзе, и который уже привык считать своим.

— Гаденыш, — выплюнула ему вслед Лили. Я заметила, как от нее в сторону Ника потянулась ниточка силы… Я сдержалась, а вот Гримми не вытерпела. Ну и пусть!

Парень открыл дверцу кара, волосы попали ему в глаза. Он провел рукой по лбу, желая откинуть назад мешающуюся челку.

Тогда-то пряди темно-русых волос посыпались… Ник схватился за голову. Волосы сыпались, сыпались. И брови «сползли», и ресницы, за какую-то минуту.

Парень понял, в чем дело и повернулся к нам, лицо красное, глаза огромные.

Уже не смазливый.

— Да, Ники, — спокойно ответила на его взгляд Лили. — Это я сделала. Волосы на всем теле выпали. Отрастать будут ме-е-едленно, неохотно. Может, даже и не отрастут. Не знаю, этому фокусу меня бабуля учила, и я точно не помню, каковы последствия. Кстати, я могу усилить эффект, и у тебя станет вырабатываться меньше мужских гормонов… Объяснить, что это значит? Но я тебя пожалею, если найдешь тех молодцов, что напали на Маришку, и толково им объяснишь: если завтра в девять утра они не явятся в особняк в мой кабинет просить прощения у Маришки и не возместят стоимость испорченных костюмов, то я пойду к владетелю и все расскажу. Владетелю мой рассказ не понравится.

Ник постоял немного на месте, задыхаясь от злости, и уселся в такси. Машина взревела недовольно - слишком резко чип управления вставили - и тронулась с места.

— Не надо было,— проговорила тихо Маришка. — Ник обозлится еще больше, а эти не приедут…

— Приедут, извинятся, — возразила Лили. — Трусливые они. Травили, потому что некому за тебя было заступиться. А сейчас — есть кому. Если же не приедут… самим хуже будет…

— Все будет хорошо, Мариш, — я приобняла подругу за плечи. Я тоже была уверена, что Ник найдет этих парней и привезет в особняк, и они извинятся. Из Дарна им деваться некуда, а гнев владетеля сильно, очень сильно портит жизнь.

— Иногда я боюсь вас, — покачал головой, произнесла наша черноволосая красавица. — Особенно тебя, Гримми. Облысеешь с тобой…

— Будешь хорошо себя вести - не облысеешь!

Мы приехали, когда сумерки уже накрыли особняк. Наше отсутствие незамеченным не осталось: завидев меня, охрана тут же кому-то доложила что-то, к Лили прибежал Томас, которому пришлось на время стать главным и следить за прислугой, а Маришку немедленно к себе потребовала Элайза. Впрочем, не только ее, но и меня тоже. Вызвав Несси к себе в покои, бывшая владетельница начала отчитывать нас, как неразумных детей: «Сударыня, как вы могли покинуть особняк перед самим Отбором? Я надеюсь на вас, слышите, не смейте меня подводить! Вы должны с ума свести владетеля, растоптать его невозмутимость, замучить ревностью, чуть успокоить улыбкой и взять готовеньким», «Марина, вы тоже хороши: я без вас, как без рук, а вы оставили меня в такой важный момент. Нет, не оправдывайтесь!»

Только услышав, что случилось в городе, женщина слегка сбавила тон.

Пока Маришка спешно превращала Элайзу в сказочное создание, надо мной трудилась Несси. Маришка то и дело поглядывала на нее и подсказывала, что делать. Так что, через полчаса ускоренной подготовки мы входили в залу вместе с Элайзой. Светлейшая знала, чего мне стоит вообще приходить на Отбор, поэтому крепко держала под руку.

— Не трусьте, — шепнула она, когда я начала выискивать Гоина в зале.

Залу оформили празднично, очень цветасто, обозначая весну, расцвет, надежды. Мне не приходилось сомневаться в умении Лили все организовывать, и во вкусе Элайзы. Она, а не Гоин выбирала декор, заказывала цветы, утверждала меню.

Отбор был заявлен и для женихов, и для невест. Некоторые гости были мне знакомы, некоторые явно прибыли из глубинки, если судить по широко распахнутым глазам и неуверенности, смешанной с восторгом. Так же и с нарядами: кто-то был облачен в элегантные одежды, кто-то - одет слишком крикливо. Черными изваяниями тут и там встречались центавриане. Я кивнула одному - помню, мы с ним в лесу обороняли накопители. Смешались энергии, запахи, звуки, чувствовалось, что все взбудоражены.

Первый яркий Отбор за многие годы - такое событие!

Мы с Элайзой плыли к местам для светлейших, расточая улыбки и приветствуя того, этого, ту, эту… Сколько, оказывается, красивых девушек в Дарне! И большинство из них блондинки с тонкими чертами и темно-синими глазами. Сразу видно лирианское наследие. Именно на таких вот нежных блондинок пристально глазели центавриане. Самых лучших выделяют, глазастые!

Владетеля в зале еще не было, но он должен был появиться вот-вот. Зато Ильмонг уже вовсю развлекался, развлекая собравшихся вокруг него фанаток шутками и легкой болтовней. Той что угодно может нести, его голос сам по себе привлекает юных красавиц, как мед - пчел. Лысину артист скрыл каким-то блестящим тюрбаном, брови ему мастерски нарисовали - я даже издалека их видела. В остальном же его костюм, вопреки обыкновению, был строгим.

Знали бы девы, что их любимый апранец лыс! Причем, везде. И, если судить по словам Лили, надолго.

Ильмонг заметил нас, обжег откровенно восхищенным взглядом. Прижал руку к сердцу в знак того, что поражен. Элайза улыбнулась, решив, что этот жест лишь для нее одной предназначен.

Мы прошли дальше, туда, где было тише, а молодняка - поменьше.

— Блага, — к нам подошел Аркадий. Он тоже сегодня изменил своим привычкам и выбрал элегантный темно-серый костюм, подчеркивающий сумрачно-грозовой оттенок его глаз. Я впервые видела Ветрова таким представительным, в одежде, которая не делает его грубее и проще, а которая подчеркивает его мужественные черты лица и гордую посадку головы. И не одна я заметила, насколько Ветров интересен сегодня. Элайза удивленно приподняла тонкие брови. — Вы ошеломительно прекрасны, светлейшие, — произнес землянин.

— А вы, как всегда, очень учтивы, Аркадий. Не замечала раньше, какие у вас интересные глаза…

На подобных приемах у Элайзы автоматически включались механизмы соблазнения и очарования. Но Аркадий был глух ко всем этим соблазняющим атакам, и Элайза отошла, почувствовав, что нас нужно оставить одних.

Ветров предложил мне руку и отвел в уголок, где было меньше людей. Ну, вот мы и можем поговорить… Вот только о чем? Как начать? Я смотрела на Аркадия, он на меня, и как-то не получалась облечь мысли в слова.

Я и раньше замечала, как Ветров смотрит на меня с затаенной нежностью, и отмечала про себя, что он всегда рядом, так или иначе… Но просто отметала эти мысли, даже придумала, что его нужно свести с Лили. Черт, Лили… Что же я наделала?

Заставила их притворяться женихом и невестой. О чем я думала тогда?

Ладно, неважно, что было. Сейчас он передо мной, и ждет, что же я скажу.

Элайза права - глаза у Ветрова необычные! Сколько в них всего…

Мои мысли вновь заскакали вразнобой… Аркадий мне понравился сразу после знакомства. Он как раз такой человек, по которому видно сразу, какое он сокровище. Добрый, умный, серьезный, смелый, не эгоист ни на йоту… идеальный. Умом понимаю, что с этим человеком могла бы прожить всю жизнь, и чувствовать себя защищенной, любимой… Но не окрыленной. Энергетически он совершенно не мой.

— Ветров, — проговорила я дрожащим жалким голосом, — прости.

Он мягко улыбнулся и взял меня за руку, сжал, подбадривая. А ведь мог бы справедливо меня укорить в том, что последние дни я его самым бесстыдным образом игнорировала.

— За что, балбеска?

«За то, что не люблю тебя»…

— Не тебе одной сложно говорить, — сказал мужчина. — Знаешь, когда я увидел тебя впервые… в снегу, с ошалевшими глазами, в той курчонке… что-то екнуло во мне. Эти твои волосы торчащие, рыжие лисьи глаза … В одном твоем взгляде жизни больше, чем в пяти годах моей жизни. — Аркадий покачал головой. — На что я могу надеяться? Ты заставляешь мое сердце биться чаще, но ты сожжешь меня, если я дотронусь до тебя.

— Тогда я до тебя дотронусь. Не бойся, Ветров, не сожгу… — я обняла его. Сердце рвалось на кусочки, потому что за это время землянин стал мне очень дорог, и причинять ему боль невыносимо. — Я тоже признаюсь… мои мысли о тебе всегда светлые, всегда теплые. Не Гоин меня из ямы вытащил, а ты. Со своей заботой, нотациями… я тебя люблю, Ветров. Правда. Но не так, как тебе хотелось бы. Не так, как мне хотелось бы…

Обнимая его, я взывала к себе, искала в душе какой-то отклик, знак, что я могу ошибаться, что с Ветровым мне будет хорошо… Но ничего не нашла. Ничего не отозвалось. Ничего не екнуло.

Зато когда Гоин вошел в зал, я ощутила его сразу, даже с дальнего расстояния, через мешанину чужих энергий издалека. И так ярко, пронзительно, будто иглой кольнуло.

Я отстранилась, заметив, что плечи Ветрова напряглись. Аркадий смотрел куда-то мне за спину, и что-то такое в его взгляде было, что я немедленно воспользовалась эо-зрением и изучила его ауру. Вся темная, сжавшаяся…

Обернулась и я, посмотрела на владетеля. В черном… кто бы сомневался. А рядом с ним девушка среднего роста, полноватая, с короткой стрижкой. Совсем не для приема одета, в натиновый костюм-унисекс, непристойно подчеркивающий изгибы тела.

— Кто она? — спросила я.

— Моя бабушка.

— Кто?!

Я внимательнее посмотрела на незнакомку. В каком это месте она бабушка? Самая настоящая девушка, даже юной кажется. И ладно бы она была старшей - лирианкой или центаврианкой, так нет. По лицу именно что землянка… обычная, простая девушка.

— Расчетливая бесчувственная дрянь, убившая мою мать, — продолжил Ветров. —Прости, Регина, я ухожу. Береги себя.

Сказав это, землянин поспешил выйти из залы. Я секунду осмысливала сказанное, а потом кинулась за ним, не обращая внимания на удивленную Элайзу. Нет, ваше светлейшество, не до ваших мне указаний! Подождете!

На каблуках не так-то легко бегать, но я была бы не я, если бы не смогла догнать Ветрова. Пришлось даже повиснуть на его руке, чтобы не сбежал. Однако землянин останавливаться не хотел, и аккуратно, но настойчиво сбросил мою руку.

Я вернула ее обратно и рявкнула:

— Ветров, бегун ты эдакий! Куда ты несешься? В ночь?

— Прости, Регина, — повторил он с каменным лицом, даже губы едва шевелились. — Я сейчас же уезжаю.

— Нет, не сейчас же! К нам в Дарн приехала убийца, а ты не хочешь рассказать мне про нее? Не пущу, Ветров! Расскажи хотя бы коротко, что она из себя представляет!

— Ее зовут Ингира, она красноволосая лирианка.

— Какая лирианка? — нахмурилась я.

— Красноволосые - это лирианцы без эо. Точнее, с эо, которое работает не так, как у всех остальных людей. Зовут их так, потому что они когда-то имели обычай красить волосы в красный во время нападений. Ингира она из поставщиков редких жертвенных эо-ши. Гоин давно с ней сотрудничает.

— А Гоин знает, что она красноволосая?

— Знает. Также он знает, что она враг нашей семье.

— Почему она враг вам? Почему она убила твою мать?

— Ты ведь не отстанешь?

— Не расскажешь ты, я узнаю сама.

— Ингира служит спящим, — сдался Аркадий. — Если прикажут, она убьет, кого угодно. Ей несколько сотен лет. и умирать она не собирается, ведь в ее распоряжении лучшие образцы эо-ши. Когда-то она несколько лет прожила с моим дедом, военным, изображала любовь, а сама собирала сведения. Забеременела, родила сына… Как закончила шпионить, бросила и моего деда, и ребенка. Ценность своего потомства она осознала только, когда выяснила, что от долгого применения кристаллов стала бесплодна. Нашла нас, внуков, начала уговаривать служить спящим, особенно доставала мою сестру, которая унаследовала ее способности.

— Зачем она здесь?

— Вероятно, приехала за эо-ши. Наверное, у них с Малейвом договоренность. Малейв… — Ветров чуть зубами не заскрежетал, — не просто так он прилетел именно на Энгор. Здесь хранятся очень мощные накопители. Если их правильно использовать, можно полностью обновить энергии. Это нужно, когда выявляются аномалии потоков энергии эо. Я думал, он себя излечить хочет. Оказывается, все это он проделал, чтобы уважить свою лучшую поставщицу эо-ши.

Меня осенила догадка. Не в том ли ответ на вопрос, почему Гоин все время казался мне «отмороженным», неживым. Он себя до такой степени «прокачал», что тоже стал бесплоден. Неуязвимый, но стерильный. Без искры жизни… А как «умер» и «ожил» в Хранилище, обрел вместе с уязвимостью и живые, настоящие энергии. Может, потому ему и вскружила голову связь наших энергий на диване... Потому и было мне с ним вчера так хорошо.

— Я идиот, — продолжил Ветров. — Альбинос по-прежнему в сговоре с Ингирой.

— Значит, эта дама опасна… Буду иметь в виду.

— Не приближайся к ней, слышишь? — Ветров схватил меня за плечи. — Я не зря упомянул, что ее сила особенна. Ингира так же неуязвима, как был недавно Гоин. Ее убить невозможно, к тому же она коварна и мстительна.

— Понятно.

Аркадий все еще держал меня за плечи. Его лицо стало задумчивым.

— Тебе опасно оставаться, — вдруг сказал он. — Ингира еще и ревнива.

— Что ты имеешь в виду? — спросила я, хотя итак все поняла.

Меня как будто душем холодным окатили… Вот теперь картина складывается. Думаю, эта Ингира не только его деловой партнер и поставщик эо-ши. Онa еще и его любовница. Ее эо-ши я носила… ее на моем месте, Гоин, должно быть, представлял сегодня ночью… Ингира та, ради которой он и жизнью своей рисковал, касаясь смертоносных эо-ши… проверил механизм действия накопителей… вылечил свое бесплодие, чтобы вылечить и ее… Не будет ни один мужчина рисковать ради дела или выгоды.

Я стала так уверена в том, что Ингира - его женщина, его ровня, что все сомнения в обратном отбросила прочь.

— Гоин увлекся тобой. Она обратит на тебя внимание, и ничем хорошим это не кончится. Уезжай на время из особняка, затаись где-то.

Эмоции начали меня душить. Слишком много всего… рассказы, откровения, правда, опасность. Отбор... все сразу… мне даже воздуха стало не хватать. Я глубоко вдохнула и спросила:

— Куда ты собираешься?

— В Иринве, в космопорт. У моей сестры связи в военных кругах ЦФ, если поторопимся, можем прищучить Ингиру. Не могу упустить этот шанс. Нужно как можно скорее дать знать, где она. Все было бы проще, будь на Энгоре усовершенствованные системы связи. Но их здесь нет.

— В Иринве, значит… Поехали, Ветров, — решила я.